ПАЗЛ
Кимберли
– Он любит хорошеньких девушек, – подмигнув, шутит Том, отпуская его, как только я беру ребёнка. – Давай, я принесу детский стул.
Том уходит, а я опускаюсь обратно на стул, усаживая Оливера на стол передо мной.
– Ты такой милый, - говорю я ему.
Он правда такой. Ребёнок кажется очень счастливым, и от этого я счастлива за Роббин. Но с толикой печали, когда думаю, что Билл никогда не сможет увидеть своего сына.
Я отгоняю эту мысль, когда Том возвращается с детским стулом.
Он ставит его рядом с нашим столом, и усаживает Оливера. Я не замечаю сумку с подгузниками, которая перекинута через плечо Тома, пока он не снимает её, чтобы сесть. Он роется в сумке, пока не находит контейнеры с едой, а затем ставит их на стол напротив Оливера, предусмотрительно протерев его перед этим.
Всё это время Том разговаривает с Оливером как со сверстником. Он не предаётся детскому лепету, и я бы солгала, если бы сказала, что это не очаровательно, видеть его общение с младенцем на равных.
У Тома действительно есть предрасположенность к детям. Это впечатляет. И это даже… как-то сексуально.
– Сколько ему сейчас?
– Десять месяцев, – отвечает Том. – Он родился под Новый год. На несколько недель раньше, но он в порядке.
– Так значит, весь мир празднует его день рождения с фейерверками, как и твой?
Том ухмыляется.
– Знаешь, я даже не думал об этом. – Оливер играет с хлопьями в тарелке, полностью довольный тем, что не в центре внимания. Что утешает, потому что, может быть, мы с Томом сможем серьёзно поговорить, несмотря на компанию его племянника.
Том протягивает руку через стол и сжимает мою. В этот момент в моей груди теплеет от такого обычного жеста.
– Это очень здорово, увидеть тебя Кимберли, – говорит он, переплетая наши пальцы. – Действительно здорово.
От такой искренности в его глазах мне хочется вскочить из-за стола и поцеловать его прямо здесь. Том не ненавидит меня. Он не злится на меня. Я чувствую себя так, будто впервые за весь год вдохнула глоток свежего воздуха.
Я протягиваю руку к нему, но, как только я это делаю, Том отстраняется, чтобы подтолкнуть тарелку к Оливеру.
– Извини, мне пришлось взять его с собой. Роббин работает сегодня, а няня не смогла приехать в последнюю минуту.
– Всё в порядке, – говорю я ему. И честно говоря, это действительно так.
Мне нравится наблюдать, как Том справляется с Оливером. Это ещё одна вещь, которую я не замечала в нём прежде.
– Как Роббин?
– Хорошо, – отвечает Том и кивает так, будто пытается убедить в этом и себя. – Действительно хорошо. Она такая замечательная мама. Билл мог бы гордиться ею, – последнее предложение он произносит тише. – Что на счёт тебя? Как Нью-Йорк?
Я не знаю, что ответить. Не думаю, что сейчас подходящее время поднимать эту тему, поэтому я уклоняюсь от ответа.
– Это всегда так странно, - я меняю тему. – Встречаться с тобой первый раз за год. Каждый раз не знаю, что сказать или сделать.
Я вру. Это никогда не было странным до сегодняшней встречи, но спасибо прошлому году, сегодня я чувствую себя очень неловко.
Том тянется через стол и кладет руку на моё запястье, слегка сжимая его.
– Я тоже нервничаю, – успокаивает он меня. Его взгляд замирает на наших руках, после чего он убирает свою, прочищая горло. Так мило, что он пытается быть почтительным перед Оливером.
– Ты уже сделала заказ?
Том берёт меню и молча смотрит его, но я вижу, что он его не читает.
