Глава 45
Как Стас ни переживал, но свадьба прошла замечательно. Волновался он страшно. А когда в ЗАГСе была произнесена заветная фраза: «Объявляю вас мужем и женой!» – Стас расслабился. Удивительно поладили между собой гости и родственники с обеих сторон. И Нине понравилась мама Стаса – Лариса Евгеньевна. А потом подарки, подарки… Самым ценным и приятным был подарок отца Нины, который через стол бросил молодым ключи от квартиры. И снова поразила Стаса Андрияненко. Мажорка сделала подарок в своем непредсказуемом стиле. Когда мама Стаса при всех преподнесла ему альбом со всеми его детскими фотографиями, которые она только смогла сохранить, жених немного сконфузился. Конечно, на фоне подаренной квартиры, охотничьего карабина «Сайга» и сертификата на двухлетнее посещение массажного салона подарок мамы как-то…
Но вот немного притушили свет, загорелся экран на дальней стене ресторана, и на эстраду вышла Вера в черном концертном платье. И она запела, а на экране стали проходить фотографии Стаса – одна за другой. Шоу получилось великолепным.
***
Игнатьев спустился на парковку бизнес-центра, но сел не в свою машину, а в другую – с затемненными стеклами, стоявшую напротив. Человек, сидевший внутри и ждавший Игнатьева, приподнял руку, поправляя воротник рубашки под пиджаком. Блеснула в полумраке запонка с гравировкой в виде буквы «F».
– Я не люблю такие рандеву, – сказал человек в машине.
– Ситуация вышла из-под контроля, – угрюмо ответил Игнатьев. – Тебе не кажется?
– Уточни.
– Я забрал заявление, как мы и договаривались, и она вышла. Но на все остальное я не подписывался!
– Твои предложения?
– Я ее снова посажу! – резко бросил Игнатьев.
– Никого ты сажать не будешь. Я знаю: у тебя проблемы. Постараюсь тебе помочь, но и ты должен соблюдать правила.
– Но моя Арина… – проворчал Игнатьев.
– А что Арина? – спокойно возразил мужчина. – Ей не двенадцать лет, она без тебя разберется.
– Если я должен терпеть – я хочу знать, ради чего все это!
– Скоро узнаешь. Это все?
– Все, – вынужден был ответить Игнатьев.
– Тогда не будем тратить ни мое, ни твое время.
Выйдя из машины, Игнатьев посмотрел, как она резко рванула с места и скрылась на пандусе выезда из подземной парковки. Стиснув челюсти, Игнатьев с большим трудом сдерживал бешенство.
***
И уже в самом конце праздника, когда даже Андрияненко забыла о тревогах сегодняшнего и предыдущих дней, к их столу подошел Курмакаев: – Простите, парни, что отрываю от веселья. Но Аверьянов у нас теперь счастливый женатик, а вот нам придется попахать. Есть новые данные по исчезнувшему гражданину Шелесту. Год назад привлекался за торговлю курительными средствами. Проходил под кличкой «Купец».
– Так это он – «Купец»? – задумчиво переспросил Илья. – Дело в том, что мать Городецкой слышала, как дочь кому-то говорила: «Купец меня достал, а послать на фиг в лицо страшновато».
– Завтра утром первым делом едете в общежитие, – приказал Курмакаев. – И проводите повторный обыск его комнаты. А сегодня – гуляем!
Курмакаев вернулся за столик к жене. Андрияненко проводила его взглядом, а потом посмотрела на экран. Там было финальное фото клипа – фотография счастливых Стаса и Нины. Вера поздравляла молодых. А потом Лиза поймала взгляд Арины. Девушка смотрела с какой-то легкой тревогой.
***
Обыск в комнате общежития был несложным. Да и что можно спрятать в маленькой комнате, имевшей минимум мебели, у хозяина, имевшего минимум одежды? Илья и Мажорка пролистали все учебники и книжки. Тщательно проверили все полки, ящики шкафа на предмет тайников. В ящике стола Илья нашел какие-то квитки.
– Посмотри-ка, – показал он Андрияненко, – билет на электричку. Неделю назад катался. До платформы «Семьдесят шестой километр».
– Предлагаешь поехать туда? – прощупывая зимнюю куртку хозяина, спросила Андрияненко.
– Рано. Продолжаем искать.
Не прекращая поисков, Андрияненко приложила к уху телефон:
– Слушаю, Илья Сергеевич.
– Елизавета, – голос Васильева был заметно напряженным, – к сожалению, пришло время для таких звонков.
– Начало так себе, – не оценила Андрияненко.
– Мы начинаем выплачивать по кредиту. И я вынужден напомнить: если вам не удастся найти причину, чтобы объявить господину Игнатьеву эвент оф дефолт, то все усилия были зря.
– Я понимаю, – ответила Лиза, присев на корточки и глядя, что блестит в трещине между плашками старого паркета.
– Рано или поздно он начнет обо всем догадываться. И тогда все пропало.
– Я понимаю, понимаю, – ответила Андрияненко, вставая на колени и разглядывая странную блестящую штучку.
– Может быть, вам постараться поискать среди сотрудников Игнатьева слабое звено? Кого-нибудь, кто согласится дать информацию о незаконных тратах в обход совета директоров?
– Илья Сергеевич, я все знаю. – Андрияненко поднялась в поисках чего-то острого. Увидев на полке отвертку, она взяла ее и снова вернулась к паркету. – Я думаю об этом все время, но… но сейчас я об этом думать не могу. Проблему я поняла. Буду решать. До свидания.
