Леди Малфой

Холод пробежал по коже Пэнси, когда она взглянула на неподвижного мужчину, распластанного на полу перед ней. Пока Рон был рядом, удерживая её дрожащее тело в объятиях, она чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем теперь, когда он вышел из комнаты, чтобы оценить обстановку. Даже мёртвый, Гектор сохранил безумное выражение в глазах, и через несколько минут Пэнси наконец набралась решимости и, протянув дрожащую руку к его лицу, осторожно закрыла ему веки. Она не могла понять, что чувствует, одновременно в ней боролись злость, грусть, страх, облегчение, взволнованность и растерянность.

Пэнси плотнее запахнулась в мантию, которой Рон накрыл её оголённую спину, желая, чтобы в мире существовало какое-то определение тому, что творилось у неё в душе. Может быть, такое определение сделало бы ситуацию более реальной и помогло принять тот факт, что она только что убила человека, который являлся ей в кошмарах последние несколько лет.

Звук открывающейся двери отвлёк её на мгновение, и она обернулась, встречаясь взглядом с Роном, который вернулся в комнату.

— Я слышал, как кто-то звал Гектора ниже по коридору, — негромко произнёс он. — Думаю, это был Картер, но он пошёл в сторону западного крыла, так что сюда он вряд ли придёт. Но нам лучше подождать ещё несколько минут — на всякий случай.

Он приблизился к Пэнси и сел на пол рядом с ней.

— Ты закрыла ему глаза?

Она кивнула.

— Не могла перестать смотреть на него.

— Ты в порядке? — негромко спросил Рон. Было очевидно, что он крайне редко добровольно разбирался с чувствами и эмоциями, поэтому сейчас каждая его фраза звучала осторожно и деликатно, чтобы убедиться, что он не пересекает границу допустимого.

— Да, да... — тихо отозвалась Пэнси. Она замолчала, но почти сразу почувствовала, что должна высказать то, что занимало её мысли. — Спасибо, что... За то, что помог.

— Ну, я-то ничего не сделал, — улыбнулся Рон.

Пэнси улыбнулась в ответ, но нельзя было не заметить возникшей неловкости. Она попыталась вспомнить последний раз, когда сидела рядом с мужчиной, мысли которого не были заняты исключительно сексом, с мужчиной, который чувствовал себя неуютно рядом с полураздетой девушкой. Она подхватила края мантии и прикрыла плечи, закутываясь в ткань как в кокон.

— Тебе лучше? — спросила она и в ответ на растерянный взгляд Рона пояснила: — После Круциатуса. Тебе ещё больно?

— Я в порядке, — отозвался он. — Двигаться немного неприятно, но я переживу. Можно кое-что спросить? Если ты не против, конечно.

Пэнси кивнула.

— Он... Это уже случалось с тобой до сегодняшнего дня?

— Да, — ответила она. — Несколько лет назад. Но тогда ему повезло больше.

— Но ты же такая сильная! — воскликнул Рон, и впервые его голос прозвучал громче обычного. — Почему ты позволила ему сделать это?

— Меня не окружали братья, сёстры, домашнее печенье и мётлы, когда я росла, — пробормотала Пэнси с явно различимой грустью в голосе. — Я с детства знала, что вся моя ценность — это моё тело. Я могла получить всё что хотела, если использовала его правильно, и через какое-то время просто привыкла, что от меня не ждут ничего другого.

— А почему Драко никогда не пытался....

— Он не знал, — покачала головой Пэнси. — Он видел шрамы, но я никому не рассказывала об изнасиловании, и, если честно, мне так было легче. Кто станет сочувствовать шлюхе? — Она издала глухой смешок и замолчала.

Рон медленно кивнул, не зная, что сказать. Пэнси отвернулась и вновь посмотрела на труп перед собой.

— Но ты был прав, — добавила она. — Он всего лишь человек. Не знаю, почему позволяла ему контролировать меня. Из-за него я ушла от Пожирателей и из-за него я осталась в поместье с Драко, чтобы сражаться.

— И ты справилась, — произнёс Рон, переводя взгляд на тело Гектора. — Можно забыть про кошмары.

— Да, можно.

Пэнси поёжилась от сквозняка, сжимаясь под мантией. Рон вскочил на ноги и осмотрел комнату.

