Ирония Джокера

ГЛАВА 23

«Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем,

 кто прочь бежит, кидается на шею»

У. Шекспир

Покинув кабинет Дона, парни молчали, переглянулись и вышли на улицу из особняка.

У Адольфо от услышанного болезненно сжималось сердце. Он не мог понять причину принятого Джеммой решения, зная четко, что лично он не сможет и дня прожить без осознания, что девушка рядом, и он может обеспечить ее безопасность, просто прижать к себе и вдохнуть ее аромат. Он ходил по территории, как тигр в клетке, перебирая в голове все ситуации, которые могли заставить Джемму, решиться одной вернуться в эту чертову Америку, отказавшись от охраны.

— Что я сделал такого в прошлой жизни, раз судьба так жестока ко мне в этой? Почему она отнимает у меня последнюю возможность быть рядом с моей малышкой? Я же не претендую на большее, просто люблю и хочу быть рядом. Готов смириться с ее выбором, но не могу принять ее решения остаться одной, находясь за 9 000 км от меня и Семьи. Мы просто сойдем с ума, — к горлу Адольфо подступил ком, хотелось кричать от несправедливости и отчаяния.

Джемма сидела, закрыв глаза, в своей комнате на мягком ковре, обхватив колени руками, слушая через наушники Моцарта. В душе была пустота.

Она не услышала, как в дверь постучали, а потом в комнату вошел бледный Адольфо, у которого впервые в жизни так громко стучало сердце.

Мужчина минуту стоял на пороге комнаты и смотрел на уткнувшуюся подбородком в свои колени Джемму. Потом подошел, сел с ней рядом, обнял и прижал к себе.

Она открыла глаза, одной рукой сняла наушники, отложив их на ковер, а второй погладила сильную руку Адольфо, который лицом окунулся в ее волосы. Минут 15 они просто молчали.

— Почему? — нарушил тишину Адольфо.

— Надо разобраться в себе, — Джемма тяжело вздохнула и встала, а за ней следом поднялся и мужчина.

— Тебя что-то беспокоит? Я сделал что-то не так? — в его глазах сейчас читалась тревога и безграничная нежность.

— Разве ты можешь что-то сделать не так? — она улыбнулась, но ее бледность вызвала тревогу Адольфо. — Просто беспокоит, что я стала слишком зависима от тебя, — от этих слов у Адольфо перехватило дыхание. — Ты вынужден постоянно быть со мной рядом, я лишаю тебя возможности строить свою личную жизнь, быть счастливым, завести семью. Меня это тяготит, ведь я хочу, чтобы ты был счастлив, Адольфо, а не нянчил меня до тех пор, пока я не выйду замуж, а если не захочу выйти, то всю жизнь. Это нечестно по отношению к тебе.

— Джемма, послушай меня. Я счастлив только когда рядом с тобой, — сейчас он взял ее руки в свои и слегка сжал.

— Но так не должно быть.

— Так было с первого дня нашего знакомства. Помнишь, когда это произошло?

— Мне тогда исполнилось 7, — она улыбнулась, глядя в такое родное лицо.

— А мне 15, — он смотрел ей прямо в глаза. — В тот миг я подумал, что этот ангелочек с зелеными глазами и с волосами по пояс, которая и пяти минут не могла усидеть спокойно на одном месте, послана мне в жизни свыше. Вспомни, что ты сделала, когда нас представили?

— Не помню, — Джемма растерялась. — Неужели нашкодила?

— Нет. Ты сделала меня самым счастливым подростком на свете, — она удивленно подняла брови. — Сначала мы смотрели друг на друга. Как маленькая леди, ты сразу поняла, что мне понравилась, а потом попросила наклониться, обняла меня и сказала: «Я буду любить тебя всю жизнь, не переживай».

— Ты все это помнишь?! — на щеках девушки появился румянец.

— Я этим живу, Джемма. И нахожусь рядом не по приказу Дона, а потому что мне это жизненно необходимо. Это мой выбор своей судьбы, свое представление счастья и любви мужчины к женщине, — он держал ее руки своими, нежно поглаживая. Его прикосновения всегда успокаивали Джемму, сколько бы лет ей ни было. Адольфо действительно стал частью ее жизни. — Джемма, — продолжил он, — почему ты отвергаешь мое присутствие? Только ответь честно.

