20
Я последовал за Жан-Феликсом в основное хранилище. Он подошел к огромному стеллажу, извлек оттуда одну за другой три завернутые в покрывала картины и закрепил на рельсе, оборудованном специальными крюками. Затем осторожно убрал с каждого холста защитную ткань.
Вуаля! - И отступил в сторону, гордо представляя мне первую из картин.Я увидел изображение, выполненное с типичной для Алисии фотографической реалистичностью. На холсте с точностью до мельчайших деталей была запечатлена авария, в которой погибла ее мать. Тело женщины безвольно лежит на руле. Она вся в крови. Не возникает сомнений: женщина мертва. Ее душа в виде большой птицы с желтым оперением, отделившись от тела, устремляется ввысь, к небесам.- Ну разве не шедевр? - тихо произнес Жан- Феликс, глядя на картину. - Потрясающие цвета: желтый, красный, зеленый... Я прямо тону в этой радуге. Здесь столько радости...Я бы не выбрал слово «радость». Возможно, «тревога»? Я не был уверен в своих чувствах относительно этой картины.Мы перешли ко второй работе: Иисус на кресте, если я верно интерпретировал увиденное.Это Габриэль. Невероятное сходство, - прокомментировал Жан-Феликс.На холсте и вправду оказался портрет Габриэля, которого Алисия изобразила в виде распятого на кресте Христа: из ран текут алые струйки, на голове терновый венец. Глаза не были опущены. Наоборот, они смотрели прямо на зрителя - немигающие, полные муки и безмолвного упрека. Они прожигали насквозь. Я подошел чуть ближе. Меня заинтересовал необычный предмет, привязанный к торсу Габриэля, - винтовка.Из этого оружия его и убили? - спросил я.- Да. - Жан-Феликс кивнул. - По-моему, винтовка принадлежала Габриэлю.Алисия написала картину до убийства, верно?Примерно за месяц до трагедии. Пытаетесь определить, что творилось у нее в голове? - проговорил Жан-Феликс, показывая мне третью картину.Третий холст был больше остальных.Эта - вообще нечто невероятное. Отступите немного назад, чтобы лучше видеть, - посоветовал он.Я послушно отошел на несколько шагов, а потом взглянул на картину - и невольно усмехнулся, Передо мной висел портрет тетки Алисии, Лидии Роуз. Теперь стало очевидно, что именно так возмутило Лидию: нагая тучная женская фигура возлежала на крошечной кровати, прогнувшей- ся под огромным весом. Алисия изобразила тетку чудовищно, гротескно толстой. Жирная плоть изливалась из кровати и текла по полу, заполняя комнату, струилась и завертывалась, словно волны заварного крема.Господи, - выдохнул я. - Жестоко.А по-моему, очень забавно, - Жан-Феликс взглянул на меня с любопытством, - Вы знакомы с Лидией?Да, недавно я к ней наведался.Ясно, Вы аккуратно выполняете домашнее задание... А я ни разу не видел Лидию. Кстати, Алисия се ненавидела.Да. - Я кивнул. - Это понятно по картине.Жан-Феликс начал осторожно убирать холсты.А можно еще раз посмотреть «Алкесту»? попросил я.Конечно. Пойдемте.Я проследовал за Жан-Феликсом по узкому проходу, и вскоре мы очутились в дальнем конце галереи. Передо мной предстала огромная стена, на которой висела только «Алкеста». По-прежнему прекрасная и загадочная, ровно такая, какой я ее запомнил: обнаженная Алисия стоит перед мольбертом в своей мастерской. В ее руке кисть с кроваво-красным. Я стал рассматривать ее лицо на холсте. И вновь не смог уловить его выражение.- Не могу расшифровать! - Я озадаченно нахмурился.- Все верно. Смысл послания автора - как раз и есть отказ от всякой коммуникации. Эта картина - о молчании.- Не совсем вас понимаю, - проговорил я.-В любом произведении искусства кроется тайна. Молчание Алисии и есть ее секрет. Ее мистерия, в религиозном смысле. Вот почему она назвала картину «Алкеста». Вы читали Еврипида?Я удивленно воззрился на Жан-Феликса.Нет? - догадался он. - Обязательно прочтите, тогда вы все поймете.Я кивнул - и вдруг случайно увидел на холсте то, чего раньше не замечал. И склонился поближе, чтобы рассмотреть. На столе, на заднем плане картины, была изображена миска с фруктами сбор из яблок и груш. На красных яблоках Алисия нарисовала крошечные белые точки, которые оказались маленькими вертлявыми червями, копошащимися внутри и поверх фруктов. Я указал на них.