Глава 61
Директор школы был бледен. Он косился на плачущую женщину, которую поддерживали под руки, но даже не старался пытаться выразить сочувствие. Маленькое тело девочки-подростка в закрытом мешке медики грузили вмашину.
– Сколько ей лет было? – спросила Андрияненко.
– Четырнадцать, – угрюмо ответил директор школы.
– Совсем ребенок, – Стас покачал головой. – Откуда она бросилась?
– Вон оттуда, – показал Симоненко на край школьной крыши.
– Товарищи, – взмолился директор. – Я прошу… поговорим у меня в кабинете?
В кабинете директор первым делом бросился что-то искать по шкафам, залез в сейф, потом вспомнил, хлопнул себя по лбу ладонью и принялся рыться в нижнем ящике своего стола. Наконец он извлек оттуда бутылку коньяка и вопросительно посмотрел на полицейских, Симоненко покачал головой. Директор налил себе в стакан на три пальца темной жидкости, опрокинул в рот и прижал ко рту руку. Посидев так с полминуты, он поднял глаза. Теперь в них был рассудок, а не тяжкое уныние и безысходность.
– …Дело даже не в том, что было сегодня, – сказал он глубокомысленно.
– Вот как? – удивился Валерий.
– Да, – кивнул директор, подумал немного и решительно убрал бутылку в стол. – Уже месяц происходит что-то… ужасное… Дети бегают перед машинами. Была попытка поджога. Одного пятиклассника чуть не убило электричеством – сунул циркуль в розетку.
– И почему вы молчали? – спросила Лиза.
– Поймите, в работе с детьми главное – не пережать, не навредить…
– Или не навредить репутации школы. Как, не навредили?
– Зачем вы так говорите? – возмутился директор. – Я же все вам рассказываю!
– Раньше надо было рассказывать! Вам детей доверили, а вы…
Андрияненко поднялась и сказала Симоненко:
– Мы с Аверьяновым к метро, откуда был сделан звонок. Дайте нам фотографию класса, в котором учился Гурьянов. Такую, чтобы всех учеников было хорошо видно.
***
Ира вдруг осознала себя. Да, она есть, она жива! Пусть она не ощущает еще окружающего мира, но она осознает его, она все понимает. Значит, роды прошли? Прошла операция? Ира с трудом разлепила веки, такое ощущение, что они стали очень тяжелыми и надо прикладывать огромные усилия, чтобы открыть глаза. Врач сидел на стуле перед ее кроватью. На фоне его лица была видна трубка капельницы. Лицо расплылось в осторожной улыбке.
– Послушайте и, пожалуйста, примите, – мягко заговорил врач. – Вам и вашему ребенку ничего не угрожает. В капельнице физраствор, витамины… И успокоительное. Вам наверняка хочется спать. Мой вам совет – спите.
Ира попыталась подняться на локтях. Врач не стал ей помогать, но и не мешал. Он просто смотрел, как женщина старается встать, наблюдал за ее усилиями.
– Не надо. У вас не получится, – наконец признался он. Ира и сама поняла, что сил у нее не хватит, и она снова упала на подушку головой. – В вашем положении, сон – лучший выход, – сказал врач, поднялся со стула и вышел из палаты.
Ира беспомощно уронила руки на постель. Рука с капельницей соскользнула с одеяла вниз и повисла. Игла капельницы выскочила из-под пластыря, и капля за каплей содержимое стало стекать на пол палаты.
***
Андрияненко и Аверьянов подошли к станции метро и осмотрелись. Все как обычно. Из одной двери поток пассажиров выплескивается на улицу, потом перерыв, поток иссякает, и после прибытия следующего поезда снова происходит то же самое. Другая дверь впускает людей. Здесь нет толчеи, здесь все спокойно. Лиза повернулась к двери, через которую пассажиры выходили из метро, и увидела там парня в яркой красной куртке, который активно перемещался, что-то говорил людям, выкрикивая какие-то слова.
– Ну-ка, – предложила Лиза, – пойдем, посмотрим вон на того парня.
Парень предлагал сим-карты для телефонов с большой скидкой и привлекательным тарифом.
– Стас, что там господин капитан говорил? Номер, с которого отправили сообщение, был использован впервые и больше не использовался?
Они подошли к парню в красном с двух сторон Он обернулся и с готовностью стал предлагать.
– Симку? Две?
– Нет, – покачала Лиза головой. – Разрешение на распространение средства связи. Раздаешь, даже паспорта не спрашиваешь? А кто потом с твоих симок звонит?
– Не знаю, – помрачнел парень, посмотрев в удостоверения Андрияненко и Аверьянова. – Но ведь тогда и лопаты нельзя продавать, если кто-то кого-то убьет именно лопатой. Дело же не в этом.
– Ты лучше не болтай, приятель, – посоветовала Андрияненко и показала парню фотографию класса Гурьянова. – Вспоминай, кто-нибудь из этих ребят у тебя симку брал вчера?
– Да у меня столько людей за день симки берет… – начал было продавец, но Стас толкнул его слега кулаком в бок.