— Потому, что я сильно к тебе привязалась, Адольфо. Поняла, что как эгоистка строю свою жизнь, а ты не можешь этого сделать, так как все время со мной. А еще я стала сравнивать с тобой мужчин, — она потупила взгляд, — а еще... но она не нашла сил продолжить. — Адольфо приподнял ее за подбородок, посмотрел в эти зеленые, манящие красотой глаза.

— Малышка, хоть этого нельзя говорить, я не имею на это права, но я люблю тебя все эти годы. Люблю не как троюродный брат, а как мужчина любит ту единственную, ради которой готов рискнуть всем, пожертвовать собой, своей жизнью, лишь бы сделать тебя счастливой. Ничего не могу и не хочу делать с этим чувством. Оно идет от сердца, и его я пронесу через всю жизнь. И я счастлив, что могу любить тебя.

— Я думала, что это отношение старшего брата к сестре, — ее щечки сейчас были залиты милым румянцем, а он отрицательно покачал головой.

— Нет, малышка. Я сначала тоже пытался себя в этом убедить. Но потом нашел смелость и признался сам себе, что люблю тебя. Понимаю, что это запретная любовь, но рад, что сейчас тебе признался в ней. Кого бы ты ни выбрала в свои спутники, я всегда буду тебя любить, оберегать. Ты смысл моей жизни, Джемма, и останешься им до конца моих дней.

— Но как же это тяжело! И как-то неправильно, — голос Джеммы был тихим и грустным. — Я с детства гордилась, что у меня есть старший брат, который заменил мне многих: в каких-то вопросах маму, друзей. Ты всегда был мудр и помогал принимать решения, когда я взрослела, терпел мой взрывной характер, защищал меня от нападок сына Антонио Марино, предостерегал от ошибок, радовался всем успехам. Я считала, что характер наших отношений — норма для таких родственников, как мы. А потом стала чувствовать, что это что-то другое, вроде как мы незаметно перешли грань родственных отношений, слишком прониклись друг другом, — она подняла свой взгляд на бледного Адольфо, который погладил ее по голове.

— И что это? Как ты это чувствуешь?

— Мне кажется, что я начала испытывать к тебе не просто симпатию и любовь к брату, — она снова опустила глаза в пол, как подросток. — Но это недопустимо, с этим надо разобраться. Поэтому я не хочу, чтобы кто-то меня сопровождал. Мне надо побыть одной. И сколько на это уйдет времени, не знаю. Надеюсь, что разлука все поставит на свои места. Мы должны идти каждый своим путем.

Он прижал ее к себе, но сейчас это не было похоже на простые обнимашки, как обычно между ними, а в больших и крепких руках мужчины была нежная девушка, смущенная и робкая, ранимая и нерешительная, которая ощущала тепло любящего ее человека, слушала его дыхание и стук сердца, которое сейчас билось совсем иначе.

Джемма подняла голову вверх, посмотрев на Адольфо, черные глаза которого наполнились слезами при виде слез девушки, которые просто капельками стекали по розовым от смущения щекам. Оба понимали, что им вряд ли суждено быть вместе. И в этот миг так стало от этой мысли тяжело, а в сердцах почему-то закралась удушающая тоска, сдавливающая изнутри тисками.

Адольфо своими осторожными поцелуями покрыл лицо Джеммы, и на его губах оставался привкус соленых слез его малышки. А потом незаметно для себя они потянулись губами друг к другу. Нежный поцелуй чистого, как их слезы, чувства, у кого-то многолетнего, а у кого-то зарождающегося, заставил забыть обо всем, что тревожит. Он трепетно касался своими губами сладких, пухленьких губ человечка, который заполнил собой всю его жизнь, а она... она просто доверилась своему чувству и желанию, неумело, робко отвечая на ласковые прикосновения губ мужчины. И этот поцелуй для обоих стал как будто знаковым в жизни.

