Глава 46
Глава сорок шестая
Звонок не заставил себя ждать.
— Здравствуй, Пиппа, это инспектор Хокинс. У тебя, случайно, не найдется время заглянуть в участок? Есть разговор.
— Посмотрим, — ответила Пиппа. — А в чем дело?
— Это насчет трейлера подкаста, который ты выпустила на днях, про убийство Джейсона Белла. У меня есть несколько вопросов. Было бы здорово, если бы ты пришла.
Она сделала вид, будто задумалась:
— Хорошо. Давайте приеду через час.
Час прошел. Пиппа стояла на парковке возле серого здания, где располагался полицейский участок Амершема — это ужасное место. В сердце грохотал пистолет, а руки были скользкими от пота и крови. Она заперла машину и вытерла ладони о джинсы.
Перед поездкой Пиппа позвонила Рави и сообщила, куда собирается. Тот ничего не сказал, только твердил «твою мать», пока Пиппа не велела успокоиться. Этого следовало ожидать; она тоже замешана в деле, причем дважды: потому что взяла интервью у Джеки и потому что разговаривала с адвокатом Макса в тот вечер. Речь наверняка пойдет на одну из этих тем. Пиппа уже знала, как отыграть свою роль. Да, она косвенно причастна к убийству и, возможно, где-то повлияла на ход событий, но не более того.
Хокинс всего лишь хочет получить информацию.
Она тоже кое-что получит взамен. Возможно, удастся выяснить ответ на вопрос, который не дает ей покоя и зудит на задворках сознания. Очень хотелось узнать, удалось ли им провернуть свой план и отложить время смерти. Если так, она свободна. Ей ничего не грозит. Ее не было на складе, она не убивала Джейсона Белла.
Если же уловка не сработала… Что ж, не стоит думать о плохом. Она отправила навязчивую мысль в самый дальний уголок сознания и прошла сквозь автоматические раздвижные двери.
— Привет, Пиппа. — Из-за стойки дежурного натянуто улыбнулась Элиза. — Боюсь, все заняты, — сказала она, перебирая бумаги.
— Мне звонил инспектор Хокинс, просил зайти, — ответила Пиппа, засовывая руки в задние карманы джинсов, чтобы Элиза не видела, как они дрожат.
Надо успокоиться. Как бы ни было страшно, показывать эмоций нельзя.
— А, точно. — Элиза шагнула назад. — Пойду сообщу, что ты пришла.
Пиппа принялась ждать.
Мимо нее торопливо пробежала знакомая полицейская, Сорайя. Она немного сбавила шаг, чтобы бросить на ходу приветствие. Пиппа ответила. На сей раз их встреча прошла не столь драматично, как прежде: Пиппа не была испачкана кровью, по крайней мере, заметной взгляду.
Сорайя исчезла за дверью. Оттуда почти сразу же вышел инспектор Хокинс собственной персоной. Растрепанные волосы были зачесаны назад, лицо казалось бледнее обычного, словно он просидел в здании слишком много времени и его цвет намертво въелся в кожу.
Должно быть, инспектор не спал с той поры, как обнаружили тело Джейсона.
— Здравствуй, Пиппа.
Хокинс поманил ее за собой, и она послушно пошла за ним по знакомому коридору, будто ступая по собственным призрачным следам. В отличие от той напуганной девчонки, которая впервые увидела смерть, сейчас она прекрасно контролировала ситуацию. И, скорее, не она шагала за Хокинсом в комнату для допросов номер три, а он следовал за ней.
— Садись, пожалуйста. — Хокинс указал на стул, сам занял место напротив.
На полу рядом с ним стояла открытая коробка, внутри лежала стопка папок, на металлическом столе ждал магнитофон.
Пиппа присела на краешек сиденья и кивнула, ожидая первого вопроса.
Хокинс не торопился, внимательно следя за тем, как она осматривает помещение.
— Итак, — начала Пиппа, — что вы хотели узнать?