– Жулики у тебя их берут, которым светиться нельзя, дела свои мутят, симки выкидывают… А ты их пособник! Ну, шевели мозгами, если они у тебя еще остались!
Андрияненко продолжала держать перед парнем фото класса и видела, что тот смотрит уже добросовестно, пытается вспомнить.
– Вот этот вчера был! – потыкал он пальцев в фотографию. – Утром, точно!
– Ну-ка, – Андрияненко повернула к себе фото и посмотрела, на кого именно указал продавец.
Рафаилов? Схватив телефон, он быстро набралномер Симоненко. – Господин капитан! Срочно Рафаилова к директору! Мы сейчас придем.
***
Никита Рафаилов уже заранее сидел в кабинете директора с испуганным видом. Андрияненко вошла в кабинет, с удовлетворением кивнула и подошла к мальчишке.
– Кто еще в этом участвует? – сразу спросила она таким тоном, как будто знала все от начала и до конца. И паренек купился.
– Не знаю…
– Ты не мямли, – прикрикнул на него Аверьянов. – Ты четко говори! Кто тебе сказал СМС отправить, почему ты согласился!
– Это не то, что вы думаете, – поднял на оперативников виноватые глаза Рафаилов.
– Почему вы уже месяц подвергаете себя опасности? – продолжала требовать Андрияненко. – Почему Люба покончила с собой? Кто похитил Васю?
– Я… Я не знаю…
– СМС же ты отправил!
– Да, – кивнул Никита. – Мне… Мне просто приказали…
Полицейские переглянулись. Директор медленно прижал руку к левой части груди и стал поглаживать себя там. Только сердечного приступа нам сейчас не хватало, подумала Андрияненко.
– Кто приказал?
– Темный.
– Кто? – чуть ли не хором спросили полицейские. – Какой еще Темный?
– Он… он дает задания… Через сеть…
Единственный человек, которого знала Лиза и который мог профессионально проконсультировать, был компьютерный бог Вайс. И самое приятное было в том, что Вайс очень любил такие задания. Это для него было как поклонение простых смертных ему, полубогу от программирования. Поэтому он никогда не отказывался помочь, если его просила Андрияненко. Через час он уже сидел в кабинете отдела за столом Симоненко со своим мощным ноутбуком.
– Это как игра с заданиями в реале, – рассказывал Вайс. – Темный стирал предыдущие задания. Но я нашел на кэше сайта список. Вот смотрите! Вайс повернул в сторону полицейских, сидевших напротив, свой ноутбук.
– Нарисовать на стене класса… – начал читать вслух Стас. – Подсунуть в портфель соседу крысу… Ну тут же ерунда какая-то! Бредятина, детский сад, подготовительная группа.
– Читай ниже, – посоветовала Андрияненко.
– Сука, – не сдержался Курмакаев. – Довел девчонку до суицида.
– Я проверил, – сказал Вайс. – Все дети из вашего списка в этой группе.
– А кто сам Темный?
– Мне нужно несколько дней, чтобы вычислить исходный Ай-Пи. Но ведь он уже понимает, что вы его ищете?
– Скорее всего, – задумчиво ответила Лиза.
– Он не будет сидеть на месте. И охота может затянуться.
– А похищенный ребенок, Вася Гурьянов, состоял в этой группе? – спросил Симоненко.
– Его я уже проверил. Состоял. И его не похитили.
– Как «не похитили»? – удивился Курмакаев.
– Сам сбежал. Вот, читаю задание: «Сбеги с урока. Беги через окно. Без мобильного доберись до Ярославля и продержись там неделю».
– Твою мать, – проворчал подполковник. – Я дам ориентировку транспортной полиции и ярославским коллегам.
– Так это… Получается, мы этого Темного неизвестно сколько ловить будем, а дети будут и дальше с крыши сигать?
– Есть другая идея, – Лиза взяла свой телефон и стала искать какой-то контакт.
***
Доктор Сергеев слушал Андрияненко очень внимательно, чуть кивая иногда головой. И когда Лиза закончила свой рассказ о школе, Темном и всех событиях, произошедших за последние дни, доктор кивнул, задумчиво потирая руки.
– Наш пациент, – заявил он. – Нет сомнений. Начнем с имени. Подчеркнута неуловимость, скрытность – «темный». Впрочем, тут и второе значение – притягательность зла. Это действует на детей в подростковом возрасте, «плохиши» вызывают восхищение.
– Хорошо разбирается в детской психологии? Может быть, он работает с детьми?
– Не исключено. Но главное в другом. Вы, Елизавета, заметили кое-что общее в этих заданиях?
Андрияненко повернула к себе ноутбук и стала снова просматривать список.
– Ну… все задания связаны с тем, что дети подвергают себя опасности?
– Обратите внимание на место, – посоветовал Сергеев. – Около школы.
– Он наслаждается властью и безнаказанностью. За ним всегда последнее слово. И, скорее всего, ему мало знать, что кто-то ему подчиняется.
– Ему хочется видеть? – догадалась Лиза.
– Именно.