Он сидел под деревом, всматриваясь в звездное небо, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами и теми эмоциями, которые вызвал их с Джеммой поцелуй. Сердце Адольфо готово было выпрыгнуть от любви и осознания того, что она ему первому в своей жизни ответила на поцелуй. И сейчас вспомнилось, каким тяжелым было время их расставаний на время его учебы в университете и службы в армии. И хоть он приезжал сюда раз в месяц, будучи студентом, и по мере возможности, когда служил, этого времени было недостаточно для того, чтобы налюбоваться своей девочкой, пообщаться и снова прожить хотя бы несколько недель, месяц вместе с ней. Потом ее отъезд в Америку на учебу, начало работы в полиции. Последний год он все время был с ней рядом. И это было счастьем. Теперь он понимает, что ревновал и ревнует, когда слышит и видит отношение к Джемме Алекса. Боится, что она примет чувства Харрисона или кого-то другого, но у нее на это есть право, и он это осознает четко.

— Я за себя спокоен. Как показала жизнь, я однолюб, — вел внутренний разговор сам с собой Адольфо. — А Джемме действительно нужно время. Все оказалось слишком сложным.

Его мысли прервал голос Дона, севшего рядом и внимательно посмотревшего на него. Несколько минут они молчали, оба всматриваясь в звездное небо.

— Ты ее любишь? — Филиппо, будучи мудрым и внимательным человеком, знал ответ на этот вопрос, но ему было важно услышать ответ мужчины.

— Всегда любил, и буду любить, — слова Адольфо прозвучали твердо, четко и уверенно.

— Но вы же хоть и дальние, но родственники. Ты понимаешь, что союз невозможен?

— Понимаю, но любить мне ее никто не запретит. Мешать ей не буду. Просто сделаю все, чтобы она была счастливой, а не сильной. Для меня Джемма стала смыслом жизни. Дон, не волнуйтесь, я верен Семье, не подведу ни Вас, ни Джемму.

— Как думаешь, отпустить ее без наших людей?

— Самое ценное в отношениях с этой девочкой — доверие и честность, а еще вера в каждого в Семье. Думаю, надо отпустить. Малышка справится, во всем разберется. Она доверяет нам, а мы ей. В этом наша сила, Дон. Хотя нам всем будет непросто в это время.

— Тогда так и сделаем. Пойдем в дом, уже поздно, — Филиппо и Адольфо встали и пошли в сторону особняка.

ДЖЕММА

Адольфо незаметно для меня стал очень значимым в жизни человеком, а точнее, он всегда им был. Только вот сейчас я поняла, насколько сильна наша связь.

Когда я с ним рядом, в его крепких руках, кажется, что нахожусь под самой мощной защитой. Причем эти ощущения возникли сразу же, как нас с ним познакомили. От него всегда исходит неведомая сила, твердость, даже в первый момент нашей встречи, когда ему было всего 15 лет. Как-то так сложилось, что он сразу проникся ко мне вниманием и заботой, причем инициатива была с его стороны.

Адольфо был не просто братом, он принимал самое непосредственное участие в моем воспитании членами нашей Семьи, состоящей только из мужчин. И подошел он к этому вопросу ответственно и невероятно трогательно. Между нами сложились не просто доверительные и искренние отношения, а абсолютное доверие. Нет запрещенных тем, недосказанных слов, подозрений.

Помню, когда мне исполнилось 10 лет, Адольфо, которому было уже 18, сказал, что у нас с ним будет серьезный разговор. Услышав это, полдня перебирала в голове, где, когда и какой промах допустила, но ничего не вспомнив, все-таки настороженно пришла к нему на таинственный разговор. Он сидел в своей комнате, а перед ним лежало несколько книг. Догадались, о чем он со мной вел беседу? Нет?

На самом деле Адольфо очень деликатно, мягко рассказал мне о предстоящем взрослении девочки, о так называемых «волшебных» днях и изменениях в организме, которые раскроют мою красоту до конца. В общем, подготовился он отлично, рассказал все доходчиво, дал почитать несколько книг, поверг меня этой литературой в шок, после которого застал лежащей в своей комнате на полу, с открытой книгой, которой было накрыто мое лицо, и стонами, что каждый месяц я буду умирать и мне не нужна такая красота, я и так хорошая.

