Белый лотос

Зазвенели ключи в замочной скважине, и решётчатая дверь в камерной решётке открылась с быстрым скрипом. Хосок тотчас сел, пробудившись и приходя в полностью трезвое состояние разума. Не в его привычках было тратить время на пустые нервотрёпки, гадания и планирования того, в чём ты бессилен. А чтобы не обессилеть окончательно вообще во всём, лучше всего было отдохнуть и сделать передышку. Поэтому не спавший всю ночь Хоуп, привезённый в отделение и задержанный, отрубился на скамейке камеры и хорошенько выспался.
- Господин Чон, - обратился к нему дежурный, - выходите.
- Что, я уже всем тут надоел? – удивлённо потянулся, зевая, Хосок. – А ведь даже ничего не делал. Представляю, как быстро меня бы выпустили, бодрствуй я весь день, - он посмотрел на наручные часы и увидел, что уже вечер. Поднявшись, он вышел из камеры и последовал за полицейским.
Они прошли по короткому коридору и вышли к холлу, из которого шли двери в кабинеты. Возле стола дежурного стоял отец Хосока с их семейным адвокатом. Золотой почувствовал, что сейчас начнётся обычный для таких моментов вынос мозга, который Чон-старший предпочитал называть нравоучениями. И они, действительно, не задержались ни на миг, стоило отцу увидеть сына:
- Ошибки молодости, долг родине, зов души! Сейчас что?! Животные инстинкты или послание из космоса?!
- Пап, не начинай, - поморщился Хосок, подходя к нему, и тут же получил затрещину.
- Знал бы я, каким ты вырастешь, не радовался бы так когда-то, что у меня родился сын!
- Пап, мне уже за тридцать, ну чего ты делаешь, - потёр голову Хоуп, - не позорься...
- А ты меня не позорь! – хотел он повторить оплеуху, но золотой уже увильнул от неё, получив за это ещё более рассерженный взгляд. – А мне уже за шестьдесят, и почему я до сих пор должен носиться с тобой?! Дурошлёп! Ты взрослеть будешь или нет? А умнеть?!
- Ты, кстати, дедушкой стал, - улыбнулся Хосок, пытаясь сменить тему на самую радостную, - Хана родила под утро дочь...
- Я уже в курсе! И ты, так не хотевший заводить семью, предпочёл угодить за решётку, лишь бы не нести ответственность за жену и ребёнка?! Ты балбес, Хосок! Избалованный дятел! – Понимая, что вскоре этот вулкан негодования не остановится, Хоуп обратился негромко к адвокату:
- Вы внесли залог? – Тот кивнул. Чон-старший стукнул сына по плечу:
- Я с тобой разговариваю! Какого чёрта ты опять натворил?!
- Пап, ну не думаешь же ты, что я в самом деле кого-то убил?
- Я? Да если бы в полиции тебя знали так же хорошо, как я, они бы тоже никогда этого не подумали! Потому что у тебя ума не хватит даже одиннадцать на одиннадцать умножить!
- Ээ... сто десять? А нет, погоди, это на десять... Должно получиться какое-то красивое число, да? Почему ты спросил именно одиннадцать на одиннадцать, ты же знаешь, что я ненавижу считать и никогда не был силён в математике, ты не мог спросить десять на десять? Сто! Десять на десять будет сто!
- Подпишите здесь, - притормозил дежурный Хосока, выложив на стол какие-то бумаги. Пытаясь сосредоточиться, Хоуп продолжил во второе ухо получать тирады отца:
- Хана не знает, где ты пропадаешь, ей это совсем ни к чему сейчас! Скажи мне спасибо, я сказал, что сам отправил тебя по делам, поэтому ты задерживаешься. Не смей её волновать, ты понял?
- Надеюсь, ты не ругался на неё за внучку? – спросил Хосок и попытался понять, что написано на листах: - Что это такое?
- Подписка о невыезде, - объяснил полицейский.
- Ругаться за внучку? Да глядя на тебя я ещё сто раз подумаю, стоит ли заводить внука! Пусть лучше девочки будут, от них хлопот меньше. И чего среди них точно не бывает – так это идиотов!
