Глава 50. Вендетта.
Николас
Подбросив Барашку с Райли к квартире Мэйсона, где безопасней им находится, мы начали собираться.
В соседней комнате мы с парнями изучили местоположение, где находится отец. Монстр, которому я жаждал местью. Всю жизнь.
Да начнется возмездие.
Изучив себя в зеркале, виду, как открывается дверь.
— Оставим вас наедине, — сказал Мэйс, и они покинули комнату.
Барашка посмотрев, как те вышли, вновь перевела взгляд на меня. Ее губы слегка растянулись в полуулыбке.
Подойдя к ней, я крепко обнял ее. Целуя ее с головы до шеи. Мне так ее не хватало... И сейчас я не могу насладиться ею до конца.
Месть, чем я жажду все эти года разлучит на время. Но мне неизвестно насколько. Вернусь ли я после этого? Не знаю.
Мне известно по изучениям Стёрта лишь то, что отец узнал о моем освобождении. Но от кого? Неважно. Я найду его.
— Ты же ненадолго? — спросила Барашка, подняв голову. Заправив ее волосы за ухо, я помотал головой.
— Мы просто решим кое-какие дела, милая. Всего одна ночь.
Этого нам должно хватить избавиться от отца. И должно хватить, чтобы убить.
— И насколько эти дела рискованы? — бегала глазами Изи... Мне до сих пор страшно осознавать, что она вкурсе о моем образе жизни. — К кому ты так жаждешь отомстить?
— Отцу, — спустя пару секунд ответил я. Ее глаза округлились от удивления, но после появилось осознание.
— Это... из-за того, что он причастен к твоему аресту? — я не понимал откуда она узнала. И по моему выражению лица, она словно поняла это, продожая свое рассуждение, — Когда... меня прокурор Смит повез заново к Кэмерону, я увидела сообщение на его телефоне. Оливер О'дин не хотел твоего освобождения...
Ради нее я могу отложить месть. Если она хочет что-то обговорить, выяснить, неважно. Сейчас ине хотелось признаться о причине мести.
— Ты спрашивала однажды... откуда у меня шрамы, перекрытые татуировками, — она кивнула, проводя руками по моей руке... — Эти три шрама, на руке, это отец обжег меня раскаленной кочергой.
Ее глаза забегали со страхом, и она побоялась вновь дотронуться до них, с переживаем, что может сделать больно.
— Мне тогда было десять.
Она заплакала, глядя на татуировку с узорами длинного дракона, которая словно змея, спиралью накрыла мою левую руку, скрывая первый шрам. На кинжал, который был длинным, с острым концом, скрывая второй, и огонь, исходящий от дракона, скрывающий третий шрам от ожога.
— Я... боже, — Барашка с ужасом, а в нем с сочувствием, посмотрела на меня. — Я... Ник...
Она крепко обняла меня, и я чувствую, как сжимаются ее кулаки.
— Что же он с тобой сделал... — замолчала она, затаив дыхание. — Мне... так больно, что я не была с тобой рядом. Сколько... сколько еще ты пережил? Как ты держал все это в себе? Это...
Изи еще сильней расплакалась, и я не мог это выносить. Я не могу вынести ее слез, когда я смог вынести все свои шрамы.
— Мне ничего не приносит настолько сильной боли, как твои слезы. Все в порядке, Барашка.
Я вытераю ее слезы, и целую губы. Как я могу сказать обо всех своих шрамах, когда ей принесло столько боли и отчаяния от малости шрама?
Я лучше умру, чем увижу ее в слезах.
— Знаешь, — набрав воздух в легкие, начала она. Я погладив ее по щеке, посмотрел в ее глаза. — Я никогда, никогда не желала смерти человеку, каким бы он не был. Но он, — Изи аккуратно провела пальцами по моим шрамам и преподнесла к губам, оставив нежный поцелуй. Я затаил дыхание, наблюдая за ней. — Ему я желаю смерти. Пусть это чудовище сгорит в Аду за то, что он сделал так с тобой.
Я сильней обнял ее, и зарылся в ее волосах. Мы стояли молча, в объятиях друг друга.
Время проходило, и как только стукнуло ровно двенадцать часов ночи, пришло время нашему выходу.
Но и друзья меня не торопили с выходом. Они прекрасно знали, как я нуждался в своей Барашке. В своем источнике жизни.
— Береги себя... Пожалуйста.
Я кивнул, поцеловав ее губы.
— Дай знать, что все хорошо.
Барашка и Райли проводили нас до выхода. Подруга Изи обнялась со своим женихом, и они что-то шептали друг другу.
— Когда все пройдет удачно, выйдешь за меня? — спросил я, и Изи с изумлением взглянула на меня.
— О мой Бог! Мне это послышалось? — спросил Мэйсон, прерывая нас, но мы не обратили на него внимание.
Барашка все еще смотрела на меня, и я заправил ее кудрявые волосы за ухо, все ожидая ее ответа.
— Опа-на... — удивился Стёрт, наблюдая за нами. — Может это знак, что и мне пора сделать предложение своей девушке? — спросил он остальных. Джейкоб и Райли о чем-то шептались где-то позади.
— Да или нет? — улыбнулся я, взяв ее руку.
Изи заморгала, затем ее губы расплылись в самой очаровательной улыбке.
— Наденешь на меня самое лучшее кольцо, и скажу ответ.
