Ирония Джокера

ГЛАВА 17

АЛЕКС ХАРРИСОН

Мы шли по большому трехуровневому магазину. Джуди с горящими глазами вошла в торговую секцию для детей до трех лет и стала с интересом рассматривать предлагаемый товар.

— Алекс, у тебя в телефоне есть фотография Энтони? А то я его не видела давно, с размером могу не угадать.

— Конечно, — нашел фото сына во весь рост и протянул телефон Джуди, которая, будучи гораздо ниже меня ростом, привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть фото.

— Прости, — с этими словами я опустил телефон еще ниже, а сам сверху вниз смотрел на малышку.

— Слушай, — она резко подняла голову и посмотрела на меня, — а Энтони стал на тебя похож.

— А то! На кого же ему становиться похожим?! У тебя такие красивые глаза, Джуди, — не мог удержаться от комплимента, ведь ее глаза меня просто сводили с ума.

— Не отвлекайся, пойдем вон в тот отдел. Я знаю, что куплю, — и она стала толкать меня в спину в сторону нужной части магазина, а я был счастлив, что так по-семейному делаем с ней покупки.

— Ты купила полмагазина, — усмехнулся я, передавая пакеты охраннику. — И что ты делала в мужском отделе, куда меня не взяла? — мне, правда, стало обидно в душе, когда это произошло.

— Не скажу, — в ее глазах вот реально прыгали «чертики».

Когда мы вошли в дом, я сразу провел Джуди в ее комнату, где она уже была ранее. Приготовленные для нее вещи лежали в шкафу, любимая парфюмерия стояла на столике перед зеркалом. Этот дом ее ждет всегда.

Когда Джуди переоделась, мы спустились в комнату, где сейчас няня занималась с ребенком.

Тихонько постучав в дверь, Джуди приоткрыла ее, и мелкий повернулся в ее сторону. И надо было видеть, сколько счастья сразу появилось на лице сына! Он захлопал в ладоши и громко несколько раз крикнул: «Мама!» Даже няня растерялась, хотя женщина с опытом, много видела детей и родителей. А я, стоя за спиной Джуди, просто почувствовал ее напряжение и растерянность, и чтобы поддержать, положил свою ладонь на ее плечо и, наклонив голову к ее уху, сказал: «Иди, не бойся». Джуди вошла в комнату и протянула руки к Энтони, а он встал и подошел к ней, просто захлебываясь от эмоций, как будто ахал от счастья, и тоже тянул ей свои ручки навстречу.

— Крошка, здравствуй. Ты так подрос, — она целовала мелкого в щеки, а сын неожиданно взял двумя ладошками ее лицо с двух сторон, сказал: «мама» и уткнулся своим лбом в ее лоб, и они оба закрыли глаза.

Няня всхлипнула, но тут же вытерла скатившуюся слезу, боясь моего осуждения. Но я сам сейчас стоял и боролся с удушающим комом в горле. Так должно выглядеть счастье, счастье, которого многие из нас лишены.

Энтони не захотел спускаться с рук девушки. Она его как-то по-особенному держала сбоку, он сидел на ее бедре, продолжая рассматривать и гладить лицо Джуди. Даже когда мы обедали, он все время находился либо рядом, либо на ее руках, отказываясь идти ко мне. Сын скучал и не мог нарадоваться общению с «мамой».

— Вот, значит, ты как со мной. Не ожидал, что предашь мою компанию ради красивой девушки, — я смеялся, глядя, как сын пытается поцеловать Джуди, чмокая ее в щеку. — У тебя отличный вкус, сынок.

Сейчас мы сидели на полу в детской комнате, Энтони безропотно примерял все, что купила Джуди, смешно рассматривал новые ботинки с изображением автомобиля из мультфильма. В какой-то момент девушка достала два пакета, один протянула мне, а второй стала открывать сама.

— Алекс, примерь это, а мы с твоим сыном тоже наденем кое-что. Через пять минут ждем тебя в новом прикиде, — она с улыбкой хитрой лисы вытолкала меня из комнаты.