Он тогда так заразительно смеялся, правда, пообещал, что будет меня спасать каждый месяц. Поскольку после гибели мамы в резиденции, доме, на виллах нет ни единой женщины, не удивительно, что и первые необходимые покупки я совершала под негласным и незаметным контролем братика. Чуть позже он же рассказал, как бы промежду прочим, об отношениях между мужчинами и женщинами. И если подытожить, то моим половым воспитание занимался Адольфо, просто он был ближе всех ко мне по возрасту и по степени доверия.

И когда папа собрался со мной поговорить обо всех этих темах, я гордо ему заявила, что все уже знаю, Адольфо мне все рассказал, и мы все необходимое купили. Помню выражение лица папы после моего ответа: удивление и облегчение одновременно.

Потом он сделал татуировки, которые мне очень нравились. Я до сих пор люблю их рассматривать на его руках. И когда в 18 лет хотела себе тоже сделать парочку, он поднял меня на руки, забросил на плечо, отнес и бросил в бассейн со словами: «пусть вода смоет глупые мысли». Но я в долгу не осталась, он тоже оказался в бассейне, как и я, в одежде. Хотя вода и правда смыла глупые мысли.

Сейчас вспомнилось, когда мне было 8 лет, Адольфо перегрелся на солнце, и у него поднялась температура. Так я так расстроилась, что плакала и сама лично меняла ему компрессы на голове, давала таблетки и требовала срочно позвать врача, чтобы мой любимый Адольфо не умер. С детства, когда мне плохо, устала или просто нет сил, всегда обнимала его за руку, уткнувшись в нее носом, и засыпала. Ничего, в принципе, не меняется до сих пор, несмотря на то что мы выросли.

Мы всю жизнь заботимся друг о друге, нам нравится просто вместе помолчать, поваляться на кровати или на полу с книгами, подурачиться, пошутить, посмотреть фильм, исполнить что-нибудь на инструментах дуэтом, поупражняться в стрельбе в тире и метании ножей. Последние два пункта моего таланта — заслуга тренера по имени Адольфо.

Одним словом, он всегда рядом, всегда поймет, никогда не осудит и найдет выход из любой ситуации. А самое главное, что мы чувствуем и без слов понимаем друг друга и дорожим тем, что уже имеем. Видимо, в результате таких отношений с ним и жизни в мужском мире, я совершенно спокойно воспринимала мальчиков, а сейчас молодых людей и мужчин. Меня трудно удивить, смутить, испугать, и я совершенно не падка на их внимание и комплименты. Для меня в людях главное не их слова, а поступки, а в мужчинах, тем более.

Но в любых отношениях наступают переломные моменты, после которых одни люди продолжают развивать их, другие расстаются, не пережив кризиса, кто-то выходит на новый уровень. Нам с Адольфо суждено столкнуться с более сложной ситуацией, точнее, мы уже с ней столкнулись. И спасибо ему, что не давит на меня, что честно признался в своих чувствах. И сегодня мне было невероятно приятно услышать и ощутить его любовь. Не ту, к которой я привыкла, с которой росла, а совершенно новую — любовь мужчины. И вот снова невольное сравнение его и Алекса. Обоим я нравлюсь. От обоих идет тепло и нежность. Но когда меня целовал Алекс, мне не хотелось ответить на его поцелуй. А с Адольфо мое сердце просто таяло. А ведь мой первый поцелуй был ни с Алексом, а именно с Адольфо! Я вспомнила! Мимолетный, легкий и теплый поцелуй Каролины и Самоэля. И что мне делать? Мы ведь родственники, но не понятно, почему между нами возникло такое притяжение вопреки здравому смыслу. Мое сердце, оно что-то знает, оно ведет себя сейчас по-особенному, и тайну своего сердца мне предстоит разгадать самой. Может быть, разлука прояснит все и поставит мозги на место. Посмотрим. А пока мне надо собираться в Америку.

АВТОР

— Доброе утро, мои любимые мужчины, — Джемма присоединилась к сидевшим за столом и завтракающим Филиппо, Анджело и Адольфо. Она, как всегда, была с нежной улыбкой на лице и ни за что не скажешь, что вчерашний вечер был эмоциональным и требующим принятия решений.

— Милая, — обратился Филиппо через минуты три, — ты собрала вещи?

