Глава 32
Глава тридцать вторая
Следовало все еще раз проверить.
Рави перегнулся через ручной тормоз, внимательно разглядывая Пиппу.
— На щеках есть засохшие крапинки. И на руках. — Он посмотрел ниже. — А на толстовке пятна. Сразу иди наверх, чтобы не увидели.
Пиппа кивнула.
— Да, хорошо.
Она застелила сиденье чистой футболкой из рюкзака, стараясь не запачкать кровью машину, и попыталась стереть пятна с лица и рук, пока Рави закоулками вез ее домой. Нельзя никому попадаться на глаза в таком виде.
Пиппа открыла дверцу машины локтем и вышла. Запихнула футболку, на которой сидела, обратно в рюкзак и застегнула молнию. Ключи от дома она уже достала и держала в другой руке.
— Ты уверена? — снова спросил Рави.
— Да, — ответила Пиппа.
По дороге они опять обсудили план.
— С этой частью я справлюсь сама.
— Позволь тебе помочь, — сказал Рави с заметной ноткой отчаяния.
Пиппа посмотрела на него, разглядывая каждую черточку, чтобы не забыть.
— Ты уже помог мне. Гораздо больше, чем думаешь. Сперва помог мне выжить на складе. Потом приехал за мной. Дальше я справлюсь сама. Мне надо знать, что тебе ничего не грозит. Так надо. Не хочу, чтобы тебя привлекли к ответственности, если вдруг что-то сорвется.
— Я понимаю, но…
Пиппа перебила:
— Сейчас идешь и организовываешь себе алиби на весь вечер. Вдруг нам не удастся отложить время смерти… Что ты будешь делать?
Ей хотелось вновь услышать его версию и убедиться, что подкопаться не к чему.
— Я иду домой, беру телефон и еду в Амершем, забираю там своего кузена Рахула, — произнес Рави, глядя перед собой. — Стараюсь засветиться на дорожных камерах. Наличные сниму в банкомате, чтобы попасть на запись. Потом пойдем в какую-нибудь пиццерию и закажем еды, расплатившись моей карточкой. Будем шуметь, привлекать к себе внимание, чтобы нас гарантированно запомнили. Снимем на телефон фото и видео с геолокацией. Еще, наверное, позвоню матери и сообщу, во сколько приеду домой. Напишу тебе и спрошу, как дела, потому что еще не в курсе, что ты потеряла телефон, а мы весь день не виделись. — Он вздохнул. — Потом поедем в паб, где обычно тусуются приятели моего кузена, чтобы было много свидетелей. Пробуду там до половины двенадцатого. Отвезу Рахула домой и поеду обратно; по пути заправлюсь бензином, чтобы меня сняла еще одна камера видеонаблюдения. Приеду и сделаю вид, будто ложусь спать.
— Отлично, — сказала Пиппа, глянув на часы с приборной панели. Было 20:10. — Встречаемся в полночь?
— О’кей. Ты ведь позвонишь? С одноразового телефона? Если вдруг что-то пойдет не так?
— Все будет хорошо, — ответила Пиппа, пытаясь убедить его взглядом.
— Пожалуйста, осторожнее, — попросил Рави, сжимая руль вместо ее руки. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она в очередной раз. Не в последний: они увидятся через несколько часов.
Пиппа набрала полную грудь воздуха, чтобы собраться, затем повернулась и пошла по дорожке в сторону дома.
Она видела в окне свою семью; на лицах родных плясали отблески телевизора. Какое-то время Пиппа наблюдала за ними из темноты. Джош в пижаме, неуклюжий и маленький, сидел на коврике и играл с лего. Отчим шумно смеялся над какими-то шутками из телевизора; хохот был слышен даже на улице. Мама хмыкнула, хлопнула его ладонью по груди, и Пиппа прочитала по ее губам: «Ох, Виктор, это же не смешно».
— Когда люди падают, всегда смешно, — громогласно парировал тот.