Хокинс наклонился вперед, громко хрустнув шеей, и протянул руку к магнитофону.
— Ты понимаешь, что хотя пришла сюда добровольно и мы просто хотим, чтобы ты помогла с расследованием, мне все равно нужно составить протокол и записать наш разговор на пленку?
Все это время он пристально глядел ей в глаза.
Да, Пиппа прекрасно понимала. Если бы в полиции всерьез считали, что она имеет хоть какое-то отношение к убийству, ее давно арестовали бы.
Это была стандартная процедура, однако в глазах Хокинса застыло странное выражение, словно он хотел, чтобы она испугалась.
Страшно не было, Пиппа контролировала ситуацию.
Она кивнула.
Хокинс нажал кнопку.
— Детектив-инспектор Хокинс допрашивает Пиппу Фитц-Амоби. Время 11:31, вторник, двадцать пятое сентября. Допрашиваемая явилась добровольно в связи с расследованием смерти Джейсона Белла. Имеет право прекратить разговор в любое время. Это ясно?
— Да, — сказала Пиппа, наклоняясь к микрофону.
— Ты не обязана отвечать на вопросы, но молчание может быть использовано против тебя в том случае, если ты не скажешь сейчас на допросе о чем-то, что впоследствии обнаружится на суде. Каждое твое слово может быть использовано в качестве доказательства.
Хокинс откинулся на спинку; стул заскрипел.
— Я слышал трейлер твоего нового подкаста. И все твои подписчики тоже.
Пиппа пожала плечами.
— Думаю, вам не помешает помощь в расследовании, учитывая, что два последних дела вы раскрыли только благодаря моему участию. Вы за этим меня вызвали, да? Опять нужна моя помощь? Хотите дать мне эксклюзивное интервью?
— Нет, Пиппа. — Хокинс со свистом выдохнул сквозь зубы. — Мне не нужна твоя помощь. Ведется расследование, речь об убийстве. Ты ведь знаешь, что не имеешь права вмешиваться в ход дела и публиковать в интернете важную информацию. Есть законы, в конце концов. Принципы журналистской этики распространяются и на тебя. Твое поведение можно счесть оскорбительным.
— Никакой «важной информации» я не публиковала, только трейлер, — пожала плечами Пиппа. — Я не знаю подробностей следствия, кроме тех, что вы сообщили на пресс-конференции.
— Ты опубликовала интервью с… — Хокинс заглянул в свои записи, — Джеки Миллер, которая сделала предположение о том, кто мог убить Джейсона Белла. — Глаза у него вспыхнули, будто он выиграл очко.
— Не целиком, — уточнила Пиппа, — только фрагменты. И я удалила с записи имя человека, которого мы обсуждали. Я знаю, что это может навредить следствию. Я прекрасно понимаю, что делаю.
— Позволь заметить, что по контексту совершенно очевидно, о ком речь. — Хокинс сунул руку в коробку с документами, стоявшую рядом, и вытащил оттуда небольшую стопку бумаг. — После того как я услышал трейлер, я сам пригласил Джеки и поговорил с ней.
Он потряс в воздухе листами, и Пиппа узнала в них стенограмму допроса. Хокинс положил расшифровку на металлический стол и открыл первую страницу.
— «Мне кажется, что Макс Хастингс и Джейсон Белл недолюбливали друг друга, — прочитал он. — Слухи об этом ходили по всему городу, и, разумеется, в моем кафе тоже… Джейсон, должно быть, ненавидел Макса за то, что тот сделал с Беккой и спровоцировал гибель Энди… Самому Максу Джейсон тоже не нравился… Они сцепились не на шутку. У меня в кафе таких скандалов еще не бывало. И, как сказала Пиппа, разве вас не смущает, что они поссорились всего за две недели до убийства Джейсона?»
Хокинс закончил читать, закрыл стенограмму и уставился на Пиппу.
