Янтарный Лёд

Кабинет следователя в полицейском участке был полной противоположностью мастерской Арлетты. Стерильный свет люминесцентных ламп, запах дезинфекции и бумажной пыли, строгие металлические шкафы. Арлетта сидела на жестком пластиковом стуле, ее длинные светлые волосы были собраны в тугой хвост, подчеркивая бледность лица. Янтарные глаза нервно скользили по стенам, уставленным папками с делами. Рядом с ней, с невозмутимым спокойствием, восседал Лео Вандерлинде. Его тонкие пальцы были сложены на коленях, взгляд из-за очков внимательно изучал схему места преступления, висевшую на доске.

Дверь открылась, и вошел Сайлас Торн. Безупречный, как всегда. Темный костюм, белая рубашка, галстук узлом точной геометрии. Его ледяные глаза скользнули по Арлетте – мельком, профессионально – и задержались на Лео. На долю секунды в них промелькнуло что-то… оценивающее. Глубже обычного.

– Мисс Ван дер Вельде, мистер Вандерлинде, – кивнул он, занимая место за столом напротив них. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась привычная сталь. – Благодарю за явку. Мистер Вандерлинде, как эксперт по художественным материалам, ваши знания могут быть полезны.

Лео ответил легким наклоном головы.
– Я постараюсь помочь, доктор Торн. Чем могу?

Сайлас открыл папку.
– Речь о пигменте Виридиан экстра-тон. Лаборатория подтвердила его присутствие на осколках стекла в гостиной дома Грегора Морли. Ваше предположение о его редкости оказалось верным. Мы составили предварительный список лиц и организаций, закупавших этот пигмент в городе за последний год. – Он положил перед Лео распечатку. – Ваша задача – просмотреть список и отметить тех, кто, по вашему мнению, мог приобрести его в значительном количестве или необычно часто. А также тех, чье присутствие в списке кажется вам… сомнительным или неожиданным.

Арлетта наблюдала, как Лео берет список, его пальцы аккуратно перелистывают страницы. Он погрузился в чтение, его лицо стало сосредоточенным, профессиональным. Она чувствовала волну благодарности к нему. Его спокойная компетентность была островком стабильности в этом море ужаса и полицейской процедуры.

– Конечно, доктор Торн, – проговорил Лео, не отрываясь от списка. – Например, вот эта студия… «Ателье Верде». Они специализируются на декоративной росписи интерьеров, в основном пастельных тонов. Виридиан экстра-тон для них – слишком дорогой и насыщенный пигмент. Его покупка здесь выглядит странно. А вот мастерская Джулиана Кроу… – Лео понизил голос, обращаясь уже скорее к Арлетте, чем к Сайласу. – Помнишь, Арлетта, он же делал эти провокационные граффити-инсталляции в старом порту? Использовал очень яркие, почти ядовитые цвета. Его присутствие в списке логично. И количество… да, большое, но для его масштабов работ объяснимое.

Он повернулся к Арлетте, его взгляд за очками был теплым, ободряющим. Он слегка коснулся ее руки, указывая на строчку в списке – жест дружеский, привычный для них обоих за годы знакомства.

– А вот это интересно, – продолжил Лео, уже снова глядя на Сайласа, но его палец все еще лежал на бумаге рядом с рукой Арлетты. – Галерея «Белый куб». Они покупали партию два месяца назад. Но их стиль – минимализм, монохром. Зачем им виридиан? Разве что для…

Именно в этот момент Сайлас Торн, который до сих пор наблюдал за ними с каменным лицом, внезапно прервал Лео. Его голос, всегда такой контролируемый, прозвучал резче, острее, чем требовала ситуация. Как стальной осколок, вонзившийся в тишину кабинета.

– Мистер Вандерлинде, – произнес он, и в его тоне явственно прозвучало ледяное раздражение, граничащее с чем-то другим. – Ваши *личные* комментарии для мисс Ван дер Вельде излишни. Ваша задача – дать *мне* профессиональную оценку списка. Четкую и по делу. Не отвлекаясь.

Он подчеркнул слово «личные». Арлетта вздрогнула, как от удара током. Она резко отвела руку от списка. Лео медленно поднял голову, его брови удивленно поползли вверх за толстыми стеклами очков. В кабинете повисла напряженная тишина. Даже фоновый гул участка за дверью казался приглушенным.

Сайлас осознал свою вспышку мгновенно. Он увидел недоумение в глазах Лео, испуг и краску стыда, залившую бледные щеки Арлетты. Он почувствовал, как по его собственным скулам пробежал едва заметный спазм – реакция на собственную потерю контроля. Это было… немыслимо. Непрофессионально. Глупо.