Так я давно не веселился. Мы, сидя на ковре, смеялись, причем втроем. Оказалось, что Джуди купила нам с сыном одинаковые плюшевые пижамы с объемной, мягкой и забавной мордой медвежонка на груди. Вот зачем она заходила в мужской отдел! Не знал, что там такие вещи тоже есть. И неожиданно, перестав смеяться, Энтони, опершись на мою грудь руками, сказал: «папа». Сердце от этого слова забилось, как сумасшедшее.

— Он впервые произнес это слово? — поинтересовалась Джуди, пока я прижимал сына к себе.

— Да. И снова, когда он с тобой, — я гладил сына и смотрел в такие добрые и нежные зеленые глаза девушки, которая изменила мою жизнь своим в ней появлением.

В этот день мы успели, пока не испортилась погода, погулять по территории особняка, поужинать, а вечером вместе купали Энтони, причем в результате мокрыми были и мы с Джуди.

Сын наотрез отказывался спать в своей кроватке, все время звал маму, протягивая руки к Джуди.

— Извини, Алекс, но дисциплину у ребенка я тебе подорву, он хочет спать со мной. Но от одного раза привычка не сформируется, не волнуйся, — она взяла на руки Энтони и пошла с ним к себе в комнату, а я нес все необходимые сыну причиндалы.

Я ушел в свою комнату принимать душ и попытаться уснуть, оставив девушку и сына в ее спальне. Долго ворочался, прислушивался к тишине и в один момент не выдержал, надел на пижаму халат и пошел к ним.

Энтони сладко, смешно надув пухлые губки, спал на руке лежащей на боку, лицом к нему, девушки, положив на нее одну руку, а она во сне слегка похлопывала его по спинке. Я снял халат, как можно тише лег рядом с Джуди, у нее со спины, прижав ее к своей груди, обнял ее и сына одновременно и в считанные минуты уснул, вдыхая полной грудью аромат такой сладкой и родной малышки.

Нас разбудил восторженный лепет Энтони, который громко произносил «мама, папа», а потом стал на нас пытаться залезть, как оказалось, чтобы обнять.

Джуди, как и я, такого не ожидала, а еще удивленно и укоризненно смотрела сейчас на меня, лежащего рядом.

— Ты как здесь оказался?

— Пришел. Мне было страшно одному ночью в комнате, — попытался отшутиться, беря на руки сына и вставая с ним с кровати.

— А все остальные ночи в твоей кровати тоже кто-то или ты ко всем сам прыгаешь в постель? Надеюсь, они хоть разные и достойные? — снова эта злая ирония в ее голосе, от которой холод по телу. — И как же они тебя трусишку охраняют? Наверное, всем своим телом? — она тоже встала с кровати и сейчас такая милая, но чувствую, не просто злится, что я в ее кровати оказался, а ненавидит меня, но сдерживается при ребенке.

— В этом доме никогда не было ни одного постороннего человека, включая женщин, — вот реально ее ирония цепляет до обиды. И при этом она глазами меня просто уничтожила, смотрит, как на Казанову, и к тому же брезгливо.

— Расслабься, Алекс. Мне все равно, я шучу, — ее лицо действительно было равнодушным. — Мальчики, потрудитесь покинуть комнату, мне надо собираться и ехать домой, — она поцеловала мелкого, и мы с ним вышли, — а в моей душе было неспокойно, ведь она сейчас реально уйдет, ощущение пустоты стало заполнять сердце.

Передав Энтони няне, переодевшись, пошел к Джуди, постучал и вошел. Она стояла лицом к окну, задумавшись. Войдя, встал за ее спиной, за малым не обняв.

— Тебе точно хочется уехать сейчас? Может, задержишься? Мне будет спокойнее, что ты под моей защитой.

— У меня есть дела, да и к защите посторонних не привыкла, — она повернулась ко мне лицом, выдохнув. — Я вызвала такси.

— Снова меня игнорируешь. Даже не хочешь, чтобы я тебя отвез? — не заметил, как моя рука потянулась и погладила Джуди по волосам. — Самостоятельная, упрямая девочка. Знаешь, чего мне больше всего хочется в жизни? — она вопросительно посмотрела мне в глаза. — Чтобы ты всегда была со мной. Готов весь мир перевернуть с ног на голову, лишь бы ты была счастлива и в безопасности, — я все-таки не сдержался, притянул ее к себе и крепко обнял.

