Глава 37
Падая, Андрияненко сильно ударилась головой о край стола. Мысли метались в голове, оглушенной ударом, падением, криком Арины. Поезд стоял, и снаружи были слышны крики. Плохо соображая, что происходит, Лиза начала подниматься с пола вагона-ресторана. Она видела, как Лапин схватил сына, помогая подняться, как мужчины бросились к противоположному выходу. Ира оказалась рядом, она, лежа на полу, стискивала обеими руками пистолет. Выстрелы ударили так, как будто что-то взорвалось в голове Андрияненко. Она упала, снова зажимая голову. Придя немного в себя, она вспомнила, что Ира все же поднялась и, держась за живот, поспешила за киллером. Сколько прошло времени, как давно она ушла. Что вообще происходит? И почему-то слова Арины о железнодорожном переезде и резкой остановке их поезда в голове Андрияненко связались воедино.
Она поднялась на ноги и, держась ладонью за ушибленный лоб, пошел в тамбур. Дверь оказалась открытой. Спрыгнув на насыпь, Лиза посмотрела по сторонам. Справа виднелся переезд, там стояли машины, толпились люди. И еще оттуда поднимались клубы дыма. Она протискивалась через толпу туда, где на путях перед локомотивом полыхал черный остов автомашины. Где-то на уровне подсознания она улавливала слова людей, которые толпились вокруг.
– Сбежал, сука! Его мужики остановить хотели, не успели!
– То ли сам выскочил на рельсы, тормоза отказали, то ли грузовик не успел остановиться и столкнул его. Разберись теперь, поди.
– Разберутся, на то и специалисты.
Люди поливали машину из огнетушителей, но сбить пламя не удавалось. Завыла сирена приближавшейся пожарной машины. Андрияненко все же протолкалась в первые ряды, споткнулась и упала на колени. Ее схватили за плечи и потянули назад, но она рвалась, слабо отбивался кулаками и пыталась добраться туда, где в пламени и удушливом дыму темнело человеческое тело на заднем сиденье.
– Ари! Арина!
– Уймись! Сгоришь на хрен! – кричали Лизе в уши и сильными руками тащили назад, от огня, к людям.
А в ее голове пульсировало как от удара: Арина, Арина. Арина! К переезду подлетела машина Курмакаева. И почти следом приехал Аверьянов с Игнатьевым. Ира стояла бледная. Поймав взгляд Курмакаева, она только качнула головой: ушел. Игнатьев, кажется, не видя никого, оттолкнул в сторону Стаса, потом Курмакаева и пошел на негнущихся ногах к горевшей машине. Там пожарные уж заливали пеной то, что осталось от такси.
Андрияненко как будто кто-то толкнул. Она вдруг повернула голову в сторону и увидела Арину. Она стояла в толпе людей и безумными глазами смотрела на машину. Потом она увидела Лизу и кинулась к ней. Она схватила девушку и стиснула в объятиях, продолжая шептать ее имя. И тут Ари начала плакать, она рвалась и рыдала как в детстве, не помня и не соображая ничего, билась в истерике в руках Андрияненко, а она держала ее, с трудом держала и пыталась шептать успокаивающие слова. Лиза видела, как к машине бросился Игнатьев, как он дергал и дергал заднюю дверь, пытаясь открыть ее. Как его оттаскивали в сторону пожарные, а он, пачкаясь в саже и пене, снова вырывался и бежал к машине. Потом пена стала сползать. Внутри машины сидели два тела. На переднем сиденье и на заднем. Понять было невозможно – черный обгоревший труп. Плечи Игнатьева опустились, он весь как-то обмяк и прошептал обреченно:
– Вера…
Курмакаев подошел к Игнатьеву, повернул его к себе лицом, встряхнул за плечи, пытаясь заглянуть в глаза.
– Уезжай отсюда! Забери дочь и увези ее отсюда! – Курмакаев нашел взглядом Стаса и подозвал кивком к себе. – Аверьянов, отвези их в больницу! Андрияненко, ты тоже едешь. Со мной остается Лазутчикова.
Лиза послушно пошла к машине, уводя Арину. Когда она хотела повернуть голову, она удержала ее силой.
– Не смотри.
Стас сел за руль и смотрел, как на заднее сиденье безвольно опускается Игнатьев, как Андрияненко усаживает девушку. Курмакаев подошел и тихо, но жестко сказал:
– Фишер ждет, что кто-то из вас сорвется и натворит глупостей. Вы ничего не должны делать, – подполковник задержал взгляд на лице Андрияненко, потом Игнатьева. – Особенно это касается вас двоих.