— Не думаю, что оставлял здесь что-то из одежды, — протянул он, поочерёдно выдвигая ящики комода. — Нет, всё пусто — только полотенца остались. Давай я отдам тебе свою футболку?

— Нет, я в порядке, — покачала головой Пэнси. — Уверена, здесь найдётся хоть что-нибудь.

Рон подошёл к шкафу и открыл дверцы, осматривая полки придирчивым взглядом, пока не наткнулся на тёмно-зелёную рубашку и мужские джинсы.

— Вау, не могу поверить, что они ещё здесь, — пробормотал он, доставая находку.

— Что там?

— Одежда Малфоя, — ответил Рон с полуулыбкой. — Когда я приехал в поместье первый раз, у меня не было сменной одежды, и мне отдали одежду Драко, но я отказался это надевать.

— Я возьму рубашку, — кивнула Пэнси, усмехнувшись тому, что первой мыслью было опасение, что она не будет сочетаться с её брюками.

Рон протянул ей одежду, неловко отведя взгляд.

— Я отвернусь, — пробормотал он, поворачиваясь лицом к противоположной от Пэнси стене.

Она сбросила с себя мантию Рона, потом свою — порванную, прикрывая грудь тем, что осталось от свитера. Она взглянула в зеркало по другую сторону кровати, повернулась к нему спиной, впервые за долгое время решившись посмотреть на шрамы, и медленно сглотнула. В тот день, когда Лестрейндж и Гектор оставили их, раны были ярко-красными, с запёкшейся по краям кровью и болели ещё много дней. Через пару недель крест из шрамов принял более глубокий оттенок красного. Сейчас, несколько лет спустя, они оказались бледными — чуть светлее, чем оттенок кожи Пэнси.

С тех пор их видел только Драко. Рон заметил часть шрама несколько дней назад, но он был без сознания, когда Гектор рассуждал о том, чтобы добавить к «рисунку» ещё одну деталь, поэтому вряд ли мог уловить связь. Она долго хранила эту тайну. Возможно, слишком долго...

— Помнишь, когда ты увидел меня в душе? — очень тихо спросила Пэнси, повернувшись лицом к спине Рона, всё ещё прижимая порванный свитер к груди.

— Эм... да, — медленно отозвался он.

— Повернись, — попросила она, чувствуя полную уверенность в том, что собиралась сделать.

— Что? — переспросил Рон.

— Повернись.

Он развернулся к Пэнси, но, увидев, что она всё так же прикрывается тем, что осталось от свитера, немедленно опустил взгляд. Теперь уже Пэнси повернулась к нему обнажённой спиной и сделала глубокий вдох.

— Вот что ты увидел.

Рон поднял взгляд и резко втянул носом воздух, увидев изуродованную спину Пэнси.

— Гектор...

— Он и Лестрейндж, — кивнула она, чувствуя себя одновременно и беззащитной, и защищённой в присутствии Рона. — Каждый оставил по шраму.

Рон почувствовал, как кровь прилила к лицу, ощущая некоторое смущение и одновременно странное облегчение от того, что Пэнси доверяла ему настолько, чтобы открыть свою тайну. Не слишком задумываясь о своих действиях, он шагнул к ней навстречу, как под гипнозом рассматривая шрамы. И всё же Рон попытался сделать свои шаги отчётливо слышимыми, чтобы Пэнси точно знала о его приближении. По крайней мере, у неё будет возможность остановить его, если между ними возникло ужасное недопонимание.

Но она ничего не сказала.

Рон сделал последний шаг, покрывая разделявшее их расстояние, и коснулся указательным пальцем верхней части шрама на левом плече. Он провёл рукой вниз вдоль белой линии, другой ладонью нежно обхватив Пэнси за правое плечо, инстинктивно приблизился и, склонившись к её шее, глубоко вдохнул запах с кокосовыми нотками.

Она вздрогнула, и Рон немедленно убрал руку и отстранился.

— Прости, — пробормотал он.

— Не извиняйся, — мягко проговорила Пэнси, поворачиваясь к нему лицом. — Твои прикосновения совсем не похожи на то, что делал Гектор. У него были ледяные руки, а твои — тёплые и мягкие.

— Тогда почему ты дрожишь?