Посчитав фразу красиво завершённой, Чон-старший утвердительно одёрнул пиджак, поправил лацканы и гордо пошагал на выход, заставляя расступаться перед собой всех сотрудников органов, ходящих по отделению. Он был не последним человеком в Сеуле, миллионером, к тому же, уважение к старшим по-прежнему работало в большинстве случаев, а вот на стороне Хосока этого возрастного преобладания не было. Вздохнув, он принялся дочитывать документ.
- А это подписка о невыезде куда? – пытаясь играть непонимание и обойти то, что ему так не нужно, дурашливо поинтересовался Хоуп.
- Не куда, а откуда, - прозвучал рядом голос. Золотой обернулся и увидел возникшего из кабинета старшего суперинтенданта Ли Донгона. – Вам запрещено покидать Сеул пока будет вестись расследование.
- Сеул?! Даже не страну, а только город?
- Страну, исходя из этого, тоже. Или как вы надеетесь покинуть Корею, оставаясь в Сеуле?
- Так я не надеялся оставаться в Сеуле, я неусидчивый.
- Придётся потерпеть, - хмыкнул Донгон.
- А если мне очень надо будет? Приспичит, так сказать.
- Увы, придётся решать всё в рамках Сеула, - выдержанно объяснял Донгон.
- Хотя бы по-маленькому?
- Господин Чон, с вашим образом жизни, нежеланием быть послушным гражданином, - многозначительно подчеркнул старший суперинтендант, - и привычкой нарушать законы, хорошо, если вы не начнёте ходить под себя, не говоря уже о том, чтобы переступать какие-то границы.
- О, спасибо за предупреждение, - расплылся Хосок, подписав бумагу. В конце концов, у него куча поддельных паспортов, по которым он может хоть навсегда покинуть страну. А вообще, он знает как отчалить отсюда и без документов вовсе. Но для этого пока рано. Пока что всё ещё не крайний случай. – А вы, господин Ли, главное на себя ходить не начните. А то в нашей жизни всякое случается.
- Вы продолжаете быть чрезмерно и беспричинно самоуверенным, - бросил Донгон надменно.
- А почему безумие и отвагу вы не считаете за причины?
- Замечательно, что вы признаёте своё безумие.
- Способность признать безумие – уже признак здравомыслия, - посмотрел в глаза собеседнику Хоуп, - хуже, когда безумцы считают себя абсолютно разумными. Хорошего вечера, господин Ли!
Хосок вышел из департамента с адвокатом и они сели в машину, где на заднем сидении уже сидел Чон-старший. За рулём был личный водитель. Адвокат разместился на переднем сидении, поэтому сыну пришлось присоединиться к отцу. Тот недовольно покосился на отпрыска, откладывая телефон, в котором уже решал свои бизнес-дела:
- Отвезу тебя к Хане, а сам съезжу за мамой, чуть позже приедем посмотреть на внучку, - он уже сумел немного успокоиться, облив ушатом обидных слов Хосока в участке.
- Спасибо, пап, - без кривляний сказал золотой. Не любящий быть сентиментальным, да и разучившийся правильно подавать свои чувства, которые признавал для мужчин слабостью, если они видны, Чон-старший отмахнулся вальяжным жестом руки, но в глазах его промелькнуло прощение и понимание. Будто он и сам хотел бы в молодости творить не меньше, чем его сын, и в какой-то степени гордился передрягами того, смелостью, разгильдяйством. И ему было приятно, что хотя бы благодаря этому он теперь может совать свой нос в жизнь Хосока, помогать ему, ведь когда-то давно, лет двадцать пять – двадцать назад, у него на это вовсе не было времени, и роль отца ему в полной мере сыграть не довелось.

Хана лежала в кровати и смотрела в телефоне какой-то сериал, воткнув наушники, потому что новорожденная спала рядом в кроватке. Вошедший в палату Хоуп задержал очередной шаг, чтобы его заметили, и только когда жена остановила видео и стала освобождаться от гаджета, улыбнулся и подошёл к ней ближе, присаживаясь на покрывало.
- Как неожиданно тихо, - заметил он, покосившись на бело-розовый кокон, замотанный и уложенный в колыбель.
- О, она действительно больше почти не плакала за весь день! – улыбнулась Хана, оглядываясь туда же, куда смотрел Хосок, на их дочь. – Такая спокойная. Вся в тебя.
- Я спокойный?! – шёпотом удивился Хосок. – Папа бы сейчас с тобой поспорил.
- Тебя трудно вывести из равновесия. Или расстроить. Это я нытик, так что да, дочка точно не в меня.