Он нервничает больше, чем должен, но в прошлом году мы расстались на таком неловком моменте. Я переживаю, что это не нервы беспокоят его, а, может быть, немного горечи. Знаю, я причинила ему боль в прошлом году, но, несомненно, у Тома было время, чтобы понять почему я сделала, то, что сделала. И надеюсь, он знает, что уходить от него, когда ему было так больно, для меня было сложнее, чем для него. Весь прошлый год я провела с тяжестью на сердце, потому что постоянно думала об этом.
Мы оба сделали заказ, и Том перепроверил, что добавил туда картофельное пюре для Оливера, что я нашла очаровательным. Я стараюсь разрядить обстановку легким разговором. Рассказываю ему, как пришла к своей новой цели в жизни – открыть студию талантов. Том улыбнулся и сказал, что я больше не «Кимберли-Переломщица».
Я спросила его, каково же моё новое имя, а он задумчиво посмотрев на меня, ответил «Кимберли-Учительница». И мне понравилось, как это звучало.
Том рассказал, что в мае этого года закончил колледж, и это расстроило меня, потому что я не была рядом, но знаю, что нас ждет много подобных этапов в будущем. Я пойду на его выпускную церемонию, когда он получит учёную степень, потому что он говорит, что это то, над чем он работает сейчас.
Том получил работу внештатным сотрудником онлайн журнала и решил дальше продвигаться в своей карьере в сторону технической документации.
Во время затишья в нашем разговоре Том с ложки кормит Оливера картофельным пюре. Малыш потирает глаза и выглядит так, будто собирается заснуть прямо сейчас.
– Он уже говорит какие-нибудь слова?
Том улыбается Оливеру, поглаживая рукой его крохотную головку.
– Парочку. Я почти уверен, что он произносит их случайно. В основном он говорит тарабарщину. – Том смеётся. – Думаю, он уже произнес своё первое ругательство. На ночь мы оставляем с ним радио-няню, и на прошлой неделе он очень отчетливо произнес слово “чёрт”. Маленький парень рано начинает, – рассказывает он, игриво щипая Оливера за щёчку. Оливер улыбается ему, и, в этот момент мне все становится ясно.
Том относится к Оливеру, как отец к сыну.
Оливер смотрит на Тома, как на своего отца.
При упоминании себя и Роббин Том говорит «мы».
И они оставляют на ночь с Оливером радио-няню… что означает… они делят спальню?
Я глубоко вдыхаю, когда чувствую, что весь мой мир переворачивается.
Хватаюсь за стол, когда всё складывается как пазл.
Чувствую себя такой идиоткой.
Том сразу же замечает изменение в моём поведении, и, когда наши взгляды встречаются, он начинает медленно качать головой, понимая, что совершил ошибку.
– Кимберли, – тихо говорит он. Но больше он не произносит ни слова. Ему ясно, что я поняла, и он не делает ничего, чтобы переубедить меня. Он тонет в извиняющемся взгляде.
А я в молниеносной ревности.
В возрастающей, яростной, безумной ревности. Я вынуждена встать с места и броситься в ванную, потому что я отказываюсь показывать ему, как эта новость в считанные секунды полностью уничтожила меня.
Том кричит мне вслед, но я не останавливаюсь. Я рада, что он пришёл вместе с Оливером, потому что сейчас он не может пойти за мной.
Я подбегаю прямо к раковине и хватаюсь за её края, глядя на себя в зеркало.
Успокойся Кимберли. Не плачь. Сохрани своё разбитое сердце до возвращения домой.
Я не была готова к этому. Я понятия не имею, как с этим справиться. Такое чувство, будто моё сердце по-настоящему разбивается.
Раскалывается пополам, кровоточит у меня в груди, заполняя лёгкие кровью, не позволяя мне дышать.
Сдерживать слёзы становится сложнее, когда дверь в уборную открывается и захлапывается.
Я поднимаю взгляд и вижу Тома с Оливером на руках, который смотрит на меня с глубоким сожалением.
Я закрываю глаза, чтобы не видеть его отражение в зеркале. Опускаю голову и начинаю плакать.