— По-моему, это вполне логичное начало для любого расследования, — произнесла Пиппа, не отводя взгляда: пусть инспектор не выдержит первым. — Надо выяснить, не происходило ли чего-то необычного, установить всех, кто питал к погибшему неприязнь и теоретически был заинтересован в его смерти. В общем, собрать сплетни о любых конфликтах и опросить свидетелей. Извините, если влезла вперед вас.
— Макс Хастингс… — протянул Хокинс, с нажимом произнося согласные в его имени.
— Похоже, этого парня в городе не любят, — пожала плечами Пиппа. — У него много врагов. Видимо, Джейсон был из их числа.
— Много врагов, — повторил Хокинс и опять изменился в лице. — А себя ты считаешь его врагом?
— Я считаю, что он серийный насильник, который откупился в суде, и не раз об этом говорила. — Пиппа поджала губы. — Он причинил боль дорогим мне людям. Да, я ненавижу его. Но не знаю, имею ли честь быть его злейшим врагом.
— Он подает на тебя в суд, верно? — Хокинс взял ручку и постучал ею по зубам. — За клевету, публикацию ложных сведений и поддельную аудиозапись, которую ты разместила в социальных сетях в день оглашения его приговора по делу о сексуальном насилии.
— Да, — кивнула Пиппа. — Хотя, если честно, мы договорились решить вопрос миром.
— Интересно…
— Разве?
— Ну… — Инспектор защелкал ручкой, и у Пиппы отчетливо застучало в ушах: КЛ, КЛ, КЛ. — Зная твой характер, я весьма удивлен решением отступиться и заплатить. Ты производишь впечатление человека, который будет драться до последнего.
— Обычно да, — кивнула Пиппа. — Но, видите ли, мне кажется, я утратила всякое доверие к системе правосудия. Я устала. Хочу оставить все в прошлом и начать жизнь с чистого листа.
— И давно ты пришла к такому решению?
— Совсем недавно. В прошлые выходные.
Хокинс кивнул сам себе, вытаскивая из папки еще один листок.
— Я разговаривал с Кристофером Эппсом, адвокатом, который представляет интересы Макса Хастингса, и тот сказал, что ты звонила ему в 21:41 в субботу, пятнадцатого сентября. Он утверждает, что именно тогда ты заявила о своем решении принять условия, которые он озвучил за несколько недель до этого.
Пиппа кивнула.
— Странное время для звонка, тебе не кажется? Поздно вечером в субботу…
— Вовсе нет, — пожала плечами Пиппа. — Он сам говорил, что можно звонить ему в любое время. Я весь день думала, размышляла и наконец приняла решение, поэтому не видела причин откладывать. Насколько мне известно, в понедельник утром он собирался подавать иск.
Хокинс кивнул в знак согласия и сделал на листе какую-то пометку, которую Пиппа не могла прочитать вверх ногами.
— А почему вы спрашиваете про мой разговор с адвокатом Хастингса? — спросила она, смущенно прищуриваясь. — Значит, вы в чем-то подозреваете Макса?
Хокинс ничего не ответил, но Пиппе это и не требовалось. Очевидно, что Хокинс никак не мог узнать про ее разговор с Эппсом, если бы не принялся выяснять, зачем тот весь вечер названивал Хастингсу. Для этого сперва надо было заглянуть в телефонную книжку Макса. Скорее всего, Хокинсу даже не потребовался ордер; Макс мог сам добровольно дать телефон на проверку, считая, что ему нечего скрывать.
Хокинс, наверное, уже выяснил, что когда Максу звонили, тот находился на месте преступления; и это, разумеется, должно было стать веской причиной для получения ордера на обыск его дома и машины. А еще на взятие образцов ДНК, чтобы сравнить с теми, что обнаружены на месте преступления. Если, конечно, Макс находился там в нужный момент… а официальное время гибели, увы, пока неизвестно.
Стараясь не выдавать сомнений, Пиппа глядела на инспектора. Пусть видит, что ей любопытно, не более того.
— Ты хорошо знала Джейсона Белла? — спросил Хокинс, скрещивая на груди руки.