- Погоди, ещё и дня не прошло, может, завтра она зарядит, как Шинсок у Рэпмона. Он говорит, что они с Чжихё на стену лезут от его постоянных рыданий.
- И что они тогда делают? – заинтересованно похлопала глазами Хана.
- Ничего. Он просто постоянно орёт, - пожал плечами Хосок.
- О! – с опаской ещё раз покосилась на новорожденную девушка. – Надеюсь, такого не будет...
- В любом случае, в ближайший месяц в чоривоне тебе помогут, всё объяснят, за ребёнком приглядят специалисты, чтобы ты отдыхала и высыпалась.
- Месяц?! – испугано округлила глаза Хана. – Это так долго! Туда ведь и на две недели можно всего лишь...
Хоуп прикинул, успеет ли он разобраться с Лотосом за две недели? Точно нет. Тут и насчёт месяца сомнения имеются, особенно если начнутся суды и бюрократическая волокита. Полушуткой он заметил:
- А можно и на полтора месяца, всё зависит от самочувствия. И финансовых возможностей. Мне для тебя ничего не жалко, милая, - Хосок взял её руку, поднёс к губам и поцеловал. Но Хану замечание о полутора месяцах не утешило:
- Я тут уже неделю. Я соскучилась по дому. И по тебе.
- Я же каждый день заезжал...
- Это не то, - покачала она головой.
- А «то» тебе пока и нельзя, - тихонько засмеялся он. Хана покраснела, шлёпнув его слабо по плечу:
- Я не об этом! Ты же знаешь, что нам, девушкам, важно присутствие. Я очень люблю, когда ты дома, рядом со мной. – Она посмотрела на спящую дочку. – С нами.
- Ну... по делам фирмы я сейчас всё равно буду очень загружен. Видишь, даже в такой важный день вынужден был отлучиться... Так что, прости, если в какой-то день не смогу выбраться. Отец уже в возрасте, с него надо снимать многие дела, он и так большую часть жизни пахал, как бык.
- Я всё понимаю, - Хана пожала ту ладонь, которой держал её руку муж, - уже то, что ты в Сеуле, меня радует.
- Куда ж я из него денусь, - расплылся Хоуп, подумав: «Ебать тебя во все щели, Ли Донгон!», - папа с мамой, кстати, скоро приедут навестить тебя, - он посмотрел на наручные часы.
- О! – опять заволновалась Хана. – Боже, он наверняка что-то скажет теперь...
- Но по телефону же он ничего тебе не сказал? – решил убедиться Хосок, несмотря на заверения отца, что тот не отругал невестку за очередную девочку в семью. Его старшая сестра, с разницей в десять лет, уже подарила отцу двух внучек. Наследник никак не получался.
- Нет, он был очень вежлив и весел, - признала Хана, - но это же телефонный разговор, а не встреча.
- Не бойся, я настроил папу на позитивное мышление.
- Ты ему что-то сказал?
- Нет, просто правильно проживаю жизнь, - хохотнул Хосок, - и он начинает правильно воспринимать все подарки судьбы.

Дождавшись родителей и убедившись, что они не нападают на Хану с претензиями и не морщат нос от внучки, Хоуп отчалил из медицинского центра. В маме-то он и не сомневался, из неё вышла замечательная бабушка его племянницам, и вообще всю свою жизнь она любила любых детей, возилась с ними, никогда не повышала голоса. И хотя она была прекрасной женой отцу, во всём его поддерживающей, дома она умела порой отстоять своё, без криков, без грубости, без манипуляций; если ей казалось что-то верным, то она с пути не сворачивала, поэтому если отец бы и возмущался внучке, мать бы его в этом не поддержала. Хана чем-то напоминала Хосоку иногда его маму, такую же домоседку, но в Хане ещё меньше было характера, меньше спокойствия, замещенного покорностью.

Выспавшийся, а потому полный сил и кипучей энергии, Джей-Хоуп нашёл ближайший спуск в подземные тоннели золотых и, спустившись в них, отправился в «Пятницу». Ему требовалось расслабиться и подумать. Посоветоваться с друзьями. Когда он вернул свой телефон и прочёл всё, что было в чате, то едва сдержался от немедленных действий: поехать бы и пристрелить на месте Ханыля, Донгона, Убина. Но секты как гидры, их очень трудно уничтожить, обрубая головы, ведь живы они идеями, и подхватывать идеи могут многие, продолжая распространять их, проповедовать. Какую же тактику борьбы выбрать? Попытаться решить проблемы легально? Ну, допустим, Намджун уладит фальсификацию его налоговых отчётностей и докажет, что ничего не скрывал и всегда всё выплачивал. Но разве станет это окончательной победой? Им постоянно будут совать палки в колёса.