Пэнси встретилась с ним взглядом и тут же отвернулась.

— Я не знаю, — произнесла она полушёпотом, вновь поворачиваясь к Рону спиной. — Закончи обводить его. Когда я думаю о шраме, я вспоминаю холодные руки Гектора. А я больше не хочу его помнить.

Рона не пришлось просить дважды; он коснулся пальцами зарубцованной кожи и провёл ладонью вдоль линий креста. Рон чувствовал неровности шрама, невольно задерживая дыхание. Глаза Пэнси были закрыты, она полностью отдалась нежному прикосновению его рук. Это ощущение не могло сравниться ни с чем, что она испытывала раньше, и мурашки продолжали спускаться вдоль позвоночника.

Рон опустил руку и, приблизив губы к уху Пэнси, прошептал:

— Ты гораздо больше, чем просто тело.

Эмоции захлестнули Пэнси, она подняла одну руку, второй продолжая придерживать свитер, и прикоснулась к щеке Рона. Он убрал губы от её уха и нежно поцеловал в тыльную сторону ладони. Медленно его губы переместились на щёку Пэнси, и Рон запечатлел на её коже ещё один поцелуй, задерживаясь чуть дольше, чтобы вдохнуть её опьяняющий аромат. Когда он поцеловал её в третий раз, Пэнси развернулась к нему лицом и мягким движением коснулась волос Рона, заправляя прядь за ухо. Она едва заметно склонила голову набок, позволяя Рону придвинуться ещё ближе, его губы оказались совсем рядом...

— Гектор!

Пэнси резко вдохнула и отстранилась. Рон подхватил палочку Гектора с пола, повернулся к двери и сделал несколько шагов по направлению к ней. Пэнси тем временем поспешно схватила рубашку Драко, набрасывая то, что осталось от свитера, поверх тела Гектора.

— Гектор, если ты меня слышишь, тащи свою задницу сюда! — Приближающиеся шаги Картера эхом раздавались в коридоре. — Лестрейндж нашёл грязнокровку и Малфоя. Пойдём!

Рон повернулся к Пэнси, но мгновенно опустил взгляд в пол, обнаружив, что она находится в процессе переодевания.

— Как ты относишься к тому, чтобы сыграть приманку? — негромко спросил он.

— Я всё, — сообщила она и прокашлялась. — Да, я знаю, что делать.

Рон скрылся в тени за дверью, наблюдая, как Пэнси перешагнула через тело Гектора и остановилась в нескольких футах от входа в комнату. Он взглянул ей в глаза и коротко кивнул.

— Помогите! — закричала она срывающимся голосом. — Слезь с меня, урод! Помогите! Не прикасайся ко мне!

Пэнси замолчала на мгновение, прислушиваясь к поспешно приближающимся шагам, и прокричала в последний раз:

— Помогите!

— Гектор? — позвал Картер из-за двери.

Ручка повернулась, и дверь распахнулась, впуская Пожирателя. На его губах играла мерзкая ухмылка, но предвкушение на лице быстро сменилось растерянностью, когда он заметил безжизненное тело на полу.

— Что за...?

Но прежде чем он закончил фразу, Рон схватил его сзади, резким движением развернул к себе и ударил кулаком под дых. Картер сложился пополам, и Пэнси, забрав палочку Гектора у Рона, произнесла связывающее заклинание, наблюдая, как жёлтое свечение скрутило конечности Картера, заставив его потерять равновесие и грузно обвалиться на пол.

Пэнси выхватила палочку у него из сжатой ладони и протянула Рону, всё это время не опуская палочки Гектора.

— Где Лестрейндж их держит? — спросил Рон, приближая палочку Картера к его лицу.

— Иди к чёрту, — сплюнул тот. — Так я тебе и рассказал.

— Так ты верный друг, да? — осведомился Рон. — Давай-ка я кое-что тебе объясню: если ты не расскажешь мне, где Лестрейндж держит Малфоя и Гермиону, я наложу на тебя чары онемения и оставлю здесь. Если повезёт, умрёшь быстро, как Гектор, но полагаю, что тебе придётся просидеть здесь несколько дней... а может, и недель. Ты умрёшь от голода и будешь дышать вонью разлагающегося тела, но никто не услышит твоих криков о помощи.