***
Никита Рафаилов уложил последний мат на место, когда на его телефон пришло сообщение:
«Укради таблетки из медицинского кабинета. Выпей перед школой два блистера»
Когда стемнело и в школе не горело ни одного окна, кроме дежурного освещения на первом этаже, Никита встал перед зданием школы и повернулся лицом к жилым домам. Вытащив из кармана горсть таблеток, он начал пить их одну за другой, запивая водой из бутылочки. В кабинете директора тоже не было света, но у окна стояла Андрияненко с учителем физкультуры. Оба в бинокли разглядывали окна домов, стоявших напротив школы. Директор стоял у другого окна и ждал результата.
– А если он живет не здесь? – предположил Авдеев.
– Все задания возле школы, – напомнила Андрияненко.
– Это два дома – единственное место, откуда видно все.
Заработала рация. Лиза взяла ее и поднесла ко рту.
– Чисто пока, – доложил Стас, находившийся сейчас сбоку от школы во дворе.
– На моем участке тоже никакого движения, – добавил Симоненко.
– Что-то вижу! – вдруг быстро сказал физрук. – Третий этаж! Окна с зелеными шторами!
– Стас, Валерий, дом напротив, третий этаж! – быстро передала по рации Лиза.
Прижав к глазам бинокль, Андрияненко хорошо видела человека в окне пятого этажа, который стоял и смотрел вниз, на Рафаилова. Потом этот человек поднял телефон и стал фотографировать.
– Пошли! – крикнула в рацию Андрияненко и повернулась к директору школы. – А вы обзвоните всех жертв Темного. Пусть родители везут их в школу. И собирайте всех в спортзале!
***
В спортзале было шумно. Галдели дети, переговариваясь и обмениваясь секретной информацией, которую кто-то где-то раздобыл. Взрослые не стеснялись эмоций и поносили на чем свет стоит и школу, и полицию заодно, хотя именно полиция сейчас обещала им предоставить преступника. Директор пытался успокоить собрание.
– Я… беру на себя ответственность… Что мы только сейчас увязали эти факты… Но есть и позитивные новости: полиции удалось задержать того, кто манипулировал нашими учениками.
– Ну и где этот придурок? – крикнул мужской голос с заднего ряда.
– Расстрелять его! – визгливо посоветовал женский голос.
– За такое надо расстреливать.
– Покажите!
– Сейчас, товарищи, – директор сделал успокаивающий жест. – Его приведут. Я попрошу сохранять спокойствие. Вашим детям важно его увидеть.
В зале на некоторое время воцарилась почти полная тишина. Все ждали молча, обняв своих детей.
– Заводите, пожалуйста! – громко попросил Симоненко.
Открылась дверь, и в спортивный зал Андрияненко и Аверьянов ввели полного мальчика – Дениса Манохина. Вечный объект насмешек одноклассников.
– Не может быть, – ахнул в зале женский голос.
– Вам казалось, что Темный – это кто-то лучше вас, – заговорила Андрияненко, обняв парня за плечо. – Умнее вас.
– Жир, ты покойник! – раздался в зале угрожающий голос кого-то из пацанов.
– Тихо! – резко крикнула Лиза. – Вы все участвовали! Вы все выполняли его задания. Пока не оказалось слишком поздно. Ваша одноклассница Люба погибла.
В зале снова воцарилась тишина. Многие опустили головы, осознавая, что оперативник прав. Они сами молчали и играли, создавая условия для Темного. И заигрались до того, что случилось несчастье.
– Нельзя молчать, – сказала Андрияненко уже тише и попросила Манохина: – Денис, дай твой телефон.
Взяв телефон, который дал ей паренек, Лиза продолжала обращаться к залу, к родителям и детям.
– Сообщение: «В семь вечера подойди к окну. Снимай то, что будет перед школой». – Мажорка поднимает телефон над головой, обращаясь к залу: – Это послание от Темного Манохин получил два часа назад! Все как обычно – Темный оставил задание, а через некоторое время удалил его из группы…С той лишь разницей, что на этот раз мы его ждали.
Андрияненко спрыгнула со сцены и пошла через зал. Не доходя до двери, у подсобного помещения она свернула и подошла к учителю физкультуры Авдееву.
– Ты не умеешь останавливаться.
– Что? – попятился физрук, но с боков к нему подошли Аверьянов и Симоненко. – Почти вызвал к себе жалость. Уволенный учитель, жертва обстоятельств.
– Я… не понимаю… – Авдеев стал смотреть по сторонам, как будто искал поддержки у родителей, но на его руках уже щелкнули наручники.
– Сообщение Денису Манохину отправили вы, – поправляя наручники на запястьях учителя, сказал Валерий. – Наш специалист мониторил группу, и как только вы отправили сообщение – вычислил, откуда оно было отправлено. С вашего телефона. Я навел справки. Бесплодие. На этой почве развод. А каждый год приходят новые дети. Новые счастливые семьи. Тупые счастливые люди. Невозможно терпеть. Так?
– Вам виднее, – уже другим тоном мрачно ответил Авдеев.
– Экспертиза разберется, – пообещала Андрияненко. – Если суду понадобится экспертиза.