Поздоровавшись с Эпсилоном на входе, Хоуп прошёл внутрь и, минуя внутренние коридоры, вышел через них сразу в закрытую кабинку ресторана. Ещё в пути от Ханы он написал, что хочет оказаться там и выпить чая или кофе. За столиком уже сидели Шуга, Чимин, Вернон и Джин.
- Вы какого хрена тут торчите? – удивлённый, присел к ним Хосок.
- Кто стал батей? – стукнул его кулаком в плечо Юнги. – Проставляйся.
- Чёрт, я уже и забыть успел!
- У тебя каждый день что ли дети рождаются, что это из головы стало вылетать? – поддел его, улыбаясь, Чимин.
- Ну, знаешь ли, в таких условиях что угодно произойди – всё забудешь!
- Член там оторвёт, например, - предположил Шуга, - пока в туалет не пойдёшь, разве ж вспомнишь?
- Да ну тебя с твоими аллегориями! Рэпмон не приедет?
- Скоро будет, позвонил и предупредил, что помогал жене ребёнка укладывать, - сказал Джин.
- М-да... - многозначительно и скептично протянул Чимин.
- Что «м-да»? – с прищуром полюбопытствовал Хоуп. На столе уже стояло соджу, но он, переставив с подноса к себе поближе стакан, налил воды.
- Поизносились золотые. Раньше мир спасали, теперь подгузники меняют.
- Если их не менять, - поднял палец Юнги, - в говне утонем. Так что это тоже спасение.
- По твоей логике неженатым золотым надо устроиться нянечками и воспитателями, а не воинами становиться.
- Всему своё время, глядя на мастера Ли и нашего старика Хёнсока, можно заметить, что золотой на пенсии – это именно нянечка и воспитатель.
- Да чего он выделывается, - кивнул на Чимина Хоуп, - он сам уже заслуженный гувернёр, разве что подгузники не меняет.
- Презервативы подаёт? – захихикал Шуга. Вернон, поймавший взгляд на себе, поспешил заметить:
- Если надо будет – я сам куплю. Мастера приучили нас к самостоятельности.
- Короче, давайте выпьем! – прервал их всех Джин, разлив соджу пьющим. Вернон пытался подставить свою рюмку, но Чимин покачал головой и налил ему пиво:
- Хорош вливаться во взрослую жизнь, тебе ещё в Лог возвращаться.
- Ну, о чём я и говорил – гувернёр! – подмигнул друзьям Хосок.
- А если борьба с Лотосом затянется, - задумался Вернон, - на год или два...
- Типун тебе на язык! – замахал рукой Шуга. – Святые бодхисатвы, этого ещё не хватало!
- Но нельзя же исключать...
- Действительно, нельзя, - согласился с ним Джин, - в конце концов, если придётся искать истоки этой секты и ехать в Китай...
- Обратимся к твоему шурину за помощью? – засмеялся Хоуп.
- Не напоминай, - вздохнул стоматолог, - я и так стараюсь не думать о том, что являюсь частью семьи Дзи-си. Хоть Вики и перестала считать его своим отцом, отрекшись от него, но факт остаётся фактом, да и от других родственников она не открещивалась.
- Но другие-то вроде ничего, сносные? Тот же Хангён. Хотя скользкий тип, не спорю.
- Ага, ещё и наши с Вики дети будут того же родства, - поохал Джин. Стараясь быть тактичным, Хосок осторожно задал вопрос на эту тему:
- А у вас как по этому поводу на горизонте там... всё без изменений?
- Пока да, - Джин нахмурил брови, показывая мимикой, что не разделяет озабоченность жены, - мне бы, честно сказать, и всё равно, есть дети или их нет, но Вики так мечтает испытать материнство... разве я могу отказаться участвовать в этом процессе? – улыбнулся он. – Рэпмон сына укладывает, я вот укладываю жену, что намного приятнее.
Дверца в кабинку открылась и на пороге появился Ю Ёндже. Войдя, он прикрыл за собой и начал жать всем руки.