— Угу, — прожевывая тост с ветчиной, ответила она, и сейчас была той самой школьницей не больше 8 лет, которая всегда так отвечала на вопросы за завтраком. И все эту картинку вспомнили и заулыбались. — Вот нечего смеяться, вы специально задаете мне вопросы, когда я с полным ртом вкуснятины, всегда так делаете, — она всем показала язык.

— Хочешь, мы тебя проводим в аэропорт? — неожиданно предложил Анджело.

— Анджело, il mio cuore («сердце мое» итал.), ты думаешь, я не докачу до стойки регистрации свой чемодан? — она наклонилась и поцеловала его в щеку. — Смотри, — и продемонстрировала свои мышцы на руках.

— Воробей комнатный, — усмехнулся Анджело, а Джемма надула пухленькие губки, всем видом показывая, что якобы обиделась, а потом в голос рассмеялась.

— Я сама доберусь. Пусть только наши парни меня довезут до аэропорта. В Стамбуле стыковка три часа, погуляю, а послезавтра уже приступлю к выполнению служебного долга. Вам отзвонюсь из Турции и Америки.

— И когда мы тебя снова увидим? — Филиппо просто боролся с собой и сам поражался, как отпустил свое сокровище одну, из-за чего был напряжен. Он протянул руки к дочери, приглашая ее подойти, что Джемма и сделала. Усадил ее на свои колени, как маленькую, а она своей головой оперлась о его висок, обняв за плечи.

— Посмотрим по работе. Рассчитываю через полтора – два месяца. От меня тоже надо отдыхать, — взглянула на Адольфо, который с самого вчерашнего вечера был бледным, и к этому добавились синяки под глазами, которые были заметны даже на его достаточно смуглом лице. Их взгляды друг на друга отследил Анджело, но сделал вид, что ничего не видит.

— Принцесса, сыграешь своему дедушке на виолончели перед отъездом?

— С удовольствием, il mio cuore. Сыграю не только на виолончели, но и на скрипке, если только Адольфо сядет за рояль.

— Конечно, сяду, малышка, — его взгляд был нежным и грустным.

По просторному залу, где сейчас за роялем сидел Адольфо, а в руках Джеммы была скрипка, разливалась божественная мелодия Рольфа Ловланда «The Promise», отражающая состояние души не только этих двоих, но и всех, кто ее слышал. И даже Густаво, вошедший в дом, проникся музыкой, чувствуя, как тепло и грусть проникают в каждую клеточку сердца.

Через три часа Джемма, попрощавшись со всеми, обняв напоследок любимых Филиппо, Анджело и Адольфо, села в машину, на которой уехала в аэропорт.

Три главных человека в ее жизни сейчас смотрели ей вслед, и от ощущения их взглядов стало невероятно тоскливо, расставаться не хотелось, и было непривычно уезжать одной.

— Ты знаешь, что надо остаться незаметным, — Филиппо протянул Адольфо ключи от мотоцикла, а тот сразу побежал к железному коню, надел шлем и рванул в аэропорт.

— Малышка, будь осторожна, если что, мы приедем, — пожелал ей удачного пути водитель, когда Джемма забрала из его рук чемодан.

— Спасибо. Всем парням привет от меня. Берегите себя. Встретимся, — она помахала рукой и пошла в сторону аэровокзала, катя рядом большой чемодан.

Сдав багаж, Джемма стояла в стороне, опершись спиной о колонну в зале, засунув руки в карманы, и слушала через наушники музыку, ожидая приглашения к терминалу на посадку на рейс до Стамбула. По ней никогда не скажешь, что она дочь могущественного Дона, детектив полиции, «Королева блефа» и роковая обольстительница, а еще коварный и мстительный Джокер. Сейчас рейса ожидала невысокого роста девушка в широких джинсах, в коротенькой кожаной куртке-косухе, с кепкой на голове, под которую собраны волосы, на глазах темные очки, на лице ни грамма косметики. Одним словом, студентка первого курса или учащаяся последнего года обучения в колледже.

Вот такой ее видел Адольфо, стоящий в стороне, у которого сердце было готово выскочить из груди, хотелось подойти, поднять на руки, поцеловать и никуда больше не отпускать. Так он стоял до тех пор, пока не объявили посадку, и Джемма не скрылась из вида.