У Пиппы защипало в глазах и перехватило горло. Она думала, что больше никогда их не увидит. Не будет улыбаться вместе с ними, плакать, смеяться, взрослеть по мере того, как стареют родители, перенимая их привычки: то, как отчим готовит картофельное пюре или как мать украшает на Рождество елку. Не увидит, как Джош превращается в мужчину, не узнает, как звучит его подростковый басок. Из таких деталей, больших и маленьких, складывается жизнь. Пиппа чуть не потеряла ее, а теперь получит обратно.
Если все сделать правильно.
Она проглотила комок в горле и как можно тише отперла замок.
Скользнула в дом, прикрыла за собой дверь с едва различимым щелчком, надеясь, что его заглушит шум аплодисментов, звучащих в тот момент из телевизора. Ключи Пиппа сжимала в кулаке, чтобы ненароком не звякнули.
Медленно, осторожно, затаив дыхание, она прошла мимо гостиной, покосившись на затылки, прислоненные к дивану. Отчим зашевелился, и сердце у Пиппы екнуло. Она застыла на месте. Но нет, все в порядке, он просто усаживался поудобнее, обнимая мать за плечи.
Она шагнула к лестнице: тихо, украдкой. Третья ступенька скрипнула под ногой.
— Пиппа?! Это ты? — позвала мать, оборачиваясь.
— Ага. Я! — отозвалась Пиппа, торопливо взбегая по лестнице, пока мать ее не увидела. — Простите, мне очень надо в туалет.
— У нас и внизу есть, если ты забыла, — крикнул отчим, когда она уже сворачивала за угол. — Если, конечно, тебе приспичило не по…
— Я думала, ты ночуешь у Рави. — Это опять мама.
— Сейчас приду! — крикнула Пиппа, забегая в ванную, закрывая за собой дверь и запирая защелку. Ручку тоже надо будет отмыть.
Чуть не попалась. Вроде ничего не заметили: ни капель крови, ни взлохмаченных волос, ни ссадин по всему лицу. Их придется прятать в первую очередь.
Пиппа сняла толстовку через голову, закрыв рот и глаза, чтобы засохшая кровь не попала на слизистые. Вывернула вещь наизнанку и уронила на плитку. Скинула кроссовки с носками, затем сняла легинсы. На темной ткани крови не было видно, но Пиппа знала, что она там есть, прячется в волокнах. Сверху лег спортивный топ, посреди которого темнело маленькое ржавое пятнышко, где кровь просочилась сквозь толстовку. Пиппа сложила одежду в кучу и включила душ.
Теплую воду. Горячую. Еще горячее. Такую, что невозможно терпеть. Вода должна обжигать, чтобы снять верхний слой кожи. Как иначе смыть с себя следы маньяка?
Пиппа намазалась гелем для душа, глядя, как розоватая вода стекает по ногам между пальцами и сочится в канализацию. Затем принялась тереть кожу и намыливаться, вылив на себя почти полный пузырек геля и не забыв выскоблить содержимое из-под ногтей. Трижды прополоскала волосы; пряди заметно истончились и стали ломкими. От шампуня защипало ссадину на щеке.
Отмывшись дочиста, Пиппа вылезла из душа и замоталась в полотенце. Воду выключать не стала: пусть смоет остатки крови с поддона. Его тоже надо будет протереть.
Придерживая полотенце подмышками, она взяла мусорное ведро с откидной крышкой, стоявшее рядом с унитазом, и вытащила изнутри пластиковый вкладыш. Там лежали две пустые втулки от туалетной бумаги, Пиппа вынула их и поставила на подоконник. В шкафчике под раковиной нашла отбеливатель, отвинтила крышку и плеснула в пластиковое ведро. Потом налила еще немного. И еще. Все до последних капель. Выпрямилась и добавила в ведро теплой воды из-под крана, разбавив отбеливатель.
За один раз все не унести, придется сходить в комнату два раза. Родные сидят внизу и не должны ее заметить. Пиппа подняла ведро, весьма увесистое, и, прижав его к груди, открыла дверь. Вышла, пошатываясь, пересекла лестничную площадку, направилась в свою спальню и поставила ведро на пол. Вода заплескалась в опасной близости от края.
Снова раздались аплодисменты. Пиппа метнулась в ванную и схватила кучку окровавленной одежды и рюкзак.
— Пиппа? — позвала мать.
