5.
они сидели в какой-то тухлой и затхлой таверне, ощущая на себе множество липких и противных взглядов, но все их внимание уходило друг на друга. яркая красная помада на тонких губах переливалась в слабом неоновом свете ламп, а игривая улыбка добавляла блеска косметике. взлохмоченные темные волосы мужчины пушились от влажного воздуха в помещении, превращая весь его внешний вид в настоящий хаос, коим и являлся он сам.
— не думала, что ты ходишь по таким заведениям.. - женские пальцы пробежались по чужой груди вниз, затем резко сжимая красный галстук и накручивая его на кулак. расстояние критически быстро уменьшалось, но они все еще были достаточно далеко друг от друга.
— ты тоже удивила, ***. - чужое имя вылетает с придыханием, оно наполнено азартом и каким-то странным желанием, граничащим с похотью. он сидел ровно, пока женщина приближалась к нему, будто леопард к своей добыче.
— возможно, но я никак не ожидала, что ты вообще вылезаешь со своего дна, Ризли. - хищная ухмылка касается ее лица, когда она произносит эти слова. имя мужчины оседает на языке, как сок кисло-сладкого пузырина, такой желанный и нет одновременно.
женщина прогибается в пояснице, когда наконец достигает чужих губ. поцелуй ощущается слишком неправильно, но так приятно и маняще. они до мерзкого пьяные и так глупо влюбленные в этот момент, что время вокруг них останавливается, а помещение сокращается до размеров двух стульев и барной стойки рядом. широкие ладони Ризли скользят вниз с талии на ягодицы, несильно сжимая, пока одна рука женщины до побелевших костяшек сжимает галстук, а вторая царапает острыми ноготками крепкие плечи..
герцог просыпается в холодном поту, снова. этот момент застыл в его голове, как воск на листе бумаги, обжигая сонный мозг и лицо, которое тут же залилось румянцем от жарких воспоминаний. эта женщина слишком часто упоминалась в его жизни в последнее время, что сыграло большую роль в том, что будет видеть Ризли ночью в этот раз. он любил и, кажется, был любим, но разрыв был настолько болезненным, что становится стыдно за большое количество разбитых кружек и надежд. в конце концов они не могли быть рядом. то, что они были вместе так долго - уже исключение из правил, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах. лед и пламя не могут не оставить друг другу после себя тысячи шрамов. «я тебя люблю, конченый ублюдок» возвращалось фразой «я тебя еще сильнее, повернутая истеричка». эта еле заметная романтика между ними, мнимая забота и бесконечная жажда близости манили своей греховностью, темнотой и грязью, в которой они увязли по уши. эта любовь, эти отношения - красный сигнал тревоги, знак «стоп» и безумство, граничащее с бескрайним удовольствием.
сейчас мир ризли больше напоминал чёрно-белую картину, ведь былых красок, которые его одержимая любовь приносила в тусклую жизнь, не было и быть не могло. прошло немало времени, он изменился и больше не нуждается в этих пестрых оттенках, пылающих элементом пиро глазах и нежных губах, из которых то и дело вылетали не самые приличные выражения. сейчас в его жизни присутствует только пустая стабильность и мнимая вера в светлое будущее. в следующую секунду его руку что-то обожгло: герцог задумался, не обращая внимания на то, куда лил горячую воду из чайника, что ошпарила черствые руки. тихо чертыхнувшись себе под нос, Ризли вытер лужицу, предпочитая на сегодня остаться без утреннего чая.
это утро в принципе было слишком странным: никто не подходил поздороваться и никаких вестей с надводного мира; Сиджвин занята пациентами, которые чуть не перегрызли друг другу глотки во время перепалки; Путешественница и Паймон не приходили обсудить последние новости, «наверняка с Навией сейчас» отметил про себя мужчина, отправляясь обратно в кабинет. на сегодня ничего не намечалось, а значит можно просто позаниматься своими делами.. но какие же у него «свои» дела? Ризли и сам не знал. все его мысли были заняты работой и Невиллетом, а теперь еще и расследованием. они решили взять отдых на один день, потому что такая усердная работа выматывает, а также «нужно привести свои мысли в порядок, ведь так работа пойдет лучше!», если верить словам Паймон. в прочем, никто с ней не стал спорить, медленно расползаясь по своим домам.