– Я… прошу прощения, – произнес он, вынужденно сглатывая. Его голос снова стал ровным, но теперь в нем чувствовалось напряжение, как у туго натянутой струны. Он избегал смотреть на Арлетту. – Просто время ограничено. Пожалуйста, продолжайте, мистер Вандерлинде. Сосредоточьтесь на списке.

Лео кивнул, медленно, изучающе. Его взгляд скользнул с лица Сайласа на смущенное лицо Арлетты и обратно. В его глазах промелькнуло понимание, далекое от профессионального интереса к пигментам.

– Конечно, доктор Торн, – ответил он нейтрально, возвращаясь к списку. – Как я уже сказал, «Ателье Верде» вызывает вопросы. Галерея «Белый куб» – тоже. А вот частное лицо… Эдриан Фосс. Коллекционер. Не художник. Но он известен тем, что скупает редкие материалы для… хобби, скажем так. Его покупка небольшой партии виридияна три месяца назад может иметь смысл, но требует проверки.

Лео продолжал, его голос был ровным, деловым. Он больше не обращался лично к Арлетте, не касался ее. Но атмосфера в кабинете изменилась. Ледяная профессиональная дистанция Сайласа дала трещину, и сквозь нее пробилось что-то неловкое, напряженное, личное.

Арлетта сидела, опустив глаза. Ее сердце бешено колотилось. Этот внезапный, неспровоцированный выпад Сайласа… Почему? Из-за чего? Лео был ее другом, ее опорой! Что такого он сделал? Прикосновение? Тон? Мысль о том, что холодный, неприступный доктор Торн мог испытать что-то вроде… ревности, показалась ей абсурдной и одновременно смутительно возможной. Она украдкой взглянула на Сайласа. Он делал пометки в блокноте, его лицо было непроницаемой маской, но уголок его рта был сжат чуть жестче обычного, а рука, держащая ручку, – чуть белее в костяшках пальцев.

Допрос продолжался еще минут десять. Лео дал четкие, лаконичные комментарии, отметив несколько подозрительных позиций в списке. Сайлас задавал уточняющие вопросы, его голос снова был бесстрастен, но Арлетта чувствовала ледяное напряжение, висящее между ними. Тот взрыв, короткий и необъяснимый, изменил все.

– Это все на данный момент, – наконец произнес Сайлас, закрывая папку. Он все еще не смотрел на Арлетту. – Благодарю за содействие, мистер Вандерлинде. Мисс Ван дер Вельде. С вами свяжутся, если потребуется дополнительная информация.

Он встал, давая понять, что встреча окончена. Лео встал первым, вежливо кивнув.

– Всегда к вашим услугам, доктор Торн. Арлетта? – Он мягко коснулся ее плеча, помогая ей подняться. Она почувствовала, как Сайлас следит за этим жестом, хотя он смотрел куда-то поверх их голов.

Арлетта молча встала. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она бросила последний быстрый взгляд на Сайласа. Его глаза встретились с ее янтарными на долю секунды. В них не было ни извинения, ни объяснения. Только та же ледяная глубина, но теперь с тревожной рябью на поверхности – след от брошенного камня его собственной, неожиданной даже для него самого, вспышки.

– Спасибо, доктор Торн, – прошептала она, следуя за Лео к двери.

Они вышли в коридор. Только когда дверь кабинета закрылась за ними, Арлетта выдохнула.

– Что это было, Лео? – спросила она, голос дрожал. – Он… он на тебя набросился!

Лео шел рядом, его лицо было задумчивым.

– Это было… интересно, – произнес он наконец, не глядя на нее. – Очень нехарактерно для такого человека, как доктор Торн. Обычно он контролирует каждую интонацию. – Он помолчал. – Знаешь, Арлетта, иногда лед трескается не от удара извне, а от давления изнутри. Что-то внутри него… закипело. Совершенно неожиданно для него самого. – Лео повернулся к ней, и в его глазах за очками светилась мягкая, чуть грустная улыбка. – Будь осторожна, дорогая. Ледяные горы, когда начинают таять, порой вызывают непредсказуемые лавины.

Арлетта смотрела на закрытую дверь кабинета Сайласа. В ее душе смешались обида, непонимание и странное, тревожное любопытство. Что кипело там, за этой ледяной маской? И почему ее присутствие, ее связь с Лео, вызвало такой внезапный выброс? Лавина… Мысль была пугающей. Но в ней была и странная притягательность. После месяцев холода и смерти, даже гнев Сайласа Торна казался… живым. Опасно живым. И она, вопреки всему, хотела понять, что его вызвало.