- О, а вот и крёстный нарисовался! – приподнялся Хосок, радуясь появлению лучшего школьного друга.
- Эй, почему он?! – с претензией стукнул рюмкой по столу Юнги.
- А я загадал, что кого первого увижу – Ёнгука, Дэхёна или его, тот и будет...
- А я? – потыкал себя в грудь Шуга.
- А ты буддист.
- Да ёб вашу мать! – негодующе взмахнул руками он. – Вы все сговорились что ли? Хосок, говна кусок, а ты сам кто?
- Так не меня ж крестить будут, а мою дочь. А у меня все, и родители, и Хана христиане.
- Ебать я влип конечно в этом Логе, - возмущаясь, поозирался Юнги в поисках поддержки и остановил взгляд на Чимине: - А в буддизме есть какой-нибудь похожий ритуал или обряд, чтоб иметь какое-то отношение к кому-то? Я ж типичный верующий, я ни хрена не знаю о религии, которую исповедую.
- А что ты на меня смотришь? – засмеялся Чимин. – Я атеист, вертел я все эти заморочки с необъяснимым и незримым.
- Хитрожопо, - прищурился Юнги, оценив.
- Давно в Сеуле? – переключился Хоуп на Ёндже.
- В обед прилетел. Судя по всему, обстоятельства требуют концентрации наших сил. – Получив кивок в ответ, Химик продолжил: - Мы через Наташу пытались отыскать всех людей, кто делал татуировки «ом мани падмэ хум», но у неё нет связей во всех салонах, поэтому не совсем перспективный поиск. У неё в «Ямазаки» никто таких татуировок не делал вовсе.
- Так у неё в основном япошки тусуются.
- Да, но не думаешь же ты, что нет ни одного японца, который вступил бы в секту?
- Ну, наверное, есть, но они должно быть в Японии, а потому меня сейчас не волнуют. Когда Гук прилетит?
- Дня через два-три. Нам пока что нужно затаиться и хорошо всё спланировать.
- Я в планировании не силён, поэтому пока вы думаете – я выпью, - подлил себе ещё Юнги, - как придумаете, скажете, что делать. Выпьем же за... кстати, Хоуп, как дочь назвал?
Тот оторвался от разговора с Ёндже и растерянно посмотрел на спрашивающего. Шуга подождал какое-то время и, не дождавшись, считал информацию с лица золотого:
- Вы что, имя ещё не придумали?
- Нет.
- Чем вы вообще занимались девять месяцев?!
- А тебе всё-то покажи да расскажи! Не в скрэббл* явно играли, ища подходящее название.
- А можно я тогда ей имя придумаю?
- А у тебя есть готовый вариант?
- Вот так сразу нет – подумать надо.
- «Вот так сразу» ни у кого нет, а когда начинаешь думать – процесс растягивается на девять месяцев и больше.
- Не, ну у меня есть зачётные имена, но я их для своих детей берегу, и с тобой делиться не буду, - дверь в кабинку стала открываться, а Юнги тем временем договаривал: - Мы с Джинни кстати сошлись в имени для дочки, но с мальчиком сложнее...
Распахнув дверь, на пороге застыл Намджун.
- Что?!
- Эээ-это так, наброски на будущее, - поспешил уточнить Шуга.
- Будда, не пугай меня! У меня ж сердце слабое. Мне уже дети всюду мерещатся, с Шинсоком намучились сейчас. Чжихё ему спела, я ему спел, музыкальную погремушку крутили, никак не хотел притихнуть!
- Если б ты мне пел, я бы тоже не уснул, - сказал Хосок, - ты уверен, что пел, а не рэп читал?
- Ну я дурак совсем что ли?
- Погоди, не садись там, - поднялся Чимин, освобождая место рядом с Шугой.
- А что такое?
- Дай я рядом с Ёндже сяду, та сторона у нас не для овуляшек, я на эту случайно попал.
- Так, блин, иди в жопу, Чимин!
- В жопе все вы со своими бытовухами, и меня туда слать не надо.
- А на старости будешь нам завидовать!
- Предпочту героически скончаться в каком-нибудь Кандагаре, не дожив до этого маразма, - он подсел к Ёндже и, налив ему и себе по соджу, чокнулся: - За здравомыслие, друг мой.
- За здравомыслие, - поддержал тот его и они выпили.