ДЖУДИ МИТЧЕЛ

— Как стучит его сердце и от груди тепло, как от печки, — думала я, пока Алекс прижимал меня к себе. И что странно, мне не хотелось вырваться из его объятий, а мужчина взял мои руки и сомкнул их на своей талии. Так часто делает Адольфо, —неожиданно промелькнула мысль.

— Ты не устала быть сильной, рисковать? — его голос звучал мягко и заботливо. — Позволь мне решать твои вопросы. Для меня это, правда, важно, — он взял меня за подбородок и приподнял голову, наклонился, продолжая смотреть своими черными и такими родными глазами, и коснулся моих губ своими, нежно, ласково. И впервые мне захотелось, чтобы он не прерывал своего поцелуя. Алекс почувствовал мое состояние и сейчас уже из нежного и невесомого поцелуй стал более глубоким и чувственным. Но как только я напряглась, Алекс снова стал трепетно своими губами касаться моих. Я прямо чувствовала, как колотится мое сердце и горят щеки. Он прервал поцелуй, прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я сейчас исчезну.

— Ты моя малышка. Только моя.

Я отклонилась от него, сделав шаг назад. Мне не понятна реакция на этого мужчину и то, почему нас с ним тянет друг к другу. Это пугает. Но я не хочу строить отношений с американским бандитом, только не смейтесь, но это так. И я намерена уехать из Америки, которая разочаровала и не стала хотя бы чуточку родной. А еще я не хочу рисковать Алексом Харрисоном. Джокер должен завершит начатое, он еще не над всеми посмеялся и не всех наказал, не все попали в его сети справедливой расплаты. В общем, в голове возникла куча предлогов отстраниться от Алекса, но почему сработал такой психологический защитный механизм, даже мне непонятно.

— Я тебя напугал? — он хотел поправить прядь моих волос, но я отвернула голову от его руки.

— Алекс, не надо продолжать, прошу. Это плохо закончится, — я старалась не смотреть в глаза мужчине, на лице которого появилось выражение тревоги, и попыталась обойти его, чтобы покинуть комнату, но он остановил меня, взяв за руку.

— Джуди, что произошло? Тебе неприятно быть со мной? На что-то обиделась? — он наклонился и смотрел мне прямо в лицо. — Посмотри на меня, малышка. Посмотри в мои глаза, прошу.

Я подняла на него свой взгляд и готова была провалиться сквозь землю, столько любви и нежности в этих черных, как ночь, глазах было вынести невозможно, они затягивали в этот омут, но меня внутренне что-то настораживает.

— Не молчи, Джуди, — он взял обе мои руки в свои, продолжая смотреть мне в глаза. — Ты чего-то боишься? — я же не могла произнести ни слова, борясь с собой. — Хочешь, угадаю? — Алекс ласково улыбнулся. — Ты боишься своих чувств, впервые столкнулась с ощущением любви, с ее предчувствием и не знаешь, можно ли ему довериться, — он поцеловал мои сложенные вместе ладони, зажатые между его больших рук. — Ты тоже моя первая любовь, Джуди. Давай вместе пройдем путь от первой любви до ее бесконечности. Доверься мне.

— Прости, Алекс. Ты мне действительно начал нравиться, и это пугает. Ты прав, у меня это первые отношения, я даже не целовалась до тебя ни с кем, потому что считаю, без чувств это невозможно, неправильно. Но мы не сможем быть вместе. Я полицейский. И этим все сказано. Не сердись. Спасибо за твое тепло. Но мне пора. Не провожай, — с этими словами я вышла из комнаты, спустилась, и охранник провел меня до «такси», уже стоящего около ворот особняка. На душе было не просто некомфортно, а тягостно.

«Таксист» тревожно посмотрел на меня, я же сидела на заднем сиденье, борясь с неожиданным желанием заплакать, глядя в одну точку.

— Мисс, домой или...?

— Домой.

Всю дорогу водитель в зеркало заднего вида бросал на меня напряженный взгляд, пытаясь понять, что произошло. Ехали, молча, и через 40 минут я уже открывала двери квартиры.

— Все проходит, и это пройдет, — сама себе сказала я, разделась и пошла принимать ванну. В квартире играла музыка Vivaldi Concerto RV419 in la minor: 1 Allegro.