– Что там у тебя? – подошел Илья.
Андрияненко осторожно подцепила плашку паркета отверткой, и со второго раза у нее поучилось. По полу покатилась женская сережка. Найдя в телефоне фото сережки, которая была на убитой Городецкой, она показала Федосееву.
– Абсолютно одинаковые, – сказала Лиза. – Вот теперь нам точно надо ехать на «Семьдесят шестой километр»!
– Ну ладно, – согласился Илья, прихватив с полки фотографию, на которой Городецкая стояла в обнимку с Олегом Шелестом.
Андрияненко и Илья шли по поселку. Надо было как-то понять, где искать Шелеста. Или понять, зачем он сюда приезжал. Илья пространно стал говорить, что в работе оперативника главное не умение руку выкрутить подозреваемому, а умение войти в доверие свидетелю. Андрияненко указала рукой на тетку лет шестидесяти с большой лопатой, расчищавшей возле дома дорожку от снега. Илья усмехнулся и подошел к женщине.
– Бог в помощь! – излучая позитив и благодушие, сказал он.
– Чего надо? – обернулась тетка и смерила Илью неприязненным взглядом.
– А что так неприветливо? – попытался улыбнуться Илья, но тетка взяла лопату на изготовку, как винтовку со штыком, и угрожающе посмотрела на него: – Чего надо, говорю?
– Мы из полиции, – уже без улыбки сказал Илья, мельком глянув на Андрияненко и предъявляя тетке удостоверение. – Вы вот этого человека здесь в последние дни не видели?
Он протянул фотографию Шелеста, и, к огромному удивлению Ильи, женщина почти сразу кивнула:
– Видала, – уверенно заявила она. – В магазине водку брал. Он вон там живет, где старые дачи. Снимает, видать, там их почти все сдают.
– А показать можете,в какой именно? – оживилась Андрияненко.
– Да вон, она отсюда видна, – махнула женщина рукой. – С острой крышей.
Сыщики прошли по почти пустынной улице в дальний конец поселка. Здесь снег уже не чистили централизованно, да и улицей это место можно было назвать с натяжкой. Старые дома, деревянные заборы, запущенные фруктовые сады. Идти пришлось, утопая в снегу.
Домик, на который показала женщина, стоял особняком, от забора остались одни воспоминания. Сам дом выходил одной стороной на небольшое озеро, и этот факт значительно увеличивал его ценность. Из трубы вился дымок – на это оперативники сразу обратили внимание.
– Что делать будем? – спросила Андрияненко своего более опытного в задержаниях коллегу.
– Там пацан-студент, а не серийный убийца, – хмыкнул, высокомерно глянув на Андрияненко, Илья. – Пошли.
Поднявшись на крыльцо первым, Федосеев постучал в дверь. Потом для солидности еще и пару раз ударил ногой:
– Шелест, открывай!
Неожиданный выстрел из дома выбил кусок древесины из дверного косяка рядом с головой Федосеева. Андрияненко рванула Илью на себя, и они оба рухнули в снег.
– «Там пацан-студент», – передразнила Лиза.
– Я сзади зайду. Отвлекай! – вытаскивая из кобуры пистолет, велел Илья, зло нахмурившись.
Андрияненко дождалась, пока Федосеев скроется за углом. Потом отошла от двери в сторону и закричала:
– Олег! Выходи! Не будь кретином!
Изнутри снова раздался выстрел, и в верхней части двери появилось несколько отверстий. «Дробью стреляет», – подумала Лиза. И вдруг внутри что-то с грохотом опрокинулось, зазвенело разбитое стекло, упала какая-то мебель. Андрияненко бросилась к двери, выбила ногой то, что от нее осталось, и влетела внутрь. Шелест лежал на полу в очень неудобной позе, а навалившийся на него сверху Федосеев заламывал ему за спину руки и надевал наручники.
– Вы меня лучше застрелите! Скажите, что сопротивлялся! – со злостью выкрикивал Шелест.
– Щас! – усмехнулась Андрияненко, помогая Федосееву поднять парня на ноги и усадить на стул посреди кухни. – Искали тебя, искали, а теперь застрелите.
– Я все равно жить не буду.
– Из-за Юли, да? – наклонилась к нему Лиза. – Рассказывай. Учти, что мы много знаем. Мы у тебя в комнате ее сережку нашли. И мы знаем: она у нее выпала, когда ее убивали. Так что давай разговаривать, парень.
Олег сидел, уставившись в пол. Потом решился и начал говорить, глядя куда-то в окно на заснеженный лес:
– Она меня бросила. Ей фотограф по вкусу пришелся, хоть она его и не любила, но у него, видите ли, перспективы, а у меня…
– У кого у него? – тихо спросила Андрияненко.
– У Майка! – зло ответил Шелест.
– И поэтому ты…
– И поэтому я ее задушил! – с вызовом, громко, сказал Шелест. – Нет, я не хотел, так получилось, я вроде как отключился! А потом понял, что сделал, ну и решил – получай, сволочь!
– Угнал тачку, закинул в багажник труп. Решил подставить?
Шелест кивнул, покусывая от напряжения губы. За спиной он то сжимал, то разжимал кулаки.
– А теперь совесть замучила?
– Нет. Не совесть. Просто я ее любил. И мне без нее тошно…
– Ладно. – Федосеев поднял Шелеста со стула. – Поехали. Закрыли дело.
________________________________
ТГ - 🦈💜Lazutchenkoo/фанфики💜🦈
TikTok&Instagram - liza.irafan
Всех люблю💜