— Не самая выгодная сделка, — с напускной задумчивостью произнесла Пэнси, обращаясь к Картеру. — Но думаю, тебе стоит её принять. Скажи нам, где Лестрейндж, и мы позволим тебе выбраться отсюда живым.

Яростное сопротивление в глазах Картера заметно убавилось, и прошло не больше пятнадцати секунд, прежде чем он заговорил:

— В подземельях, — пробормотал он сквозь сжатые зубы. — У Южной башни, кажется. Вы же сделаете так, чтобы меня нашли?

Рон закатил глаза.

— Да, таких преданных Пожирателей ещё поискать.

Теперь они с Пэнси оба были вооружены и чувствовали себя гораздо более уверенно. В последний раз взглянув на Гектора и Картера, они спешно покинули комнату.

* * *

Волны ритмично обволакивали лицо Драко. Поначалу ему ещё удавалось делать короткие жадные вдохи, но волны становились всё беспощаднее. Они хлестали по лицу, обдавая тело холодом, затягивая Драко в глубину. Он открыл рот, чтобы наполнить лёгкие кислородом, но вместо этого горло заполнила вода.

Она была такой ледяной, словно тысячи крошечных игл впивались в лицо, разъедая и разрывая кожу. Драко открыл рот, чтобы закричать, но лишь проглотил ещё больше воды.

Он снова тонул.

Нужно было сделать вдох, чтобы выжить, но воздуха словно не было — только вода, целое море, волнами затягивающее его тело всё глубже в пучину, проглатывая его целиком. Но надо было обязательно бороться за жизнь. Он увидел Гермиону на несколько секунд, и сейчас она могла быть в опасности. Драко должен был выжить, чтобы спасти её.

Он должен был сказать, что больше никогда не хочет расставаться.

Он хотел рассказать ей всё.

— Герм... — последние звуки поглотила волна, накрывшая Драко с головой. Всё закончилось, теперь он точно утонет. — Гермио...

— Гермиона!

И так же внезапно вода исчезла, сливаясь с окружающей темнотой. На грудь словно взвалили тяжёлый камень, и Драко не мог дышать. Он открыл рот, пытаясь сделать вдох, и тут же закашлялся.

— Драко, я здесь, я здесь, — как сквозь пелену раздался голос Гермионы. — Отойди от него, кретин!

— Если ты не заткнёшься... — Драко узнал голос Матиаса. — Эй, Малфой, проснись и пой.

— Он уже очнулся, хватит обливать его водой! — прорычала Гермиона.

— Неужели? — осведомился Матиас с гаденькой усмешкой. — Пойду позову Лестрейнджа, можете попрощаться, пока есть время.

Драко пытался прорваться сквозь туман, застилавший сознание, балансируя на границе кошмара и реальности. Он открыл глаза, и мир закружился калейдоскопом мрачных теней и фигур. Он застонал от боли, пронзившей затылок, но затем тьма стала постепенно отступать, и окружающие объекты приобрели чёткость.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона, когда Малфой смог сфокусировать взгляд на её взволнованном лице. — Драко, ты меня слышишь?

— Да, — не слишком уверенно произнёс он и тут же повторил: — Да.

Гермиона помогла ему сесть и коснулась его разгорячённого лба тыльной стороной ладони.

— Температура повышается. Когда ты последний раз принимал антидот?

— Не знаю, — пробормотал Драко. — Сколько сейчас времени? Я даже не знаю, как ты меня нашла. Последнее, что я помню, — как бежал в библиотеку и Касс... А где Кассиус?

— Я не знаю, — пожала Гермиона плечами, опуская руку поверх ладони Драко и заглядывая в его серые глаза. — Он гораздо сильнее замешан в этой истории, чем мы думали.

Драко замолчал на несколько секунд, размышляя, стоит ли поднимать эту тему. После недолгой внутренней борьбы он всё же решился.

— Это связано с Натали?

Гермиона прикусила нижнюю губу и мрачно кивнула.

— Да.

Груз на плечах Драко стал тяжелее.

— Я не... Я не понимаю. Он винит меня за то, что с ней произошло?

— Всё не так просто...

Гермиона замолчала, услышав громкие шаги, которые приближались к решётке камеры. Мерцающий огонь факела осветил довольное лицо Лестрейнджа.