— Тогда, — я поцеловал ее, и сквозь поцелуй выдохнул: — Я куплю все самые лучшие кольца от самых лучших ювелирных магазинов мира.
Парни направились в сторону машины, и я поцеловав руку Изи, приложил ее к своему сердцу .
— Ты не представляешь, как я тебя люблю.
— Я тебя тоже, — улыбнулась она. — Очень люблю.
***
Стёрт принес карту неброскреба отца.
— Сейчас это место находится здесь, — указал он каждые изменения. — Все поменяли за несколько дней.
— Мы сделили за ним все это время, он кажется знал, что тебя освободят, и ты жаждешь местью, пупс. Но вопрос вот в чем, как?
Все было подозрительно. Суд был мелким, и действительно никто не мог знать о моем освобождении.
— Кто-то слил... — стал раздумывать Джейкоб.
— Прокурор Смит.
Они посмотрели на меня.
— Он работает на отца, значит он и слил.
Но это слишком легко... Что-то не хватало в пазле, что даст полную картину.
— Но этот крысеныш убит, так что у нас на одну работу меньше.
Пока мы следили за отцом, я предупредил друзей о новой мести. Но уже моей. Личной. Они мне должны помочь лишь добраться до него.
— Но мне нужна будет ваша помощь.
— С удовольствием, пупсик. Ты лишь скажи.
— Найдите мне все данные про Кэмерона Кеннеди.
— Конечно, только подожди, — подмигнул Стёрт, и мы видем, как Монстр выходит на улицу.
Пора.
По моему сигналу, мы с парнями с четырех сторон расстреляди его охрану. Увеличились, гнида. Знал, что я приду отомстить.
Оливер огляделся, и понимал, что пришел день возмездия.
Пришел момент бумеранга. Кармы. И им оказался Я. Тот, которого он убивал все эти годы, под предлогом «сделать из нытика мужчину». Но монстр сделал и сотворил такого де, наподобие себе. Чудовище. Монстра будет сегодня убит. Убит тем, кого он и сотровил.
Стерт и Джейкоб закрыли ему выход, и я наблюдал, как он лишь смотрел на них. Без капли стараха.
Он достает оружие, и направляет его на них. Но тут же лишается его. Я застрелил его руку любимой винтовкой.
Отец зарычал, сжимая рану на руке, и снова старался дотянуться до пистолета, как я выстрелил на землю. В сантиметрах от его головы. Он падает, и вставет, чуть отдышавшись.
Сжимая свою руку, он направляется в другую сторону. Но и этот выход перекрывают. Мэйсон встает в ту сторону, так же направляя на него ствол. Он в ловушке.
Пора.
Взяв железную биту, я иду в сторону.
Оказавшись в темном переулке, битой я провел по земле. Мэйсон дает мне пойти, и я пересекаюсь с глазами отца.
В его янтарныж глазах не было ни капли человечесности. Он был пустыской. Лишь живым существом, у которого закончится жизнь спустя несколько часов.
Мои губы растянулись в ухмылке, глядя на него.
— Ты должен еще неделю тухнуть в своем обязаннике!
— Не у тебя одно есть связи, отец.
Он все еще был под прицелом, сжимая свою руку. Отпц терял кровь. Мне нравится.
— Твоя подружка все-таки решила тебя вытащить?
Одно упоминание о ней меня сводит с ума. Особенно от уст монстра.
Замахнувшись битой, удяряю его, и отец врезается об стену. Зашипев, от старается дотянуться до своего ствола, как я пинаю подальше от него.
Снова удар по животе, и его рот наполняется кровью. Зарычав, он старался встать. Все тщетно.
Я не позволю.
Снова удар. И каждый из них нес особую силу. Боль. Месть. Шрамы. Обида. Все-все. За каждым ударом стоял мальчик, который перетерпел все издевательства от него. Каждый удар, мать твою, имел причину.
И нанося его, я видел, как он умирал. Медленно.
Вся улица окрасилась кровью. Кровью монстра.
Пролилась вендетта за мое детство. Но это не конец. Пришло время ударять его за то, что он шантажировал меня Барашкой шесть лет назад.
Они были сильнее. Мои травмы и шрамы уже не имели значения, как Изи.
У отца не осталось живого места, но мне этого мало.
Вся его кровь окрасила всю улицу, биту и мою одежду, тело. Но этого, сука, ему мало!
— Не смей подыхать. Не смей!
Сильней и сильней бью его, теряя контроль.
По моим шрамам текла кровь. Но уже не моя.
Окончательный удар по его голове, и тело отца бездыханно падает на землю.
Отдышавшись, бросаю биту, глядя на его тело.
Я отомстил.
Взяв свое оружие, мы скрывается с места преступления. Здесь камер, ничего нет. А если даже есть, они исчезнут.
Друзья подбордили меня, и мы приехали к озеру, где мне стоит сполоснуться.
Не хочу напугать Барашку со своим окровавленным лицом.
Помывшись, Мэйс вручает мне чистую одежду. Надев его, я сжигаю окровавленную.
В наших глазах горел огонь, отражая горящую одежду. Но помимо этого, наши глаза горели о нашем объединении.
Мы всегда будем вместе. И наш кровавый договор четверых действует всегда. Наша клятва, как бывает в браках. Мы вместе, пока нас не поубивают к чертовой матери. До последнего вздоха наша дружба не угаснет.