— Меньше, чем вы, пожалуй, — ответила она. — Я, конечно, была с ним знакома, но скорее заочно, если понимаете, о чем я. Мы никогда не говорили по-настоящему, всерьез, лицом к лицу. Конечно, расследуя гибель Энди, я собирала о нем информацию. Хотя мы периодически встречались, знакомыми нас можно назвать с большой натяжкой.
— И все же ты намерена выяснить, кто его убил?
— Такая у меня работа, — пожала плечами Пиппа. — Мы с Джейсоном не были друзьями, но его убийцу надо поймать. Похоже, в Литтл-Килтоне не умеют расследовать преступления без моего участия.
Хокинс рассмеялся и провел рукой по щетине.
— Знаешь, Джейсон жаловался после первого сезона твоего подкаста, что журналисты не дают ему покоя. Тебе не кажется, что он, пожалуй, тебя недолюбливал?
— Понятия не имею. Впрочем, какая разница? Пусть он даже меня не любил, убийцу-то все равно надо поймать. Я помогу.
— Итак, когда ты в последний раз общалась с Джейсоном Беллом? — спросил Хокинс.
— В последний?..
Пиппа подняла глаза к потолку, словно вспоминая. Если по правде, то совсем недавно: десять дней назад она прятала его тело в кустах, а незадолго до этого приходила к дому и спрашивала про «Грин Син» и Убийцу КЛ. Но Хокинсу это знать совершенно не нужно. Пиппа и без того косвенно связана с делом. Рассказывать про недавний разговор с Джейсоном слишком рискованно, нельзя давать полиции повод на изъятие образцов ДНК.
Тем более Хокинс и без того смотрит на нее чересчур внимательно и строго.
— Я не разговаривала с ним и даже не виделась уже, наверное, несколько месяцев, — ответила Пиппа. — Думаю, в последний раз мы встречались на панихиде в память о гибели Энди и Сэла, помните? Вы тоже там были. В ту самую ночь, когда пропал Джейми Рейнольдс.
— Значит, именно тогда ты встречалась с Джейсоном в последний раз? — уточнил Хокинс. — В конце апреля?
— Верно.
Инспектор сделал еще одну пометку на линованной бумаге. От шелеста ручки у Пиппы по затылку побежали мурашки. О чем он пишет?
Она не могла избавиться от жуткого чувства, будто перед ней сидит вовсе не Хокинс, а она сама из прошлого. Та семнадцатилетняя девчонка, которая считала, что правда — самое главное орудие в жизни, и не имела ни малейшего представления про удушливую серую зону, оправдывающую любые дурные поступки. Новая Пиппа обязана ее победить.
— Номер телефона, с которого ты звонила Кристоферу Эппсу… — начал Хокинс, водя пальцем по отпечатанным строкам на листе бумаги, — зарегистрирован не на тебя.
— Да, — кивнула Пиппа. — Я звонила с домашнего телефона из дома подруги.
— Зачем?
— Так вышло, — пожала она плечами. — В тот день я потеряла телефон.
Хокинс подался вперед, сжав губы в тонкую линию.
— Ты потеряла телефон в тот самый день? В субботу, пятнадцатого?
Пиппа кивнула и, повинуясь взгляду Хокинса, произнесла вслух «Да» для диктофона.
— Днем я ходила на пробежку и, видимо, выронила. Найти так и не смогла. Купила новый.
Еще одна пометка, и очередная волна мурашек по спине у Пиппы. Что он пишет? Надо лучше держать себя в руках.
Хокинс выдержал паузу, пристально глядя ей в лицо.
— Не могла бы ты сказать, где находилась между девятью тридцатью вечера и полуночью в субботу, пятнадцатого сентября?
Вот оно! Последняя неизвестная деталь!
Узел в груди ослаб, дышать стало легче, бешено колотящееся сердце замедлило ход. Плечи расслабились, стиснутые челюсти разжались. Кровь на руках обернулась простым потом.
Они справились!