— Мой дорогой племянник! Безмерно рад, что ты наконец очнулся. Я уже начинал волноваться.

— Я убью тебя, — пообещал Драко, и голос его прозвучал уверенно, несмотря на слабость во всём теле. — Ты заплатишь за всё.

— Жертвы должны быть принесены во имя прогресса и успеха, мой мальчик, — ответил Лестрейндж и взмахнул палочкой, открывая дверь камеры и проходя внутрь, после чего направил её на Гермиону и повернулся к Драко. — Например, то, что я сделаю сейчас, должно показать тебе цену предательства. — Он перевёл взгляд на Гермиону. — Круцио!

Вскрик, сорвавшийся с её губ, слился с отчаянным возгласом Драко, когда он набросился на Лестрейнджа. Однако он был слишком слаб, и Родольфус оттолкнул его от себя с поразительной лёгкостью. Конец его палочки указывал на Гермиону ещё несколько секунд, после чего Лестрейндж удовлетворённо кивнул и отвёл её в сторону от корчащейся на каменном полу девушки. Гермиона поднялась на четвереньки, тяжело дыша, но оставалась в сознании.

— Какого чёрта тебе от меня нужно?! — прорычал Драко.

— Абсолютно ничего, — проворковал Лестрейндж, и его улыбка стала ещё шире. — Как только ты умрёшь, в мире больше не останется ни одного Малфоя и защитные чары на поместье будут разрушены. Министерство наложит арест на замок, а мой хороший друг из Гринготтса конфискует твой фамильный сейф. А некоторое время спустя другой мой друг выкупит твой дом за твои же деньги.

— Моя мать ещё жива, — вызывающе вскинул голову Драко. Он вспомнил о письме, которое передал Гарри до того, как они пробрались в поместье, и это немного его успокоило. Пока его мать была жива и при условии, что Гарри выполнит поручение, право собственности на поместье перейдёт к Элаю. Таким образом у Министерства не будет оснований для конфискации. — Ни ты, ни твои шавки не смогут достать её в Азкабане.

Улыбка на лице Лестрейнджа дрогнула, и Драко уже было почувствовал облегчение, однако вместо того, чтобы хоть чем-то подтвердить свой просчёт, Родольфус заулыбался ещё шире.

— А это будет даже проще, чем я предполагал.

— Что? — спросил Драко, чувствуя, как в сердце зарождается волнение, но Лестрейндж хранил молчание. Глаза Малфоя расширились. — Что ты сделал с моей матерью, ублюдок?!

Его тело сопротивлялось каждому движению, отдаваясь слабостью и болью в мышцах, но Драко не обращал на это внимания. Он бросился на Лестрейнджа, застав того врасплох. Родольфус потерял равновесие, свалился на пол, и Драко, собрав последние силы, ударил его кулаком по лицу. Под костяшками пальцев что-то противно хрустнуло. Лестрейндж выгнулся от боли, и Гермиона решила воспользоваться моментом, чтобы обезоружить его, но он оказался быстрее. Сбросив с себя Драко, Лестрейндж перекатился на колени и, вытянув руку с палочкой, прорычал:

— Авада кедавра!

Зелёная вспышка проскочила между Драко и Гермионой, но следующее заклинание Лестрейнджа оказалось точнее. Он обездвижил Малфоя, приложив его спиной о каменную стену, после чего стремительно приблизился к Гермионе, вцепился ей в волосы и отшвырнул в сторону, парализуя заклинанием.

— Вы оба заплатите, — прошипел он, направляя палочку на девушку. — Ава...

— Экспеллиармус!

Палочка выскользнула из руки Лестрейнджа, и он резко развернулся, чтобы увидеть атакующего. По другую сторону решётки с невозмутимым выражением на лице стоял Кассиус.

— Я бы хотел поговорить с Драко, отец, — спокойно произнёс он, подходя ближе к решётке и взмахивая собственной палочкой, чтобы открыть дверь и пройти внутрь. — И если тебя не затруднит, я бы предпочёл, чтобы во время разговора он был жив.

Казалось, Лестрейнджа не сильно смутило внезапное вмешательство, но когда его цепкий взгляд скользнул по Гермионе, она могла поклясться, что в его глазах мелькнула тень страха.

— Не знал, что ты всё ещё в поместье, Кассиус.

