Глава 34
У тебя классный родители, — тихо заметил Юнги, когда отец и па оставили их одних внизу, а сами ушли наверх в спальню.
Со второго этажа едва ли можно было разобрать, что говорят на первом, но они все равно почти шептали.
— А у тебя? — улыбнулся Чимин.
— Думаю, им больше подходит другое слово, — задумчиво отозвался Юнги . — Они много в меня вложили. И многое ждут. Но мы с ними не очень близки.
Чимин задумчиво провел пальцами по руке Юнги . Он чувствовал себя, как Элис, который провалился в кроличью нору. Чимин многое обдумал за последние дни, но мало чем поделился с Юнги . Тот сделал ему предложение. Сначала Чимин подумал, что это шутка. Ладно, не шутка, но какая-то бредовая мысль, которая Юнги посетила больше из желания трахаться, чем по каким-либо еще причинам. Впрочем, отказаться от близости в тот вечер Чимину сил не хватило.
Они целовались на кухне чуть ли не целый час. У Чимина все брюки были насквозь, но даже стыдно не было. Потом Юнги разложил его на своей огромной кровати, и это было как-то… иначе. Чимин не знал точно, в чем именно заключалась разница. Может быть, этот секс был даже более скучным, если рассуждать формально. Юнги медленно двигался, они отчего-то успели переброситься парой шуток, а оргазм был мягкий, как волна, что накатила во сне. Чимин даже после не успел ничего спросить — уснул.
На следующее утро Юнги внезапно не забрал свои слова обратно, а повез Чимина выбирать кольцо.
— Ты хочешь сказать, что у нас будет церемония? — нахмурился Чимин. — То есть, мы позовем гостей и все такое?
Юнги поморщился.
— Я не люблю вечеринки.
— Правда?
— А, что, похоже будто бы люблю?
Чимин пожал плечами.
— Я всегда думал, что ты такой. Немного тусовщик. В конце концов, о тебе есть определенное мнение в компании. Ходят слухи. Ну, ты знаешь, как это бывает на нашей работе.
— Думаю, я домосед, — фыркнул Юнги .
— А как же вереница омег в твоей кровати?
— Вереница? Это вряд ли. Но, вообще, они же в моей кровати. Из дома выходить не надо для этого.
Чимин коротко рассмеялся.
— Тогда мы можем позвать только родственников. У меня их, правда, много, — добавил Чимин. — Но все равно. Короткая официальная часть. Потом… может быть, где-то на природе?
— Ты разве любишь пикники?
— Не очень, — покачал головой Чимин. — Но там ты сможешь спрятаться от людей. Разве не в этом весь смысл? Никакой большой тусовки в душном помещение.
Юнги тогда в ответ как-то странно улыбнулся. Чимин так и не понял, что это значит, но в целом они сошлись именно на таком формате.
Кольца были красивыми. Они лежали в одной черной бархатной коробочке в спальне, и Чимин не мог до конца поверить и принять, что они имеют к нему какое-то отношение.
Ему продолжало казаться, что все это нереально. Будто бы они с Юнги решили поиграть в свадьбу. Чимин постоянно ловил себя на мысли, что воспринимал брак, как что-то временное. Например, от текущего момента и до конца беременности. Или от свадьбы до выхода Чимина на работу. В общем, это было что-то для ребенка, а не для самого Чимина. При этом он видел, что Юнги доволен его согласием и, странным образом, был доволен этим и сам.
Чимина теперь куда меньше тревожило, как Юнги к нему относится. Однако он думал о себе. Он не любил Юнги . Разве брак не должен быть союзом двух любящих друг друга людей? Пусть цветы и конфеты вещь совершенно необязательная, да и секс на первом свидании — не проблема, но ведь должны быть чувства, должна быть страсть, разве нет? А у них с Юнги все будто бы было просто нормальным. Нормальные отношения. Нормальные чувства друг к другу. Дом у Юнги был крутой. И секс офигенный. Секс попадал в размышлениях Чимин на последнее место не потому что ничего не значил, а потому что подспудно раздражало, что именно физическая сторона дела значит для них с Юнги так много. Это ведь не главное. Ну, не должно быть главным. На деле все выходило как-то неоднозначно.
— Твои родители, — аккуратно спросил Чимин, — я им не понравлюсь? Только давай честно. Я не умру, если нет. Но хотелось бы быть готовым.
Юнги тяжело вздохнул.
— Ну, это негласные правила. Но у нас в семье принято заключать… полезные браки. Я думаю, они будут рады, что у тебя альфа. Но…
— Но брак у нас неравный, — поднял бровь Чимин. — Я беднее и связей никаких.
Юнги тяжело вздохнул.
— Я не мои родители.
— Технически, — фыркнул Чимин, — пятьдесят на пятьдесят.
Он снова погладил руку Юнги , чтобы показать, что правда шутит.Чимин как-то пропустил тот момент, когда так много стал трогать Юнги . Почти постоянно. Это началось с того, что Юнги редко понимал, шутил Чимин или всерьез был недоволен. И начал прикасаться к нему и говорить:
— Просто шучу. Я не буду, если тебя бесит.
Оказалось, что Юнги ничего не бесит. Он просто и правда не понимал. Теперь же это вошло в привычку, и почти постоянно во время разговора Чимин тянулся пальцами к Юнги . Тот тоже его трогал, когда говорил что-то возмутительное. Впрочем, как раз Юнги это не всегда спасало от гнева Чимина.
Твоя комната здесь рядом с родителями? — спросил Юнги .
Омега кивнул.
— А что? А… — тут же понял он. — О… Нет, мне будет слишком…
Юнги наклонился к нему и заткнул ему рот поцелуем. Таким долгим и сладким, что внутри все начало подрагивать.
— Мы в какой-то момент, наверное, должны будем прекратить делать это, — поделился Чимин с Юнги своими тревогами.
— Угу, — хмыкнул Юнги . — Поэтому сейчас не тормози.
Чимин не успел толком возмутиться, как Юнги подхватил его на руки и понес наверх.
— Давай, рули, — улыбнулся он. — Ты же любишь.
— Вверх по лестнице, — рассмеялся Чимин. — По коридору направо. И вторая дверь. Слушай, а в сексе так тоже можно? — заинтересовался он.
— Да, — заверил его Юнги . — Но не сегодня.
— Что? Почему?
Сразу Юнги ему не ответил, но очень быстро Чимин узнал все на собственном опыте. Они оказались в его спальне и упали на кровать. Альфа быстро избавил их от одежды, а потом перевернул Чимина на живот, дернул к себе и закрыл рот ладонью. Омега возмущенно промычал, но уже в следующую секунду его задницу заполнило так глубоко, так основательно, что он стал благодарен за предусмотрительность Юнги . А еще как следует сомкнул зубы на пальцах, толкаясь назад.
Наверное, в ту ночь Чимин максимально близко подобрался к спокойствию с тех пор, как узнал, что залетел.