Я не стала включать свой телефон, который оставляла дома, пока играла роль Охотницы. Сейчас не хотелось контактировать с внешним миром от слова «совсем».

Надев пижаму, сделала себе маску на лицо и руки и просто тупо смотрела в потолок, лежа на кровати и слушая музыку. Потом смыла маску, надела наушники и легла спать под классическую музыку, укутавшись в одеяло. В душе было холодно, хотелось оказаться дома, и чтобы Анджело был рядом.

АДОЛЬФО

Когда поступил звонок от Джеммы, которая вызвала «такси», наш человек выдвинулся в тот адрес, который мы определили по маячку, установленному в браслете часов девушки. О ее перемещениях мы знали, аккуратно наблюдали со стороны. Но когда водитель сообщил о состоянии Джеммы, меня просто «коротнуло», я запаниковал, на сердце было неспокойно. Накрутил себя сильно, представил самые нехорошие картинки, в душе проклял Алекса, и мне захотелось взорвать мир.

В два часа ночи мы подъехали к дому Джеммы, около которого продолжали дежурить люди Харрисона. Я снова в образе интеллигента с бородой и густой шевелюрой, в очках и с портфелем вошел в здание, не вызвав никаких подозрений. На этаже людей Алекса не было, и я беспрепятственно вошел в квартиру нашей девочки, которую нашел спящей в спальне, в наушниках. Когда она была расстроена, сильно уставала или хотела спрятаться от всего мира, то с самого детства надевала наушники и так засыпала.

Я переоделся, вошел в ее комнату, посмотрел на бледную Джемму, и сердце заныло. Снял с ее головы наушники, лег рядом, просунул свою руку ей под голову и развернул к себе лицом. Малышка во сне поерзала, почувствовала тепло и прижалась ко мне как брошенный котенок, а потом, не просыпаясь, заплакала тихо, без всхлипов и вздохов. Просто по ее щекам стекали слезинки, которые падали мне на руку, обжигая огнем сердце. Я прижимал Джемму к себе, гладил по голове, успокаивая. Ее слез я не прощу никому, эта девочка не просто мне дорога, она — часть моей жизни, причем лучшая ее часть. Но перед тем, как убить Алекса, я должен выяснить, что произошло.

Через время Джемма успокоилась, расслабилась в моих руках, уткнувшись носом мне в шею. Моя же голова кипела от мыслей и переживаний, уснуть смог только ближе к 5 часам утра.

Я проснулся и понял, что Джемма еще спит, будить своими движениями не стал, просто лежал и ждал ее пробуждения. Минут через пятнадцать почувствовал, как ее густые реснички стали подрагивать, щекоча мне шею, а потом она заерзала и чувствую, улыбнулась.

— Адольфо, мой милый Адольфо, спасибо, что пришел. Мне всегда спокойно спится с тобой рядом, — она прижалась ко мне сильнее, а я погладил ее по голове.

— Встаем? — я чуть повернул голову в ее сторону, а Джемма хихикнула, но отрицательно замотала головой.

— Ты мой пленник. Не пущу никуда! — она села на кровати, ласково на меня посмотрела, потом начала медленно слазить с кровати. — Чур, я первая в душ, — и умчалась из комнаты, а мне на душе стало немного легче.

Пока мелкая принимала водные процедуры, получил «доставку» позднего завтрака, приготовленного Валерио, и поставил чайник. Джемма вошла на кухню, держа стопку вещей, которые протянула мне с нежнейшей улыбкой: «Все вещи новые, принимай душ. Твой любимый гель на полочке, где и станок. Поглаженная рубашка в шкафу». От ее заботы и внимания я таю, как снег под солнечными лучами.

— Что-то я соскучилась за домашней едой, — Джемма улыбнулась и сделала глоток кофе.

— Джемма, — начал я, откидываясь на спинку стула, — мы можем поговорить о том, что произошло в доме Харрисона?

— Можем. От тебя у меня нет секретов, — ее голос и интонация были абсолютно спокойными.

— Только честно, он что-то сделал против твоей воли? Между вами что-то произошло? — у меня в этот момент пульсировало в висках. И некоторые вещи я боялся услышать.