— Я только что из душа! Сейчас спущусь! — крикнула Пиппа в ответ, торопливо вбегая в комнату и закрывая за собой дверь.
Она бросила груду одежды рядом с ведром, затем встала на колени и осторожно, одну за другой, опустила вещи в отбеливатель. Кроссовки — тоже. Они наполовину утонули в воде.
Из рюкзака Пиппа вытащила обрывки клейкой ленты, которой были обвязаны ее лицо, руки и лодыжки, и кинула их в пахучую смесь. Достала одноразовый телефон, сдвинула заднюю панель, чтобы извлечь сим-карту. Сломала карточку пополам и бросила разобранный телефон в воду. Затем нижнее белье, которым вытирала с лица кровь, и запасную футболку, на которой сидела в машине. Наконец, фирменные перчатки «Грин Син», которые надевали они с Рави, — пожалуй, самый главный компромат. Пиппа отодвинула другие вещи и утопила перчатки на дне. Отбеливатель удалит видимые пятна крови и, возможно, выест из тканей краску, но это лишь временная мера: завтра вещи должны исчезнуть без следа. Еще один пункт в список будущих дел.
Пока же Пиппа спрятала ведро в гардеробной, положив сверху кроссовки. Сильно пахло отбеливателем, но в ее спальню все равно никто не войдет.
Она вытерлась и надела черную толстовку с капюшоном и черные легинсы. Повернулась к зеркалу, чтобы заняться лицом. Волосы свисали тонкими сосульками, кожу на голове саднило. На макушке виднелась проплешина — там вырвало целый клок. Надо прикрыть. Пиппа причесалась пальцами и собрала волосы в высокий тугой хвост. На всякий случай надела на запястье еще две резинки: пригодятся, когда они с Рави вернутся в «Грин Син». Лицо, ужасно серое и болезненное, пестрело пятнами, пришлось густо намазаться тональным кремом, а воспаления прикрыть консилером. Теперь Пиппа выглядела бледной, а кожа местами шелушилась, но выйти в люди уже можно.
Она опустошила рюкзак и упаковала его снова согласно составленному вместе с Рави списку, выжженному в мозгу, словно мантра. Две шапочки, пять пар носков. Три одноразовых телефона из ящика стола. Наличные, которые хранились в потайном отделении, — Пиппа на всякий случай взяла все деньги. В кармане пиджака, висевшего в шкафу над ведром с отбеливателем, она нашла визитку с тиснением, к которой не прикасалась со времен памятной встречи, и осторожно сунула ее в передний кармашек рюкзака. Украдкой наведалась в родительскую ванную, прихватила пригоршню латексных перчаток, в которых мама красила волосы: по три пары на каждого. Снова перебрала рюкзак и убедилась, что в кармашке лежит дебетовая карта: пригодится для алиби. И ключи от машины — тоже.
Оставалось раздобыть внизу кое-какие мелочи, постаравшись не попасться на глаза бдительной родне, особенно младшему братцу, обожавшему совать нос в чужие дела.
— Вот и я! — выпалила Пиппа, бегом спускаясь по лестнице. — Решила принять душ, потому что ухожу, побегаю сегодня пораньше.
Она врала слишком торопливо; надо говорить медленнее и не забывать про дыхание.
Мама оторвала голову от спинки дивана и посмотрела на Пиппу.
— Ты собиралась идти ужинать к Рави…
— И остаться у него с ночевкой, — добавил Джош, невидимый за спинкой.
— Мы передумали, — пожала плечами Пиппа. — Рави поехал навестить брата, а я решила заглянуть к Каре.
— Почему я впервые слышу про ночевку? — строго поинтересовался отчим.
Мать прищурилась, внимательно разглядывая ее лицо. Заметила что-то неладное? Ссадины под гримом? Или затравленный пустой взгляд? Пиппа вышла из дома маленькой девочкой, а вернулась человеком, на себе узнавшим, что такое насильственная смерть, и каким-то чудом оставшимся в живых. Более того — она сама стала убийцей. Неужели мать заметила в ней перемены? Разглядела в глазах? Прочитала по лицу?
— Вы не поссорились? — спросила мать.