— Существует немало вещей, о которых ты не знаешь, — произнёс тот с явным пренебрежением. — Я бы хотел поговорить с Драко наедине.

— Ну, если ты так хочешь, — пожал плечами Лестрейндж, выдавливая из себя нервную улыбку. — Однако я до сих пор не вижу нужды в столь театральном появлении.

— Решение обезоружить тебя было продиктовано необходимостью, а не жаждой драматизма, — отозвался Кассиус, возвращая Лестрейнджу его палочку. — Это займёт всего минуту, так что я бы попросил оставить нас.

— А грязнокровка?

— Она останется.

Лестрейндж неуютно поёрзал на месте, словно ему хотелось поспорить, но вместо этого он отвёл взгляд, коротко кивнул и вышел из камеры, окинув Драко и Гермиону пристальным взглядом напоследок. Его шаги некоторое время эхом раздавались в коридоре подземелья, но как только они стихли, Кассиус взмахнул палочкой, и белое сияние окружило его, Драко и Гермиону мерцающим кругом.

— Хочу убедиться, что нас никто не подслушает, — пояснил он, посмотрел на Гермиону, которая придерживала ушибленный локоть, и перевёл взгляд на Драко. Белые волосы и рубашка были запачканы кровью, но взгляд серых глаз оставался твёрдым.

— Что значит «1213»? — сразу перешёл к делу Кассиус.

Драко, явно не ожидавший ничего подобного, повернулся к Гермионе, но она, кажется, уже была в курсе.

— А почему это должно что-то значить?

— Это было написано в предсмертной записке Натали, — пояснила Гермиона, наблюдая, как меняется выражение на лице Драко. — Мы ду... Я думаю, что убийца заставил её написать это письмо, и она пыталась оставить подсказку.

— Какое письмо? — переспросил Драко и повернулся к Кассиусу. — После смерти Натали не оставалось никаких писем.

— Его отправили мне, — произнёс тот. Он с явной неохотой раскрывал известную ему информацию, но, учитывая упрямство Драко, понимал, что иначе не получит никаких ответов. — Но Гермиона считает, что письмо предназначалось тебе. Ты же знаешь, что значит «1213», Драко? Я видел твою реакцию, когда назвал эти цифры, хоть ты и пытался это скрыть.

— В таком случае я рад, что ты не можешь залезть ко мне в голову, — огрызнулся Драко. Он смерил Кассиуса презрительным взглядом и повернулся к Гермионе, только теперь выражая растерянность. Она с волнением обратила внимание на то, как едва заметно дрожат его руки, понимая, что временная вспышка была вызвана адреналином, а теперь тело постепенно поддаётся пожирающему его проклятию. — Не знаю, что Кассиус тебе наговорил, но Натали совершила самоубийство.

— Нет, Драко, — покачала головой Гермиона. — Я видела её комнату, видела письмо...

— Кассиус не может принять, что она предпочла смерть, и постоянно развивает свою идиотическую теорию заговора, я...

— Хватит! — прервал их Кассиус, подходя к Драко и прижимая конец палочки к его шее. — Не испытывай моё терпение.

— Её никто не убивал, — прошипел Малфой.

Всё внутри Гермионы сжалось, когда она увидела, что неверие на лице Драко, несмотря на его слова, постепенно уступает осознанию горькой правды. Убийство Натали всколыхнуло совершенно новые эмоции, с которыми ему теперь надо было разобраться, вот только времени на это совсем не оставалось. Гермиона знала, что теперь он совершенно точно будет винить себя в смерти Натали — потому что не остановил, не сказал нужных слов, оставил в поместье без защиты. Он просто ушёл, позволив злу пробраться в его дом и уничтожить всё, что было ему дорого. В случае с самоубийством всё было запутано и неоднозначно, и Драко мог винить себя, Кассиуса, Натали, ведь ответственность лежала не только на нём. Но убийство... Всё, что от него требовалось — это остаться дома, и тогда Натали была бы в безопасности и осталась жива.

— Я знаю, что ты тоже в это веришь, Драко, — медленно проговорила Гермиона, осторожно касаясь пальцами его шеи и чувствуя учащённый пульс. — Всё хорошо.