«— и все же.. почему я так пекусь об этом расследовании? конечно, все дело в нем, но не может же мне быть все равно на пропажу своего архонта. наверное, я просто сопереживаю ему, они же брат и сестра все-таки.. - 'Ризли, нам нужно разобраться в деле как можно скорее, чтобы с Фуриной ничего не случилось' - ну конечно же, он тогда на меня плевать хотел, какого чета я вообще сочувствую ему?! с ним так сложно.. он вызывает у меня слишком много эмоций, прямо как она.. откуда она могла узнать, что читать буду я? тут что-то не сходится, я не понимаю.. и что за порошок? на пыль он не похож, скорее, на какой-то тяжёлый. наркотик... следы. помню, как она хотела именно эти туфли, никакие больше. конченая истеричка. как я был счастлив от ее улыбки в тот момент, даже смешно хаха.. она была слишком привередлива до своей одежды. как сейчас помню: закатила скандал из-за того, что ткань была не из того сорта шелковицы. терпеть ее не могу, и чем ей только понравилось это подобие хлопка?! - 'идиот, это разные виды ткани, ты что, слепой?!' - да, раз не видел твоего ужасного характера так долго - 'я больше не буду тебе готовить.' - скучаю по ее стряпне, каждый раз был как последний хаха - 'я же сказала не оставлять следы, какого черта?!' - ох, прости конечно, но, кажется, я просил тебя о том же. она никогда меня не слушала, делала все по своему, вздорная женщина. любила ли она меня в принципе?. я отдавал ей всего себя, а взамен только и слышал пустые возмущения..» - Ризли подскочил на кровати от мгновенного озарения, - она не любит ее!! если бы это действительно было так, то она бы не стала об этом писать, да ни в этой жизни!
он слишком рад этому. но почему? почему его сердце до сих пор волнуется от тех воспоминаний? почему щеки застилает румянец от порочных мыслей? почему она оставила такой след в его жизни? Ризли не знал, не хотел знать. слишком сложно думать об этом и не предаваться большому количеству эмоций, что фонтаном били от одного упоминания женщины, которую он теперь вроде как ненавидит.
конечно же герцог понимал и знал, что похищение - ее рук дело, но по какой же причине он так до сих пор и не наведался к ней, чтобы решить вопрос лично? это сестра его друга, которому он хочет(зачёркнуто) должен помочь. ответ ясен, как день — если он вступит на запретную территорию, то исход будет точно таким же, каким и был всегда. секс. между ними не может быть по-другому, словами. все их проблемы решаются действиями, будто языка у них и вовсе не было и не могло быть. признания в любви звучали только между криками боли и бесконечного наслаждения, а в остальное время они крыли друг друга последним словами, повышали голос, замахивались, так и не нанося удар, били посуду и гневно целовались, чтобы занять рты чем-то более полезным, чем пустая ругань.
— ваша светлость, - жандарм стучится в дверь, открывая ее после разрешения, - к вам пришла гостья. говорит, что она ваша давняя подруга.
— какого цвета ее волосы?
— ч..
— какого. цвета. ее. волосы. - чеканит каждое слово, боится до ужаса в глазах, не верит в возможность этого. не хочет верить, не может.
— белого, ваша светлость. белого с черными прядями. - кивает юноша, оставаясь в стойке «смирно», как и полагалось жандармам Фонтейна.
— скажите, чтобы катилась на все четыре стороны. ей здесь не рады. - глаза блеснули злобой и чем-то странным, за гранью понимания обычного человека. она здесь. скорее всего, женщина не уйдет так просто и в конце концов зайдет в каби..
— скажи мне это лично, зачем же напрягать других людей. - спокойный тон, грохот массивной железной двери, сердце пропускает, кажется, последний удар, в ушах звенит, а перед глазами все мутно, будто кто-то замазал обзор мылом.
— вы можете быть свободны. - юноша откланялся, быстрым шагом удаляясь из помещения, не сдерживая облегчённого выдоха даже до того, как закроется дверь, - какого черты ты тут забыла?!
— совсем не скучал по мне? - корчит расстроенное лицо, после снова надевая маску холодного безразличия, - что вы уже успели найти?
— я не собираюсь тебе ничего говорить.
— ты не хуже меня знаешь, что мне все равно, что ты там собирался делать.
— пошла прочь отсюда.
— мне не меньше вашего интересно куда подевалась Фурина.
— да плевать я хотел, что тебе там интересно. - он трет переносицу, пытается привести мысли в порядок и успокоить бешеное биение сердца, когда решается на самый смелый вопрос, который вообще мог прозвучать из его уст, - ты ее не любишь, я прав?
— не поделишься со мной, с чего вдруг такие заявления? - скучающее лицо напротив говорило лишь об одном. он прав. он прав и женщина этого даже не пытается скрыть, принимая свое поражение. все как-то подозрительно легко..
— в письме ты писала о том, что любишь ее, признавалась публично. ты не говоришь вот так, просто. ты одержима ей, но это нельзя назвать любовью.
— что же тогда можно назвать «любовью», о которой ты так печëшься? - собеседница встаёт со стула, заходя за спину мужчины, - твои недомолвки с верховным судьей? ты тоже не изменился, Ризли.
— пошла прочь!
мужчина проснулся. оказывается, он уснул прямо за своим рабочим столом. несколько недель, а может и месяцев без должного колличества сна сыграли свою роль, напоминая герцогу о том, почему же на самом деле он спит так мало. призраки прошлого душили, наступали на грудную клетку, не позволяя сделать хоть малейший вздох. «сон.. это сон, ее здесь нет.. » твердил себе мужчина, пока глаза были готовы налиться горькими и жгучими слезами. возможно, ему действительно следовало наведаться к Сиджвин, чтобы та дала снотворное и успокоительное, ведь иначе заснуть не представляется возможным.