— Что? — растерялась Пиппа. — Мы с Рави? Конечно, нет.
Она попыталась беззаботно фыркнуть: мол, что за глупости? Если бы все было так просто, и дело и впрямь ограничилось размолвкой с бойфрендом…
— Сейчас перекушу на кухне и пойду.
— Ладно, милая, — сказала мама, явно не поверив. Так даже к лучшему: пусть считает, что они с Рави поссорились. Что угодно, лишь бы не докопалась до правды: что дочь зверски прикончила серийного убийцу и сейчас, в этот самый момент, намерена свалить вину на одного урода-насильника.
На кухне Пиппа открыла ящик, где мать хранила фольгу и бумагу для выпечки, а также полиэтиленовые пакеты. Схватила четыре штуки с застежкой для сэндвичей, и еще два побольше, для заморозки, сунула их в рюкзак. Из другого ящика достала зажигалку и добавила ее к остальным вещам.
В списке оставался последний пункт. Точнее, проблема, которую предстояло решить. Пиппа надеялась, что к этому моменту ее озарит какой-нибудь идеей, но пока в голову ничего умного не приходило. Семья Хастингсов повесила камеры видеонаблюдения по обеим сторонам от входной двери после того, как стараниями Пиппы несколько месяцев назад им разрисовали дом. Нужно каким-то образом обойти их. Только как?!
Пиппа открыла дверь в гараж; холодный воздух приятно освежал кожу. Она осмотрела помещение, скользнув взглядом по родительским велосипедам, по отцовскому набору инструментов, по комоду с зеркалом, для которого с трудом нашли место. Есть здесь что-нибудь эдакое, способное отключить камеры видеонаблюдения?.. Глаза задержались на коробке с инструментами. Пиппа открыла крышку и заглянула внутрь. Сверху лежал молоток. Можно, наверное, подойти сбоку и разбить камеры, но Макс может услышать шум. Еще есть кусачки — можно перекусить провода. Правда, хотелось бы устроить что-нибудь не столь заметное и больше соответствующее их легенде.
Взгляд невольно застыл на предмете, лежавшем полкой выше. У Пиппы перехватило дыхание. Она выдохнула: отличная идея.
Почти полный моток серой клейкой ленты.
Именно то, что требуется.
— Долбаный скотч… — пробормотала Пиппа под нос, схватила рулончик и запихнула в рюкзак.
Выйдя из гаража, на пороге она застыла. На кухне был отчим; он держался за открытую дверцу холодильника и смотрел на Пиппу.
— Что ты делала в гараже? — спросил он, сосредоточенно морща лоб.
— О, я… искала свои синие кроссовки, — сказала Пиппа, на ходу придумывая отговорку. — А что ты тут делаешь?
— Они на полке у двери, — ответил отчим, кивая головой в сторону коридора. — Решил налить твоей матери вина.
— А что, вино стоит на полке рядом с курицей? — спросила Пиппа, проходя мимо него и взваливая на плечо рюкзак.
— Да, пришлось героически прогрызать к нему путь, — парировал отчим. — Когда ждать тебя домой?
— В полдвенадцатого, — сообщила Пиппа, прощаясь с матерью и Джошем.
Мать велела не задерживаться допоздна, потому что утром они едут в «Леголенд». Джош запищал от восторга. Пиппа обещала вернуться в срок. Сцена была до того обыденной, что у Пиппы перехватило дыхание: словно ее ударили под дых. Интересно, будет ли у нее еще один такой вечер? Пиппе хотелось одного: нормальной жизни, ради нее она все и затеяла, но есть ли у нее шанс? Впрочем, все лучше, чем сесть в тюрьму за убийство Джейсона.
Она закрыла за собой дверь и выдохнула. Предаваться размышлениям некогда, пора сосредоточиться на деле. В пятнадцати километрах отсюда их ждет покойник, надо уложиться в срок.
Было 20:27, она отставала от графика.
Пиппа отперла машину и села за руль, положив рюкзак на пассажирское сиденье. Повернула ключ в замке зажигания и тронулась с места. Нога на педали дрогнула. Первый шаг позади.
Пора переходить к следующему.