– Хочешь, чтобы эта сука продолжал безнаказанно топтать землю? – глухим, как из могилы, голосом спросил Игнатьев.
– Я хочу, чтобы вы не сдохли, прежде чем мы его посадим. Повторяю: никто ничего не делает без моего приказа! Ясно? Ясно, спрашиваю?
Все нехотя кивнули. Андрияненко села рядом с Ариной в машину. Когда машина отъехала, Курмакаев взял Иру за локоть и повел к своей машине.
– Я вам помогу, – попыталась возразить Ира, но подполковник ее оборвал.
– Не перебор – на девятом месяце с пистолетом бегать? В отдел. А я займусь водителем грузовика.
***
Арина лежала на кровати лицом к стене. Но когда медсестра провела в палату отца и Андрияненко, девушка повернулась.
– Папа… Лиза… – произнесла она со слабой улыбкой и снова прикрыла глаза.
– Ну? Что с ней? – спросил Игнатьев.
– Повреждений нет, но она на сильных успокоительных, – ответила медсестра. – Врач опасался нервного срыва и прописал пока ее подержать на лекарствах.
Андрияненко присела возле кровати, взяла Ари за руку и, поглаживая ее пальцы, наклонилась и поцеловала девушку в висок. Она приоткрыла глаза и тихим голосом сказала:
– Теперь… я знаю, что ты чувствуешь.
– О чем ты?
– О маме, – тихо ответила Арина. – Ты когда по телефону крикнул уходить, я попыталась за собой и маму вытащить, но машина уже катилась, я упала и выпустила ее руку. Держала, держала, а потом сил не хватило и выпустила… И она там осталась.
Игнатьев сел рядом и стал гладить дочь по волосам. Медсестра наклонилась и тихо заговорила:
– Доктор сказал, что было бы хорошо, если кто-то мог бы с ней остаться хотя бы на эту ночь. Присутствие родного человека для нее сейчас очень важно.
Игнатьев посмотрел на Лизу и сказал:
– Мы останемся оба. Уже совсем стемнело.
Лиза сидела рядом с Ариной и продолжала держать ее за руку. Девушка уснула, но спала очень нервно, вздрагивала во сне. Андрияненко подумала, чтобы с ней было, если бы не успокаивающие средства, которыми ее накачали медики. Игнатьев сидел у стены в глубоком кресле с открытыми глазами. Взгляд у него был пустой, это можно было разглядеть даже в полумраке палаты. Тихо приоткрылась дверь, и на пороге появилась Ира. Игнатьев подошел к кровати дочери, взял ее руку в свои ладони и шепнул Андрияненко:
– Иди.
Они сели в коридоре на стулья у стены. Ира посмотрела на Лизу вопросительно. Наверняка хотела начать расспрашивать, но потом передумала. Она вздохнула и начала говорить о деле:
– Водителя грузовика нашли мертвым, в ближайшем лесу. Удалось установить личность убийцы, это некто Кирейчук, скрылся. Предположительно. Курмакаев оставил его в розыске, но шансов мало. Сведений о нем почти никаких. Ни родственников, ни связей. Я решила, ты захочешь узнать, поэтому приехала рассказать.
– Я бы хотела знать не только это, – глядя женщине в глаза, ответила Лиза.
– Зачем? – Ира вздохнула и отвела глаза. – Ты ведь не умеешь принимать ситуацию такой, какая она есть.
– Ситуация такая, какой мы ее делаем, – упрямо ответила Лиза. – Сколько тебе нужно денег?
– Лучше поговорим, как дальше искать компромат на Фишера…
– Сколько? – решительно перебила ее Лиза.
– Около семидесяти тысяч. Долларов.
– Я найду, – спокойно ответила Андрияненко и поднялась со стула.
– Лиз, давай без глупостей? – покачала Ира головой.
– Ты можешь хотя бы раз в жизни просто разрешить себе помочь? – спросила Андрияненко. И дождавшись, пока Ира кивнет, добавила. – Значит, договорились.
Лиза вернулась в палату и села в кресло, в котором недавно сидел Игнатьев. Они сидели так в полной тишине несколько минут, потом Лиза тихо сказала.
– Мне очень нужны деньги. Семьдесят тысяч долларов.
Игнатьев хмыкнул, помолчал о чем-то думая, потом ответил.
– Могу заложить дома.
– Спасибо. Но один заложенный дом уже имеется. Игнатьев только повел плечом и не ответил. – И вы не спросите, для чего мне нужны деньги? – удивилась Лиза.
– Прости. Мне не все равно. Но чужое горе мне вместить уже некуда.