стук в дверь и голос жандарма вырвали из мыслей, позволяя сконцентрироваться на том, что происходит в данный момент: часы мирно тикают, отсчитывая каждую секунду, с потолка редко падали капли, обозначая этим, что пора провести проверку всех помещений на протечки; за железными стенами кипела жизнь, что гулким шумом отдавалось в ушах, в мыслях герцога. надо придти в себя. прочувствовать момент, вернуться в реальность, остаться с теми, кто дорог.
— ваша светлость, госпожа Навия прибыла, просит о личной встрече.
— впустите ее. - коротко ответил он, видя как блондинка входит в кабинет, презрительно щурясь на все вокруг. смешок вырвался сам по себе, ведь, - ты живешь в трущобах похлеще моих, хватит этого цирка, Нав. - глаза девушки сверкнули, в следующую секунду закатываясь в призыве замолчать.
— хватит называть меня так.
— как?
— как "она". - блондинка села на гостевое кресло, подпирая кулаком подбородок. все говорило лишь об одном: она пробудет здесь ровно столько, сколько потребуется для достижения цели.
— скажи лучше, зачем пришла. - мужчина встал с рабочего кресла, направляясь в сторону нагревательного механизма и шкафчика с различными сортами чая, - какой будешь?
— с мелиссой, спасибо. - она кивнула, перекладывая ногу на ногу, - я по поводу Невиллета. точнее, ваших отношений. - герцог крупно дрогнул, застывая в своем нынешнем состоянии. скучающий взгляд раздирал его спину, желая достать до сердца, а затем разорвать и его, не оставив ни одного кусочка.
— послушай.. не лезь, пока не утонула в этом дерьме, как и мы с ним. - он поворачивается к Навии после того, как поставил чайник с водой нагреваться. сперва непринужденный разговор повернул в другое русло. в прочем, это было слишком ожидаемо, - мы с Невиллетом друзья. пусть между нами и есть нечто большее, он не собирается это обсуждать.
— тогда в кабинете вы сильно поссорились, верно?
— да, это так. я очень сильно ревновал его, как и он меня. вся проблема лишь в том, что он этого признавать не спешит, для нас эта тема табу.
— (это не все, не может он быть раскрытой книгой) ты рассказал это только потому, что знал о том, что мы вас точно услышали.
— ты права, - герцог кивнул, складывая руки на груди. скрывать очевидное было глупо, тем более — скрывать от главы Спина-ди-Росула, - что же еще ты хочешь "узнать"?
— как ты связан с Арлекино. - не вопрос, а утверждение. она давно все поняла и, Ризли более чем уверен, начала копать в этом направлении. от девушки невозможно скрыть что-то, тем более, если это " что-то " столь очевидно.
— сейчас никак.
— ты прекрасно понял, что я имею ввиду, хватит этого спектакля одного актера, м? от прошлого ты никак не убежишь, ***. - глаза мужчины сразу остекленели, помутняя взгляд. никто не знал его настоящего имени, никто не мог знать, - интересно, она обращалась так к тебе, когда вы в очередной раз спорили у себя на кухне?
— замолчи! - крик вырвался слишком резко, но, судя по всему, это никакое впечатление на блондинку не произвело, - я все расскажу..
— давай. - коротко кивнула, возвращая взгляд к собеседнику, - начнем вот с чего.. как ты думаешь сам, она действительно любит Фурину? - Ризли порывался колко ответить о том, что так обращаться к своему архонту весьма неуважительно, но вовремя отрёкся от этой идеи.
— нет. она бы ни за что на свете не заявляла так открыто, не пыталась это доказывать. я думаю, что.. она же знает, что мы вместе расследуем дело, так? - кивок в знак согласия, - она давит, хочет сделать больно. не ясно только, зачем.. в последнем письме она указала именно на меня, потому что знала об этом. мы были вместе.. года два? ей несложно предугадать мои следующие шаги, как и мне ее.
— и какой же будет следующий шаг?
— как только люмин и клоринда с тобой разговаривают.. кстати, как у вас там дела с ней?
— я первая задала вопрос, Ризли.
— она напишет новое письмо, будет дразнить нас. возможно, дети из Дома очага подкинут ложные улики по ее просьбе.
— хорошо, спасибо. - Навия встала и, гордо задрав голову, пошла к выходу. нахождение здесь изводило ее, наполняло отвращением к человеку, который, как ей казалось, был главной проблемой ее друга.
— последний вопрос. откуда ты знаешь о том, как меня зовут?
— ... знаешь.. прошлое не уходит бесследно, твои «братья» и «сестры» до сих пор живы и, надеюсь, счастливы. опережая твой следующий вопрос, они тебя ненавидят, потому что ты лишил их семьи. - дверь громко захлопнулась. чай так и стоял в кружках нетронутым. мужчине определенно нужно к Сиджвин.