Это... - не решился договорить я.Да, - Жан-Феликс кивнул. - Опарыши.Потрясающе, Интересно, что они символизируют, - пробормотал я.Блестящая работа. Подлинный шедевр. Жан-Феликс грустно вздохнул. - Знали б вы Алисию раньше! Я не встречал человека интереснее, - шепнул он, словно та могла нас услышать, - Большинство ведь неживые, понимаете? Бредут, будто во сне, и так всю жизнь... Зато Алисия была потрясающе живой! От этой женщины невозможно было отвести глаз! - Жан-Феликс окинул долгим взглядом обнаженную фигуру Алисии на холсте. - И невероятно красивой, - едва слышно произнес он.Я вслед за Жан-Феликсом снова перевел глаза на изображение тела Алисии. Но там, где он усматривал красоту, я видел лишь боль. Видел ужасные раны и шрамы, которые бедняжка пыталась нанести сама себе.Алисия когда-нибудь рассказывала о своей попытке самоубийства? - Я спросил наугад, по попал в цель.Вы в курсе?... Конечно, рассказывала.После кончины отца, верно?-Она прямо разваливалась на кусочки. Жан-Феликс снова кивнул. - Просто не представляла, как жить дальше - не как артист, а как человек. Алисия очень ранима, И когда отца не стало, она не вынесла. Это ее добило.Наверное, она очень любила отца...Жан-Феликс издал сдавленный смешок и изумленно на меня взглянул.Вы серьезно?Не понял.- Алисия не любила отца. Она его ненавидела! Презирала!Вам так Алисия сказала? - не веря своим ушам, спросил я.Конечно! Она возненавидела своего папашу еще в детстве, с того самого дня, как погибла ее мать,- Зачем же тогда пытаться покончить с собой после смерти нелюбимого отца? Если не из-за горя, то из-за чего? - удивился я.Может, из-за чувства вины? Кто знает... Жан-Феликс пожал плечами.«Он недоговаривает!» - мелькнуло у меня в голове. Что-то не сходилось. Было во всем этом нечто неправильное.И тут у галериста зазвонил телефон.Простите, - сказал он и отвернулся, чтобы ответить. Я различил, что звонила женщина. Разговор оказался коротким; они с Жан-Феликсом назначили встречу.Я перезвоню, детка, - проговорил он в трубку и нажал на кнопку отбоя, - Еще раз прошу прощения.Ничего страшного. Ваша девушка?Просто подруга, - рассмеялся он. - У меня много друзей.«Еще бы!» - подумал я и тут же ощутил к Жан- Феликсу легкую неприязнь. Даже не мог объяснить почему.Чуть не забыл! Алисия, случайно, не упоминала имя врача? - как бы невзначай поинтересовался я, пока мы шли на выход.Врача?Ну после попытки самоубийства ее же наверняка осматривал врач... Я пытаюсь его разыскать.Жан-Феликс задумался.Вроде был какой-то врач, - после небольшой паузы произнес он.Фамилию не припомните?Галерист помолчал пару мгновений, затем решительно тряхнул головой:- Нет. Извините. Честное слово, не помню.- Если вдруг всплывет в памяти, не могли бы вы связаться со мной?- Конечно. Но это вряд ли. - Жан-Феликс нерешительно посмотрел на меня и вдруг тихо спросил: - Хотите совет?Хочу.Чтобы помочь Алисии, дайте ей кисти и краски. Позвольте рисовать. Так - и только так - она заговорит с вами. Посредством живописи.- Любопытная мысль. Спасибо за совет, мистер Мартен.- Для вас - Жан-Феликс. Когда увидите Алисию, передайте, что я ее люблю.Он широко улыбнулся, и я снова почувствовал легкое отторжение. Было в этом человеке что-то... непереносимое. Я не сомневался: он находился в очень близких отношениях с Алисией. Они были знакомы долгое время, и она очень нравилась Жан-Феликсу, но любил ли он Алисию по-настоящему? Верилось с трудом. Я вспомнил, с каким выражением лица Жан-Феликс смотрел на «Алкесту». Да, в его глазах светилась любовь, однако это была любовь к произведению живописи, а не к самому автору. Жан-Феликс благоговел перед искусством. Иначе он навестил бы Алисию в Гроуве и не бросил бы ее одну. Это уж точно. Мужчина никогда не оставил бы женщину таким образом - если б любил ее по-настоящему.