Все кончено.
Лицо сохранило невозмутимое выражение, только в уголках рта проступили чуть заметные морщинки, пряча невидимую улыбку; с губ слетел тихий выдох.
Хокинс спрашивает, где она находилась между девятью тридцатью вечера и полуночью, потому что это предполагаемое время смерти. По бумагам Джейсон умер тремя часами позднее. Пиппа спасена. Все будет хорошо — и с ней, и с Рави, и со всеми, кто ей помогал.
Она не могла убить Джейсона Белла, поскольку находилась в совершенно другом месте.
Торопиться с рассказом нельзя, не стоит создавать впечатление, будто речь отрепетирована.
— Это тот вечер, когда убили Джейсона Белла?
— Да, он самый.
— Э… Ну… Заходила к подруге.
— К кому именно?
— К Каре Уорд, — ответила Пиппа, глядя, как инспектор делает пометку. — Она со своей сестрой Наоми живет в Хогг-Хилл. Оттуда я и позвонила Кристоферу Эппсу… Во сколько, вы сказали?
— В 21:41, — услужливо сообщил Хокинс.
— Точно, примерно без двадцати десять я к ним и приехала. Еще минут десять ушло на дорогу.
— Хорошо, — кивнул Хокинс. — Долго ты была у них в гостях?
— Нет, — ответила Пиппа.
— Нет?
Он внимательно на нее уставился.
— Нет, мы посидели немного и решили, что голодные. Поэтому поехали ужинать.
Хокинс опять что-то записал.
— Ужинать? И куда же?
— В «Макдоналдс». — Пиппа стыдливо опустила глаза. — Тот, который на станции техобслуживания в Биконсфилде.
— В Биконсфилде? — Хокинс закусил колпачок ручки. — А больше купить еду было негде?
— Там ближайший «Макдоналдс», а нам хотелось наггетсов.
— Во сколько вы приехали в «Макдоналдс»?
— Ну… — Пиппа задумалась. — Вообще за временем я не следила, потому что у меня не было телефона, но выехали мы вскоре после звонка Эппсу, так что, наверное, добрались в начале одиннадцатого…
— Кто сидел за рулем — ты? Ехали на твоей машине? — уточнил Хокинс.
— Ага.
— Что у тебя за машина?
— «Фольксваген-жук», — смущенно улыбнулась Пиппа. — Серый.
— Номерной знак?
Пиппа продиктовала цифры, следя за тем, как Хокинс записывает их и подчеркивает двойной линией.
— Итак, вы приехали в «Макдоналдс» около десяти, — подытожил инспектор. — Не поздновато ли для ужина?
Пиппа пожала плечами.
— Для нас — не очень.
— Спиртное пили?
— Нет, — твердо заявила она. — По закону нельзя.
— Верно, — пробормотал Хокинс, пробегая взглядом свои пометки. — И долго вы пробыли в «Макдоналдсе»?
— Довольно долго, — кивнула Пиппа. — Пока нам принесли заказ, пока мы поели… Наверное, часа полтора. Потом я купила мороженого на обратную дорогу. Могу глянуть в приложении, во сколько платила за еду.
Хокинс чуть заметно качнул головой. Нет необходимости, у него есть свои способы проверить алиби. Он увидит Пиппу на записи — четкой, как божий день, — стоящей в очереди и старавшейся не смотреть в камеру. Увидит время платежей с карты.
— Значит, по твоим подсчетам, вы ушли из «Макдоналдса» около половины двенадцатого?
— Да, наверное, так.
— Куда поехали после?
— Обратно в Литтл-Килтон, — пожала плечами Пиппа, словно ответ был очевиден. — Я подбросила девочек домой, потом поехала к себе.
— Во сколько ты вернулась?
— Опять-таки, я не следила за временем, потому что у меня не было телефона, — напомнила Пиппа. — Но когда я приехала, мать еще не спала. Кажется, было за полночь, потому что она ругалась, мол, почему так поздно. Мы утром собирались рано вставать.