— Если ты о сексе, насилии, то нет. Алекс меня любит и на такое не способен. Мы не спали. Ничего не было такого. Но он меня поцеловал. Хотя я ему не ответила на поцелуй, — у меня непроизвольно в руке согнулась вилка, которую Джемма спокойно забрала и положила рядом с моей тарелкой новую.

— А почему ты в таком жутком настроении покинула его дом и плакала во сне?

— Мне кажется, он меня искренне любит, его слова признания, похоже, идут от сердца. И он мне начал нравиться, но принять его любовь и дать возможность своему чувству развиться и выйти наружу не могу или не хочу, пока не знаю. Трудно объяснить, но что-то не то. Знаешь, Адольфо, как будто из будущего веет ложью и скрытой опасностью, но от кого она будет исходить, неясно. Внутри меня сработал какой-то маячок тревоги, как лампочка, предостерегающая от беды и возможного предательства. К тому же, он бандит из американского преступного сообщества, а я из полиции. Еще он бабник, что очень меня разочаровало, — сейчас она на меня смотрела взглядом, которого раньше не замечал, в нем было отражение именно этого состояния — разочарования в мужчине. — Хотя может для мужчин это нормально, — сказав это, она посмотрела куда-то в сторону и на секунды задумалась.

— Не нормально, — ответил я. После этого Джемма перевела взгляд своих немного грустных глаз на меня, и мы смотрели в глаза друг другу.

— Мы не можем и не должны быть вместе с Алексом, — продолжила девушка. — Просто от всего стало грустно. Лучше на этой стадии все пресечь, чем потом резать по живому.

Я встал, подошел и обнял ее, потом поцеловал в лоб.

— Ты умница. Все встанет на свои места. Просто нужно время, многое прояснится и станет очевидным то, что сейчас только предчувствие. Люблю тебя и всегда помогу, — на это мелкая закивала головой. — Какие планы на отпуск?

— Хочу уехать домой. Это возможно? — она отклонилась, подняла голову и посмотрела на меня, а я даже не стал скрывать своей радости от такого желания своей любимой девочки.

— Конечно. Но давай пару дней до вылета ты будешь у нас.

— С радостью. Веселее и есть, что вам рассказать.

— Да уж, детали похождений Охотницы мы не слышали еще, — я потрепал Джемму за щеку, а она замурчала как кошечка.

Через час интеллигент и подросток со спортивной сумкой и теннисной ракеткой вместе выходили из дома и садились в «такси».

После ужина, приготовленного Валерио и Джеммой, мы все расположились в большой комнате: на диване, стульях, на полу и слушали подробный рассказ о произошедшем. Нас интересовали детали, реакция. Джемме задавали такое количество вопросов, что это было похоже на пресс-конференцию и по большей части министра обороны. Потом прослушали аудиозаписи, сделанные Джеммой. Были моменты, когда за нее было страшно, но мы нашей девочкой гордились. Настоящая дочь Дона!

— Парни, вам огромное спасибо. Так все провернули с картами Джокера, что ни одна камера не засекла даже движения воздуха! Лучше вас нет никого! С вами я всегда в безопасности, — эта девочка умеет быть благодарной.

— Фабрицио, а твой грим не просто выдержал, он заставил дергаться лицо настоящей Охотницы. Ты бог маскировки и перевоплощений! — мужчина расплылся в счастливой улыбке.

Когда в комнате остались мы вдвоем, Джемма, сидя в своей любимой пижаме на кровати, задумалась.

— Адольфо, я думаю, что всем нашим ребятам надо побывать дома. Америка без нас не пропадет, а пропадет, шут с ней. Все устали. А ведь самое интересное впереди.

Когда она это говорила, я стоял напротив кровати и сушил полотенцем волосы после душа и от ее слов немного напрягся, у меня тоже было ощущение какой-то незавершенности и предчувствие новых событий.

— Я согласен, все должны отдохнуть. Самолет большой, все поместимся, — Джемма улыбнулась с благодарностью. — Что думаешь по поводу продолжения? Кем будет инициирована следующая партия игры с участием Джокера?

