Never/Forever

***

Ночь. Тишина. Темнота. Дан нехотя открывает глаза. Жмурится. Спросонья пытается восстановить недавние события в памяти.

Ссора с Тиной. Яркая. Страстная.
И ночь. Такая же.

От одних только воспоминаний по телу волной катится приятная дрожь.

Дан усмехается.

Проводит рукой по постели, но там оказывается пусто.

Зато с кухни доносится шум.

Мужчина облегчённо выдыхает и, надевая халат, отправляется на звук.

Увиденное заставляет его смеяться.

Кароль. Холодильник. Торт.

— Мда, Кароль... Я не знал, что на тебя так оргазмы влияют, — мужчина не сдерживает эмоций — смеётся как ребенок.

— Дан, я... — Тина почему-то пугается.

Ну как почему-то.
Воспоминания сильнее.

Балана на самом деле умиляет эта картина.

Ночь. И Тина с тарелкой торта у холодильника. Но, видя некий испуг в глазах Тины, добавляет:

— Да ешь, ну чего ты? — мягко произносит мужчина, подходя ближе. — Вкусно тебе? — щелкает её по носу. — В креме вон вся, — улыбается.

Тина смотрит на него, закусывая губу.

— Ничего, что я тут ем?.. — растерянно спрашивает певица.

— Ти, ну ты чего? — Балан, на самом деле, не знает, как бороться с её такими нелепыми страхами. — Кушай, конечно, только бы отрезала кусочек себе, села за стол и нормально поела, если хочется.

— Так вкуснее, — женщина облизывает ложку, соблазнительно стреляя глазками.

Такие они счастливые. Настоящие

— Кокетка ты всё-таки. Поделишься со мной? — пронзительно смотрит на неё.

— Чик-чик, это надо заслужить, — Кароль убегает, наблюдая за реакцией Дана, который не понимает.

Как так можно вообще?

***

— Доброе утро, дорогая, — Балан залазит под одеяло и начинает нежно будить свою женщину.

Тина сглатывает, пытаясь сдержать стон. Не выходит.

— Чик-чик я заслужил? — мужчина выныривает и целует уже в губы.

— Невозможный мой, что ты творишь со мной... — Кароль зарывается пальчиками в его кудри.

— То же, что и ты со мной...

***

За завтраком Кароль оповещает Балана, что у неё через несколько дней запланирован концерт, на что Дан сводит брови и с трудом спрашивает:

— Ты уверена? Просто в свете последних событий я бы не советовал тебе, Тин...

Давить на неё не хочет. Подвергать опасности тоже.

— Я уверена. Мне очень этого не хватает.

Мужчина долго думает, но в конце концов не может противостоять самым красивым глазам на свете.

Сдается, протягивая «Лаааднооо» и получая в ответ сладкий поцелуй.

***

Начинается подготовка к эфирам.
Дан с Тиной работают плодотворно.
Хотят раскрыть каждого участника.

Тина несколько раз пересекается в павильоне с Катечкой, прожигает бедную девочку взглядом, но Балан каждый раз вовремя оказывается рядом, отводит Кароль на безопасное расстояние и целует до последней капли кислорода в лёгких.

***

Настаёт день долгожданного концерта Тины, и она суетится с раннего утра.

— Всё будет хорошо, — мужчина целует её в лоб. — Публика тебя любит.

На самом деле он боится. Мало ли что взбредёт в голову Алексею.

День без неё кажется пустым. Окутанный страхом.

Балан пытается окунуться в работу.

Созванивается с родителями и Сандой.

Но его всё равно тянет к ней.

Заходит на какой-то эфир с её концерта с левого аккаунта.

Улыбается. Восхищается. Проводит пальчиком по экрану.

Малышка. Его.

Через несколько часов Балан вздрагивает от поворота ключа в замке.

Никак не может привыкнуть, что дал ей свои ключи.

— Дан, мне кажется, я была на седьмом небе, — расплывается от удовольствия. — Это было...это было...так волшебно... просто невероятно...

Мужчина улыбается, видя как она счастлива.

Ловит каждую её эмоцию.

— Моя девочка... — певец подхватывает её на руки. — Очень рад, что всё так. Что ты летаешь теперь. Пойдём покушаем, хорошо?

— Честно? Я очень устала, родной, — треплет по волосам.