— Нет, — Драко покачал головой. — Она... Она злилась на меня, она была расстроена и не знала, что делать. Я получил от неё письмо за день до смерти, и это было прощание.

— Я был рядом, когда она его писала, — вставил Кассиус, но в этот раз в его голосе было гораздо больше грусти, чем злорадства. — Она планировала уехать в тот же день. Со мной.

— Тогда ты должен был защищать её! — сорвался Драко. — Если ты был с ней всё это время, почему ты не смог спасти её? Или это у тебя наследственное? Конечно, твои родители не спасли ни одной жизни, так с чего тебе нарушать семейную традицию?

Кассиус моргнул и взмахнул палочкой.

— Фелицио!

Вспышка оранжевого цвета вырвалась из его палочки, ударив Драко в грудь. Гермиона вскрикнула и бросилась к нему, но Кассиус тут же направил палочку ей в лицо.

— Я был великодушен до этих пор, Гермиона. Не испытывай моё терпение.

Она замерла на месте, наблюдая, как Кассиус шагнул к Драко и приподнял его за ворот рубашки. Он окинул взглядом окровавленную грудь и посмотрел в его серые глаза.

— Я любил её больше, чем ты можешь себе представить. Я пожертвовал всем ради неё, и я не позволю тебе и твоим незначительным отношениям с Натали остановить меня. Я всё равно узнаю, что с ней произошло. Можешь отрицать её убийство сколько влезет, но я сейчас же получу ответ на свой вопрос. Что такое «1213»?

Однако Малфой с трудом балансировал на границе сознания, плотно сомкнув веки: заклинание попало прямо в ожог на груди, и теперь Драко был бледнее обычного, держась исключительно на силе воли. Кассиус встряхнул его за ворот, но добился лишь того, что веки Малфоя дрогнули, но он так и не открыл глаза, проваливаясь в блаженное забытье.

— Драко? Драко! — воскликнула Гермиона, бросаясь к нему и обхватывая его лицо ладонями. Она тут же почувствовала исходивший от него жар. — Я почти не чувствую пульс.

— Он умирает? — осведомился Кассиус.

— Ублюдок! — выкрикнула Гермиона, не в силах терпеть его безразличие, но тут же вновь вернула всё внимание Драко, его лицо побелело, а обескровленные губы были чуть приоткрыты. — Драко? Пожалуйста, не умирай. Драко, прошу. Ты меня слышишь?

— Он не может умереть, — произнёс Кассиус, и его голос впервые едва заметно дрогнул. — Он не умрёт, пока не ответит.

— Натали мертва, — пробормотала Гермиона, выхватывая палочку из его руки и накладывая охлаждающие чары на Драко в отчаянной попытке сбить температуру. — Ты живёшь и сражаешься за призрака. Из-за тебя умер Люциус, умерла Адрия, а теперь умрёт Драко, но она не вернётся, Кассиус!

Последняя стена обрушилась с этими словами, и Кассиус впервые увидел ситуацию со стороны. Месть была единственным, ради чего он жил после гибели Натали. Он хотел заставить Драко заплатить за то, что сделала его семья. Хотел принести спокойствие душе Натали. Всё это время он видел перед собой единственную цель, но сейчас она медленно умирала, как и бездвижный Драко. Здравый смысл ускользал, как песок сквозь пальцы, и Кассиус не мог себя контролировать. Он подошёл так близко к завершению своего плана, и теперь всё рушилось у него на глазах.

В это мгновение пальцы скользнули в карман жилета и нащупали что-то гладкое и тяжелое. Поначалу Кассиус не придал этому значения, но потом нахмурился и достал предмет из кармана. Гермиона отдала этот пузырёк Кассиусу несколько дней назад, но он использовал лишь половину зелья.

— Держи, — произнёс он, возвращая его Гермионе и забирая свою палочку. В ответ на её растерянный взгляд он пояснил: — Это антидот для Адского пламени.

Глаза Гермионы загорелись искрой надежды. Конечно, антидот не мог вылечить ожог, но они могли купить чуть больше времени. Она схватила пузырёк, зубами вытащила пробку и, приподняв голову Малфоя, заставила его выпить всё до последней капли. Он инстинктивно проглотил жидкость, и Гермиона тут же приложила ладонь ко лбу Драко, ощущая, как температура почти мгновенно начала снижаться.