— Что потом?
Инспектор поднял глаза.
— Потом я пошла спать.
Стопроцентное алиби: от первой до последней минуты. Пиппа видела, как на лбу Хокинса залегают новые морщины. Разумеется, она могла врать. Но Пиппа не врала, и доказательства это подтвердят — надо лишь проверить.
Хокинса явно что-то смущало. Пиппа видела по глазам.
— Допрос прерван в 11:43. — Он нажал на магнитофоне кнопку «Стоп». — Хочу выпить кофе, — пояснил инспектор, вставая со стула и собирая папки. — Ты будешь?
Пиппу и без того тошнило от выплеска адреналина. Теперь она знала, что выжила, что спаслась, что победила, что Джейсона убил Макс, а у нее такой возможности не было. Но легче не становилось: в глазах Хокинса мелькало странное выражение, которое она никак не могла разгадать.
— Да, пожалуй, — сказала она. — С молоком и без сахара.
Невиновный человек обязательно взял бы кофе, потому что нервничать ему незачем.
— Одну минуту.
Хокинс улыбнулся и вышел за дверь. Было слышно, как он торопливо шагает по коридору. Может, он и впрямь собирался выпить кофе, а попутно решил проверить ее алиби — сейчас передаст информацию коллегам и велит изъять записи.
Пиппа выдохнула и откинулась на спинку стула. Можно не притворяться, на нее никто не смотрит. Ужасно хотелось закрыть лицо руками и расплакаться. Заорать. Рассмеяться. Она свободна! Можно забыть обо всем и никогда не вспоминать. Избавиться от ощущения близкой смерти. Наладить наконец свою жизнь. Вернуться к нормальному существованию.
В кармане завибрировал телефон. Она вытащила его и посмотрела на экран.
Пришло сообщение от Рави.
«Как дела?»
В переписке им приходилось осторожничать, чтобы не оставить следов. Сообщения были зашифрованы, зачастую там просто указывалось время и место встречи. «Как дела?» значило «Что происходит? У нас получилось?». Не для посторонних глаз, а на тайном языке, который они разработали наряду с миллионом способов сказать «Я люблю тебя».
Пиппа переключила клавиатуру на вкладку с эмодзи. Пролистала картинки, пока не нашла значок с большим пальцем, отправила его Рави. «У меня все отлично, спасибо», — вот как можно было прочитать сообщение. На деле оно значило другое: «Мы справились». Рави поймет. Моргнет, глядя на экран, глубоко вздохнет и растечется в кресле, чувствуя невероятное облегчение. Они в безопасности, им ничего не грозит.
Пиппа убрала телефон: дверь в допросную опять распахнулась. Вошел Хокинс, неся в руках две кружки.
— Вот. — Он поставил одну перед Пиппой — большую, с логотипом «Челси».
— Спасибо.
Она заставила себя сделать крохотный глоток. Кофе был чересчур горький и горячий, но она все равно выдавила улыбку.
Сам Хокинс пить не стал. Он поставил кружку на стол и отодвинул ее подальше. Потянулся к диктофону и нажал кнопку записи.
— Допрос продолжен… — Он закатал рукав, чтобы взглянуть на часы. — В 11:48.
Инспектор молча уставился на Пиппу, она — на него. О чем еще он хочет спросить? Она уже объяснила свой звонок Эппсу и рассказала про алиби. Разве к ней остались вопросы? Пиппа терялась в догадках. Неужели она что-то упустила? Нет, все прошло по плану. Не нужно паниковать, надо просто пить кофе, слушать и отвечать.
Она тайком вытерла руки, потому что на них опять выступила кровь Стэнли.
— Итак, — внезапно начал Хокинс, хлопнув ладонью по столу. — Этот подкаст, твое расследование… Ты намерена продолжать?
— Я считаю это своим долгом, — ответила Пиппа. — Вы сами сказали: если я взялась за дело, то обязана довести его до конца. Я упрямая.