- Он такой же ненадёжный друг на этой стороне, как и я, - улыбнулся Чимину Джин.
- Я верю в Айли, она – друг надёжный.
- Нет, так-то мы собираемся заводить детей, - поправил Ёндже, - но пока слишком рано...
- Так, сейчас доболтаетесь, я вообще из-за столика выйду! Ни одного единомышленника, - он посмотрел на Вернона. Тот потряс головой:
- Я из неопределившихся. Можно воздержаться?
- Ох уж эти американцы, из-за вашей вечной неопределённости в половой классификации стало вариантов, как пород собак – на любой вкус! Послушать, так если у чёрного и белого рождается мулат, то у мужчины и женщины всегда должен рождаться гермафродит, биологию и эволюцию учить не модно.
- Ага, - подхватил Хоуп, - зоофил по отцу, лесбиянка по матери, транссексуал по деду, бэдээсэмщик по профессии.
- Пидорас по жизни, - заключил Шуга.
- Какие же вы – азиаты, националисты, - без обид, но с утомлённым смехом заметил Вернон, - когда-нибудь эта тема от меня отъедет?
- Прости, - похлопал его по плечу Чимин, - все люди живут стереотипами и редко умеют останавливаться в своих банальных и приевшихся шутках. Для меня западнее семьдесят пятого градуса восточной долготы** тоже два варианта развития событий: либо я жру собак, либо летучих мышей. Зависит от того, стану ли я объяснять, что не все люди монголоидной расы на земле китайцы.
- И от того, говорил ли ты минутой назад, что породы собак - на любой вкус. Ты их реально жрёшь? - подколол Хоуп, получая за это тяжёлый взгляд просящий заткнуться.
- Национализм внутри одной нации - интересненько, - подгрёб к себе тарелку с закусками Шуга и взялся уминать.
- Ладно, грешен, - признал Вернон, - я тоже вас от ханьцев до Лога не отличал. И Сеул от Пхеньяна.
- И мы ещё националисты, - погрозил пальцем Юнги. – Мы хоть знаем, что столица Штатов – Нью-Йорк.
- Вашингтон, - произнёс Ёндже.
- Что?
- Столица Штатов – Вашингтон, - повторил Химик.
- Да ладно?!
Вернон засмеялся. Шуга поморгал, вдумываясь в полученные сведения.
- Нет, серьёзно? Кроме шуток? Нью-Йорк – не столица?
- Нет, - подтвердил Намджун.
- А почему тогда... так. Стоп. И много людей знает, что Вашингтон столица? – Все присутствующие за столиком подняли руки. Юнги провёл по ним глазами. – Ну ясно. Нет бы поддержать и сказать, что тоже заблуждались!
- Ну, я же сказал, что путал ваши города! – напомнил Вернон. – Думаю, что на самом деле в мире очень много людей, которые представления не имеют о том, как живут в других странах.
- Есть те, кто не знает, как в других городах живут, - вздохнул Ёндже.
- А есть те, кто не знает, как живут соседи, - подытожил Хоуп. – Всё зависит не от национальности, а желания и умения человека видеть дальше своего носа. К сожалению, на земле куда больше людей, которым просто плевать, как живут другие.
- А нам не плевать, - тихо констатировал факт Джин.
- Да. Но Белому лотосу кажется, что это неправильно, - вернулся к главной их проблеме Джей-Хоуп, - они считают, что переживать за чужие жизни и пытаться спасти их – это глупость.
- Потому что это для них не собственная жизнь – чужая, - сказал Юнги, - для нас чужих нет. Мы живём на одной планете, мы все имеем одинаковые сердца и мозги, мы все испытываем боль и страдания. И быть чужим, наверное, это быть равнодушным. То есть, ты сам себя чужим делаешь. И в таком случае Белый лотос – чужой в Сеуле. И от него надо избавиться.
- Или заставить понять, кто тут свой, а кто – чужой.
- Такие люди добровольно вряд ли отступят, - посмотрел на друга Ёндже.
- Ну, тогда избавиться, - принял Смотрящий версию Шуги.
- За избавление от Лотоса! – поднял тост Чимин и осушил рюмку залпом.

Примечания:

*скрэббл – настольная игра, известная в России как «эрудит», составление слов из имеющихся фишек с буквами

**по 75 градусу в.д. примерно проходит западная граница Китая