— Работает? — осведомился Кассиус. Гермиона не удостоила его ответом, продолжая смотреть на Драко.

Но ответ Кассиус всё же получил минутой позднее, когда веки Малфоя дрогнули. Его глаза оставались закрытыми, но по движениям пальцев и жадным вдохам Кассиус понял, что он очнулся.

* * *

Драко шёл вдоль коридора, вдыхая сладкий аромат свежих цветов. Через несколько секунд он стоял перед дверью одного из кабинетов замка на третьем этаже и заглянул внутрь, улыбнувшись при виде блондинки, сидевшей за столом.

— Вообще-то мы женаты всего неделю, — заметила она, по-детски надувшись, но не смогла не улыбнуться в ответ, когда Драко подвинул второй стул и уселся рядом с ней.

— Неужели?

— Да, и мне не нравится, что ты так поздно возвращаешься с работы.

— Ясно, — отозвался Драко и нахмурился, притворяясь крайне серьёзным. Он взял её ладонь в руки и поднёс к губам. — Прости.

Драко выпустил её ладонь и, склонившись ближе, поцеловал Натали в щёку, вдыхая цветочный аромат её духов.

— Прости.

Его губы коснулись её скулы, оставляя очередной поцелуй. Драко улыбнулся и отстранился.

— Прости.

— Наверно, я могла бы тебя простить, — с напускной задумчивостью произнесла Натали, перемещаясь к Драко на колени. Он окинул беглым взглядом то, над чем она работала за столом.

— Это свадебные колдографии? — спросил Драко, поднимая одну из них и возвращаясь воспоминаниями в прохладный зимний день. — Мы такая красивая пара.

— С этим не поспоришь, — засмеялась Натали. — Я уже несколько часов пытаюсь их разобрать, но, кажется, твои родители немного переборщили с указаниями для фотографа. У нас больше тысячи изображений. А в альбоме есть место только для десяти.

— Вот эта мне не нравится, — заметил Драко, вытаскивая одну из колдографий из ближайшей кучи. — Я тут бледный как вампир. А вот эта хорошая.

Натали взглянула на изображение, которое выбрал Драко. Это была колдография их первого поцелуя в новом статусе мужа и жены. Натали улыбнулась и забрала у него колдографию.

— Ну, если она получила одобрение Драко Малфоя, то точно отправляется в альбом.

Натали потянулась за пером на краю стола и, перевернув колдографию, написала что-то на обратной стороне. Драко с любопытством заглянул через её плечо.

Драко и Натали

1213

— Двенадцать тринадцать? — спросил Драко. — Что это такое?

Натали вскинула бровь.

— Дата нашей свадьбы. Боже, прошла всего неделя, а ты уже забыл. Тринадцатое декабря. Ничего не напоминает?

— Я знаю, когда у нас была свадьба, — отозвался Драко и вновь взглянул на обратную сторону колдографии. — Но кто так пишет? Во-первых, дату указывают до месяца, а не после. Но даже если три года в Америке так на тебя повлияли, можно было написать через черту или хотя бы сделать отступ.

— Там есть отступ! — возразила Натали.

— Я так не думаю, — усмехнулся Драко, протягивая ей изображение. — Выглядит так, будто ты написала «тысяча двести тринадцать». Полнейшая бессмыслица.

— Какой ты противный! — воскликнула Натали. — И что мне теперь делать с колдографией? Эти чернила не стираются.

— Это просто изображение, — пожал Драко плечами, забирая его у Натали и возвращая на стол. — И если мы можем перестать волноваться о картинках, я бы хотел заняться другими делами.

Он прижался губами к нежной коже на шее Натали.

— Определённо, — кивнула она, расплываясь в счастливой улыбке. — Ты ведь ещё не закончил извиняться за то, что задержался.

Драко коснулся пальцами подбородка Натали, поворачивая её лицо к себе и прижимаясь к её губам мягким поцелуем. В этот момент он чувствовал себя абсолютно счастливым. После всего, что произошло в его жизни, после всего через что ему пришлось пройти, Драко, пожалуй, впервые ощущал, что теперь началась спокойная жизнь, в которой нет места страданиям.

1213.

Это была первая колдография, на которой они официально связали свои судьбы.

Это было начало его новой жизни.

Начало его «долго и счастливо».