— Ты ведь знаешь, что не имеешь права публично озвучивать факты, которые могли бы помешать расследованию? — напомнил Хокинс.
— Да, я в курсе. Пока озвучивать и нечего. Так, одни домыслы да предыстория… Мне недавно объяснили, что такое клевета, поэтому публиковать ничего без ссылки на источник или пометки «предположительно» я не буду. Если вдруг найду что-то конкретное, обязательно сообщу вам.
— О! — удивился Хокинс. — Надо же, весьма признателен… А как ты вообще записываешь интервью для подкаста?
С какой стати он интересуется? К чему праздные разговоры? Тянет время? Ради чего? Ждет, пока проверят ее алиби? Времени на это потребуется немало — не один час.
— С помощью аудиоредактора, — ответила Пиппа. — А если звоню по телефону, есть специальное приложение.
— А если ты записываешь человека при личной встрече, то используешь микрофон?
— Да. — Пиппа кивнула. — Подключаю его к ноутбуку.
— Как удобно! — восхитился Хокинс.
— Да, современная аппаратура занимает гораздо меньше места. — Она указала на громоздкий допотопный магнитофон.
— Ага, — засмеялся Хокинс. — Согласен. А еще ты надеваешь наушники, верно? И слушаешь собеседника через них?
— Ну… — начала Пиппа. — Да, я сперва надеваю наушники, чтобы проверить звук: не слишком ли близко стоит микрофон, или вдруг есть посторонние шумы… Но потом снимаю, постоянно в них сидеть неудобно.
— Понятно, — кивнул Хокинс. — А нужны какие-то специальные наушники или можно обычные? Видишь ли, мой племянник тоже хочет завести подкаст, а у него скоро день рождения.
— Ясно, — улыбнулась Пиппа. — Нет, не обязательно специальные. У меня самые обычные шумоподавляющие наушники.
— Ими можно пользоваться просто так? — уточнил инспектор. — Слушать музыку, радио?..
— Конечно, — сказала Пиппа, пытаясь понять, что за выражение мелькает у Хокинса в глазах. К чему расспросы? — Мои подключаются по блютусу к телефону, и можно слушать музыку при ходьбе или на пробежке.
— Многофункциональный гаджет, да?
— Ага, — кивнула Пиппа.
— Ты их каждый день используешь? Не хочу дарить вещь, которая будет валяться без дела, тем более что стоят они немало.
— Да, каждый день.
— Отлично, — улыбнулся Хокинс. — А какие у тебя наушники? Я смотрел на «Амазоне», некоторые модели стоят очень дорого,
— У меня «Сони», — ответила Пиппа.
Хокинс кивнул, и в глазах у него мелькнул нехороший огонек.
— Черные? — уточнил он.
— Д-да… — запнулась Пиппа.
Голос застрял в глотке. Мысли бешено крутились, она пыталась понять, что происходит. Откуда это неприятное чувство в животе? Что такого заметил Хокинс, чего не видит она?
— «Хороших девочек не убивают», — произнес Хокинс, нервно поправляя рукав. — Так называется твой подкаст?
— Да.
— Оригинальное название, — хмыкнул он.
— Спасибо.
— У меня остался последний вопрос… — Откинувшись на спинку стула, Хокинс потянулся к карману на куртке. — Ты сказала, что давно не общалась с Джейсоном Беллом. Ни разу со дня панихиды в апреле. Верно?
Пиппа замешкалась.
— Верно.
У Хокинса дернулась щека; он опустил взгляд и сунул руку в карман, где лежало нечто увесистое — Пиппа только сейчас заметила.
— Тогда объясни, почему твои наушники были обнаружены в доме убитого человека, с которым ты не общалась несколько месяцев?
Он вытащил прозрачный пакет с красной полоской сверху: в таких обычно хранят улики. Внутри лежали наушники. Те самые — с логотипом подкаста.
Наушники Пиппы.
Их обнаружили в доме Джейсона Белла.
И Хокинс только что записал ее признание на пленку.