— Поедим в кровати, какие проблемы?

Тина светится от эмоций. Делится впечатлениями, говорит много, тараторит, и ей даже за это неловко.

Но артист внимательно слушает, реагирует, задаёт вопросы.

Замечает, что она испытывает боль.

— Что случилось? — беспокоится.

— Ноги отекли, болят немного. Не переживай, у меня такое часто.

— Давай туфельки снимем, золушка моя, — Дан опускается на корточки и аккуратно снимает туфельки, по очереди с каждой ножки.

Кароль дрожит от его нежных прикосновений.

— Устала, моя хорошая, да? — мужчина слегка массирует изящные ножки. — Ничего, сейчас пойдём кушать и отдыхать, — лёгкий массаж продолжается, и Тина закатывает глаза от удовольствия.

За вкусным ужином в постели мужчина замечает, что женщину беспокоит что-то ещё.

— Шея немного и спина... — тихо признается она, после его допроса.

— Так, всё понятно, — Дан подрывается и уходит в другую комнату за чем-то.

— Дан, всё в порядке, правда, — начинает выкручиваться, — у меня такое бывает после концертов. Мне просто нужно отлежаться, а завтра утром тренировка — и всё будет пучком.

Она замолкает, услышав какой-то шум в коридоре. Хмурится.

— Тренировка завтра, а уменьшить боль и расслабить тебя — план на сегодня.

— Балан, что это? — женщина с открытым ртом смотрит на какую-то конструкцию в его руках.

— Это массажный стол, моя дорогая. Раздевайся, немного помассирую тебя.

Тина вздрагивает. Хотя на данном этапе такая её реакция странная для неё самой.

— Тин? — выгибает бровь.

— Да, всё нормально, — с дрожью в голосе отвечает она.

Мужчина облизывается, видя её в одном нижнем белье.

Сексуальная до невозможности.

Он с улыбкой подхватывает её на руки в очередной раз за вечер и аккуратно кладёт на массажный стол.

Нежно начинает массировать шею, рассказывая незамысловатую историю.

Когда дело доходит до массажа спины мужчина не спеша расстёгивает лиф.

— Дан... — женщина дрожит.

— Я не смогу нормально помассировать тебе спину, Кароль, — Дан избавляет её от ненужного элемента одежды. — Тин, ну ты что? — заглядывает ей в глаза. — Я всего лишь расслабить тебя немного хочу, да и тем более, чего я там не видел то? — певец усмехается.

— Балан! — зло шипит она.

— Чшшш, расслабься, — он опять начинает эти свои манипуляции, перед которыми ей не устоять.

Через несколько минут полной тишины Тина, после своего очередного и, она уверена, надоедливого Дану странного поведения решает завести диалог:

— А откуда у тебя этот стол и такое классное умение массажировать?

— У меня просто руки офигенные, малышка, — хлопает её по спине. Оба смеются. — А если серьезно, то на одном из концертов получил травму спины, долгое время лечился, поэтому имеются и собственные навыки, и массажный стол.

— А что за травма?

— С колонки упал неудачно.

— Данчиик, — тянет женщина. — Как же ты так-то?

— Сейчас уже всё более-менее, хотя отголоски остались, — он вздыхает, вспоминая ту ситуацию на кухне, — но прежде чем всё стало так, мне пришлось пройти массу врачей, массажей, уколов, мазей и носить корсеты. Боль, конечно, адская, но я не жалуюсь, потому что сдаться — это не про нас...

***

— План наш провалился, братик мой, Алёшенька — мужчина изысканно курит сигару. — Могли бы ещё долго держать её в страхе... А тут... Появился какой-то мужик и сломал нам все планы... Зла не хватает...

Оба усмехаются.

— И что нам теперь остаётся?

— Как что? Открыть ей правду. Пускай знает всё и мучается. Это, поверь мне, намного хуже, чем страх и насилие...

Это главная тайна ее жизни...

***

Через несколько дней Тина решается подойти к Дану с серьезным разговором.

Очень хочет увидеть Веню.

— Я подумала... Может, пусть он на эфиры приедет. У нас с ним всегда такая традиция была. Дан, пожалуйста. Я очень хочу его увидеть. Он мне сегодня снился. Да ещё и не один, а с девочкой какой-то, — женщина всхлипывает. — Сказал, что нашёл и привёл её ко мне. Понять бы, что это значит, — женщина усмехается. — Я тебя очень прошу, Данчиик.