— Мне не дает покоя фраза пьяного капитана о похищении какой-то женщины, — начала Джемма. — Если логически рассуждать, то ему не удалось уничтожить Роберта. Фишер не в счет, он слишком мелкая фигура в преступном мире. Банда «Карателей» уже уничтожена. Для Ронни Кларка очевидно, что это месть этих двоих, но в большей степени Роберта. Капитан и мэр тоже не любят оставаться в долгу, но все делают чужими руками. Надо проанализировать окружение Роберта, его компаньонов, причем тех, с кем у него хорошие и долгие отношения. Уверена, что похитят жену кого-то из них. А чтобы выбить Роберта «из седла» выдвинут такие условия, что они окажутся опасными или будут ловушкой, чтобы он однозначно проиграл. А поскольку месть против Роберта, то получится, что он виноват в том, что человек потеряет жену и разорился.

— Дома соберем всю информацию и сможем над ней поработать. А теперь ложимся спать.

Я лег, а Джемма перекатилась ко мне под бок, обхватила мою руку и уткнулась в нее носом, так она быстро засыпает. Но мне хотелось задать ей еще один вопрос, так сказать, тет-а-тет.

— Не спишь? — шепотом спросил ее.

— Еще нет. Ты что-то хотел спросить про Алекса? Спрашивай, — я поражаюсь ее прозорливости и умению чувствовать меня.

— Тебе понравилось целоваться?

— Целовал он, а не я. Не совсем понятно, что надо было делать. Я же никогда ни с кем не целовалась. Но он был нежен. А как должно быть, не знаю. Раньше этим не интересовалась.

— Меня всегда в ней подкупала искренность и непосредственность, и я очень ценю наше откровенное и честное общение. У нас с Джеммой нет никаких секретов друг от друга и запретных тем. Полное доверие, — подумал я в этот момент, поцеловав свою малышку в голову.

— Знаешь, мне так хочется, чтобы твоим первым мужчиной был тот, кто тебя достоин, кто будет любить без оглядки каждую клеточку моей прекрасной девочки и сделает ее самой счастливой.

— Адольфо, ты, папа и дедушка задали такую высокую планку в представлении о том, каким должен быть мужчина, как он должен любить, ценить и оберегать, что этой планки не каждый может достичь. Думаю, что таких нет больше на свете. Ведь меня с детства окружают только мужчины, да еще какие! Вы любящие, заботливые, мудрые, смелые и красивые, — она чмокнула меня в щеку, снова уткнулась носом в мою руку и быстро погрузилась в сон. А я гладил ее по голове и благодарил небеса за такое чудо в моей жизни.

АВТОР

Алекс Харрисон не находил себе места. Он чувствовал себя разбитым и брошенным, эмоционально истощенным мыслями о том, как Джуди отвергла его и свои чувства к нему, что ушла и такое впечатление, что навсегда. А потом она исчезла. Снова, уже не в первый раз, оставляя за собой след воспоминаний о первом поцелуе, о смущенном трепете ресниц, о том тепле, которое он испытал, когда ночью обнимал ее и сына.

А сейчас в его душе поселился страх за Джуди, которая просто пропала, а также злость на самого себя за то, что не удержал ее. А значит, она не может на него положиться, есть недоверие. А это уже задевало его чувства, как мужчины.

Но как бы девушка не сопротивлялась их отношениям, он хочет и будет делать все для того, чтобы стать для нее единственным, на кого она может не просто положиться, а довериться во всем без исключения.

Поиски Джуди привели к тому, что она вылетела в Турцию, где решила провести отпуск. Эта информация расстроила Алекса еще больше, поскольку бросить дела в сообществе он не мог, пропадая в разъездах до самой ночи, появляясь дома только чтобы поспать несколько часов.

Между тем самолет, на борту которого находилась Джемма и члены Семьи, приземлился в Италии на частном аэродроме, а сейчас Анджело и Филиппо встречали счастливых Джемму и Адольфо дома в особняке. И как всегда, с появлением малышки суровое царство превратилось в самое лучшее и светлое место на земле. Филиппо в такие дни даже кажется, что вместе с Джеммой с ними в доме присутствует Эбигейл.

Как только Джемма переступила порог, она запела что-то из итальянской эстрадной музыки, и они со смеющимся Анджело закружились в танце прямо в холле.