— Думаю, можно. Я вчера говорил с Максом, он сказал, что каких-либо покушений на тебя или Веню не будет, ибо подставляться им больше не хочется. Думаю, готовят что-то масштабное.

— Дан... — певица прикрывает рот рукой и с диким страхом смотрит на него.

— Всё будет хорошо. Скоро увидишь своего сына. И познакомишь меня с ним заодно.

Женщина округляет глаза.

Боже, совсем забыла про это.
Как его представить сыну? Как он отреагирует?
Господи, что же её ждёт?

— А чего это у нас глазки забегали? — мужчина замечает перемену в её настроении. — Всё будет хорошо, мы найдём общий язык, не переживай.

Через несколько дней упорных репетиций Дан с Тиной отправились в аэропорт встречать Вениамина.

— Дан, пожалуйста... — Кароль очень трудно подбирать слова. — Он достаточно остро воспринимает мужчин возле меня. Я очень переживаю... Прошу, не надо сильно на него давить. И при нем, пожалуйста, не надо...

— Тинааа, — Балан сгребает её в охапку, — перестань нервничать. У меня, конечно, детей нет, но я умею находить общий язык с ними. Я всё понимаю, выдыхай.

Женщина поджимает губы.
Крепче сжимает его руку.

Почему-то ему верит.

Через несколько минут видит в толпе пассажиров сына.

— Венечка, — не сдерживает эмоций.

Мальчик подбегает к маме, и они крепко обнимаются.

— Я так скучала, мой дорогой, — женщина целует его в макушку. — Как хорошо, что ты рядом.

У Дана трепещет сердце от такой картины.

— Веня, познакомься, — Кароль вытирает слёзы, — это Дан. Он нам с тобой во многом помогает и поддерживает, и благодаря ему мы в безопасности.

— Тина, перестань меня расхваливать, — улыбается, протягивая руку мальчику.

— Вениамин, — сдержанно отвечает Огир, пока Тина с дрожью в теле наблюдает за их знакомством.

Переживает. Двое важных мужчин в её жизни.

— Так, ну что, я предлагаю сразу в павильон на репетицию. Времени у нас мало, — Дан берёт всё в свои руки, и его компания с ним соглашается.

По дороге он оповещает Тину и Веню о том, что жить всем вместе под одной крышей на данный момент опасно.

— Я снял квартиру на окраине Киева, — мужчина замечает, как округляются глаза у Тины и ее сына. — Ещё один мой знакомый Костя, который нам помогал, живёт там недалеко и согласился переехать на время, чтобы Веня был в безопасности.

— Дан... — на глаза Кароль вновь наворачиваются слёзы.

Она крепче прижимает к себе сына, но тот, кажется, всё понимает и поддерживает Балана.

— Тина, я всё понимаю, но и ты должна понять, что он по-любому уже знает о приезде Вени и в его голове вообще чёрт знает что. Первое место, о котором он подумает — моя квартира, второе — твой дом, а нам нужно быть хитрее.

Женщина поджимает губы. Тяжело вздыхает.

— Мама, не переживай. То, что мы рядом, — уже успех. Но в данный момент Дан прав — мне лучше пожить в более безопасном месте.

Тина округляет глаза.
Дан улыбается.

В павильоне никто особо не обращает внимание на появление этой троицы: все слишком заняты своими делами.

— Ребята, ну что это такое? Фальшивите, эмоций нет, у меня такое ощущение, что вы не понимаете о чём поёте. Давайте ещё раз, — Тина пытается достучаться до своей команды.

Веня за всем этим наблюдает, запихивая в сухомятку еду.

— Вень, чего ты ешь стоя? — неожиданно появляется Балан. — Садись, — Дан указывает на кресло Тины, но она оказывается занятым. — Ясно... Садись на моё.

— А можно? — мальчик удивляется.

— Конечно можно, присаживайся.

Мужчины очень быстро находят общий язык и обсуждают всё, начиная от английского языка и заканчивая игрой в шахматы.

— Мама всегда такая строгая, Вень? — интересуется мужчина, видя как Тина тренирует команду.

— Ну ты же с ней последнее время, больше меня знать должен, — мальчик поправляет очки.

Дан улыбается. Смышлёный.

— Если серьезно, то она строгая, но в меру справедливая. А если ещё серьезнее, то, Дан, спасибо за то, что бережёшь маму и меня.

Кароль замечает их взаимодействие. Открывает рот от удивления.

Её сын сидит в его кресле.
Делится едой с Даном.
И они о чем-то разговаривают.
Мамочки...

Примерно через час к репетиции приступает Балан.

— Там Веня сидит ест, ты тоже поешь, — шепчет он ей на ухо на ступеньках сцены.

Тина скромно прячет глаза.
Улыбается сыну.

Они вдвоем едят в его кресле, пьют вкусный чай, разговаривают и смеются.

— Как тебе Дан? — осторожно интересуется Тина.

Боится. До дрожи в теле.

— Прикольный. С ним интересно. И смотрит он на тебя так...

— Как? — артистка округляет глаза.

— Как я на Кэтрин, мам, — Веня вздыхает.

Господи, неужели взрослые считают его таким маленьким.
Неужели думают, что взаимодействия этих двух незаметно.

***

Уже под вечер пара отвозит Веню в безопасное место, Тина несколько раз просит Костю быть осторожным и беречься, а уже поздней ночью благодарит Балана за тактичное общение с Веней и говорит, что он ему очень понравилось.

— Я рад, что всё так, малышка. Он меня тоже очень зацепил. Видишь, а ты переживала.

— Обожаю тебя, — благодарит его сладким поцелуем. — Спа-си-бо.

***

День прямого эфира

С самого утра что-то пошло не так.

Дан с Тиной поссорились из-за какой-то бытовухи.

— Тина, я не хочу ругаться. Тем более накануне эфира, — Дан медленно гладит колено певицы, наслаждаясь тем, что любимая женщина ещё не научилась контролировать реакции на его прикосновения.

Она стискивает зубы в попытке сдержать стон.

— Не дай бог кто-то узнает о наших отношениях, — шепчет она, пытаясь справиться с эмоциями.

— И что ты мне сделаешь? — мужчина ухмыляется, поднимаясь пальцами всё выше и выше.

— Я. Тебя. Покусаю. Животное плинтусное.

Всё-таки не сдерживает стон.

***

Её вновь кидает в дрожь, когда на сцену выходит Катечка.

Но она старательно прикрывает истинные эмоции за маской, восхищаясь её исполнением.

Но в одну секунду Тину вновь переклинивает.

В очередной раз всё накопленное пытается выйти наружу.

Боль. Страх. Ревность. Неизвестность. Сегодняшняя ссора. Этот чертов эфир.

Всё это снова сваливается на неё, и бороться с этим у неё нет сил.

— Ну шо це за дурня, що я можу ревнувати?

— Можливо, ви красива пара, у-ля-ля.

— Якщо моє ім'я робить вам рейтинг, то окей.

У Дана на это всё уже не хватает сил.
Ну сколько можно?

Единственное, что он произносит, стараясь задеть ее:

— Это выглядит как написанный сценарий сейчас.

Он переигрывает её.

Одним словом.

Из четырех букв.

Её настоящим именем.

Сталкивается с ней взглядом, объясняя, что она проиграла эту битву.

И он обязательно ей это докажет.

***

Едут домой они в абсолютной тишине, и Тину это уже пугает.

Срывается он только когда закрывается дверь квартиры.

Прижимает её к стене. Рука немного сжимает шею.

— Что же ты творишь то Кароль? — злобно смотрит. — Какой сценарий, какая, блять, пара? Ты не обалдела? Зла на тебя не хватает, ей богу.

Ударяет рукой по стене, и Тина на удивление не пугается.

— Выпусти его, — тихо шепчет.

— Что? — Балан хмурит брови.

— Выпусти своё зло на меня, — твердит она. — Я знаю, что я задолбала тебя и себя своими истериками, просто я не могу поверить в то, что меня кто-то способен любить, даже после всего, что мы пережили...

Дан округляет глаза. Ей его не хватает?

— Я знаю, что в тебе есть другая сторона. Темная. Я видела её в тебе на эфире. Выпусти её со мной. Покажи мне другого себя. Не доброго и заботливого, а другого. Настоящего. Рядом со мной.