— Они всегда на одной волне, — Филиппо был счастлив, наконец–то ураган по имени Джемма дома, но по глазам Адольфо понял, что не все так просто было в Америке.

Джемма сидела в своей комнате, в родной обстановке и полной грудью вдыхала свежий воздух, врывающийся в открытое настежь окно, и снова перед глазами возник образ Алекса Харрисона, вспомнился их поцелуй, его нежные прикосновения, и сердце стало непривычно ныть. Но тут же перед глазами возник и образ Адольфо. И девушка начала их непроизвольно сравнить, что ее как-то смутило. Она постаралась отвлечься, включила пластинку Лучано Паваротти, легла на кровати, раскинувшись на ней.

— Ну что, Джокер, еще одна крупная партия в покер впереди. Покажем, на что способна наша зловещая улыбка? И как сказал Граф Монте-Кристо: «Месть — это блюдо, которое подают холодным!»

А в это самое время Филиппо, Анджело и Адольфо расположились в кабинете Дона.

— Адольфо, Джемму что-то тревожит? Произошли какие-то события? — Дон был напряжен. Он, как любящий отец, который растил малютку с пяти лет, хорошо улавливал ее настроение даже по взгляду.

— Алекс Харрисон признался ей в любви, — начал Адольфо, — но она его отвергла, и подразумеваю, что сама расстроилась из-за этого.

— Он ей нравится? — Филиппо задумался.

— Начал нравиться, но, чтобы разрыв не был болезненным потом, отказала сейчас. Не может принять, что он из сообщества Роберта, одним словом, бандит. Это так она сказала, но мне кажется, что в душе есть еще что-то, но она не скажет.

— Просто моя принцесса боится любить, — Анджело протянул стакан Филиппо. — Плесни мне виски грамм 50, не больше.

— А как он тебе, Адольфо? — поинтересовался Филиппо, откидываясь на спинку кресла.

— Ее любит, охраняет, переживает за нее, насколько видел, очень ревнив и подразумеваю, что это может стать отталкивающим фактором.

— Алекс Харрисон так и воспитывает ребенка своего друга?

— Да. Он его принял, как сына. Ребенок с самого начала Джемму называет мамой.

— Вот даже как?! — усмехнулся Анджело. — Заочный правнук прямо.

— Думаю, что Анджело прав, — Адольфо посмотрел в окно. — Джемма выросла с ощущением нашей к ней безусловной любви и не верит, что другой мужчина способен на всеобъемлющую любовь. Она не хочет разочарований. Довериться может только нам, которые, как она мне сказала, стали для нее всем миром, в котором она счастлива.

— Парню придется очень постараться. Джемма — сложный многогранник эмоций и чувств. Ее познать и предугадать дано не каждому, ей сложно соответствовать, и наша девочка никогда не будет зависеть от мужчины, — Анджело, как всегда, был краток и точен.

— Незаметно выросла моя дочка, — Филиппо посмотрел на фотографию Эбигейл. — Теперь, Адольфо, расскажи по порядку, что делала наша Охотница.

— Для начала, вот, — Адольфо протянул Филиппо флешку, — здесь много чего интересного. Это малышка все записала. Давай включим и по мере рассказа посмотрим.

Они провели в кабинете не мене четырех часов. Помимо всего прочего Адольфо озвучил предположения Джеммы насчет того, что похитят какую-то женщину, и необходимость проанализировать связи Роберта. Это Филиппо счел вполне разумным и дал своим людям соответствующие распоряжения.

Филиппо поднялся к комнате дочери, чтобы позвать ее на ужин, постучал в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он тихо приоткрыл дверь и увидел свою красавицу спящей на кровати под пледом, свернувшись калачиком, а в комнате играла классическая музыка. Он вошел, выключил пластинку, сел рядом с дочерью, погладил ее по голове, а Джемма сквозь сон сказала: «Папочка, я так сильно тебя люблю», и у Филиппо невольно защипало в глазах. Джемма — это самое лучшее, что есть в его жизни.

— Малышка на ужин не придет, — сказал Филиппо, спустившись в зал, где находились Анджело, Адольфо и Густаво, взгляд которых сразу же стал напряженным. — Она спит. Раз так, тогда за ужином обсудим ряд вопросов.