— Тебе грубости моей не хватает? Тебя это заводит, да? — соблазнительно шепчет ей на ухо, пока Тина хватает воздух, словно рыбка.

— Хочу тебя. Очень, — не сдерживается она. — Опять эта Катечка, опять её взгляд на тебя, б е с и т, — шипит на него. — Я знаю, что тебя достали мои истерики. Выпусти это всё. Сейчас.

Обстановка накаляется.

Ни он, ни она не думали, что этот вечер закончится так.

— Меня не достали твои истерики — это раз. Это очень плохой повод признаться, чего ты хочешь на самом деле, — это два. Я так понимаю, у кого-то закончился лимит хорошей девочки, а значит и у меня послушного мальчика. Ну так что? Поиграем?

Этой ночью они были другими.

В меру грубыми, потому что Дан всё ещё помнил её историю, дерзкими, с огнём в глазах.

— Удумала она себе что-то, ты смотри, — грубо целует её. — Катечки там какие-то, рейтинги. Неужели такого моего взгляда на тебя тебе не хватает? — Тина затаивает дыхание, видя как Дан действительно поедает её глазами.

— Я смотрю, ты тоже не пальцем деланный. Мое настоящее имя с твоих уст тоже не просто так произнесено было. Тебе кто позволил? — отчитывает его, пытаясь справиться с эмоциями и ощущениями, которые он ей дарит.

— Мне, моя дорогая, для того, чтобы показать тебе и всем вокруг, что ты моя, твоё разрешение не нужно, — певица задыхается от возмущения.

Что он вообще...

Все вопросы отпадают, когда он раздевает её полностью и вся их одежда летит куда-то в сторону.

Всё кажется таким немыслимым.

В эту ночь открыли в друг друге совершено иные грани. Открылись с других сторон. Это означало всё.

Обратного пути нет.

Они друг для друга и не иначе.

— Не больно? — он замечает, как на пике блаженства её лицо меняется, и наклоняется, чтобы страстно поцеловать.

— Господи, заткнись и не останавливайся, — с трудом произносит Тина. — Пожалуйста...

Дан усмехается и продолжает дарить удовольствие желанной женщине, отмечая, что «Господи» в постели его ещё никто не называл...

***

Проснулись они поздно. Зато счастливые.

— Чё молчишь-то? Вчера ночью ты не была такой молчаливой...

— Балан! — возмущается, ударяя его по торсу.

— Ну чего ты стесняешься? — наверное, никто не поймет такой её реакции на откровенные темы. — Ты была... — шепчет на ухо, — такой откровенной, такой сексуальной, такой другой, Тина. И мне это очень понравилось, — Кароль сглатывает от возбуждения.

Магический шёпот таки сделал свое дело.

— Надеюсь, вопрос с Катечками исчерпан, Танечка? — хочется позлить.

— Я тебя точно сейчас покусаю, Балан!

Спустя несколько минут страстных поцелуев Дан нарушает тишину неожиданной идеей:

— Тин, давай татушку набьем? — он нежно проводит пальчиком по её руке. — Парную.

— Дан, ты сдурел? — Тина улыбается. — Какая парная татушка, мы оба публичные личности.

— Красивая татушка, Кароль, — важно замечает артист, проводя по внутренней стороне её руки. — Вот тут, например, у тебя будет набито «Forever», а у меня «Never». Красиво ведь будет?

— А почему у меня «Forever», а у тебя «Never»? Почему ты первый?

— Потому что я мужчина, Кароль. Пора бы запомнить и расслабиться в моих руках наконец-то. Так что?

Уже вечером пара выходила из одного из известных столичных тату салонов с новыми татуировками.

Never/Forever

— Нравится тебе? — спросил Дан, видя какими горящими глазами Тина рассматривает татуировку.

— Очень, — она смущённо улыбается. — Спасибо, что уговорил меня, — льнет к нему в объятия, и он крепче сжимает её в своих руках.

— Только учти, Кароль, тут уже не отвертишься. Это на всю жизнь.

— А я и согласна. На всю жизнь.

Казалось, этот прекрасный вечер с бутылкой вина, пастой, татуировками и признаниями не испортит ничего.

Ошибались.

Телефонный звонок.
Их добрый знакомый Макс.
И всего лишь один вопрос, который заставил двух влюбленных округлить глаза.

— А можно подробнее услышать про этого вашего Пашу?