Глава 4
Глава четвертая
Все тело Пиппы звенело, точно исполняя неведомую мелодию. Руки дрожали, по шее ползли мурашки – замысловатый получился бит. Девушка закашлялась, прочищая пересохшее горло, – к «ритм-секции» добавился хриплый «аккорд». А потом сверху еще наложилась неровная трель дыхания. Вдруг ее накрыло жуткое осознание неизбежности: раз услышала собственное дыхание, теперь до конца дней своих будет ощущать в себе его ритм.
Она сверлила взглядом дверь, надеясь, что та наконец откроется. Секунды медленно плавились в вязком, тяжелом воздухе. Пока дверь ее переигрывала, оставаясь все такой же неприступной. Минуты утекали в бесконечность. Сколько их уже прошло с тех пор, как Пиппа постучала? Не в силах больше терпеть, она вынула из-под мышки запотевший пакет со свежими пончиками, развернулась и пошла прочь. Дом-призрак сегодня был явно не готов к приему гостей. Пиппу накрыла горячая волна разочарования.
Отойдя всего на несколько шагов, она вдруг услышала за спиной лязг и скрежет замка, обернулась и увидела на пороге Рави Сингха. Весь всклокоченный, он со смущенной гримасой уставился на девушку.
– О! – выпалила Пиппа писклявым, будто не своим, голосом. – Извини. Мы вроде договорились в пятницу встретиться. Сегодня пятница. Вот я и пришла.
– Ах да. Точно, – пробормотал Рави, почесывая затылок и опуская глаза. – Но… честно говоря, я думал, ты пошутила. Разыграть меня решила. Не ожидал, что вернешься.
– М-м, жаль… – Пиппа изо всех сил постаралась не выдать обиды. – Никаких розыгрышей. Все на полном серьезе.
– Да ты, похоже, серьезная девушка.
При этих словах Рави принялся усиленно чесать затылок. Что-то там явно свербело. Или это защитная реакция наподобие привычки Пиппы сообщать ненужные факты. Своеобразная броня, а рыцарь под ней весь трясется от страха.
– Даже чересчур серьезная, – Пиппа улыбнулась и протянула Рави пакет. – Я вот пончиков напекла.
– Это типа подкуп? Пончики для умасливания?
– Ага. В рецепте так и говорилось.
Рави скривил губы в подобие улыбки. Пиппа только теперь осознала, как тяжело ему жить в их маленьком городке. Ведь он так похож на своего погибшего брата! Просто одно лицо! Неудивительно, что ему с трудом давалась улыбка.
– Так мне можно войти? – спросила Пиппа, поджимая нижнюю губу и глядя на парня широко раскрытыми умоляющими глазами. Как сказал бы папа: такую гримасу скорчила, будто неделю не какала.
– Да, хорошо, – ответил Рави после убийственно долгой паузы. – Только не делай такое лицо. – Он отступил от двери, приглашая гостью войти.
– Спасибо… спасибо! – затараторила Пиппа, суетливо шагнула через порог и тут же споткнулась.
Рави удивленно повел бровью, закрыл дверь и предложил ей чаю.
– Да, спасибо. – Пиппа встала посреди коридора, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто пыталась занять собой поменьше места. – Просто черный, пожалуйста.
– Никогда не доверял людям, которые черный чай без всего пьют.
Он жестом позвал гостью за собой на кухню – просторную и необычайно светлую. Заднюю стену занимали большие раздвижные стеклянные двери, за которыми простирался пышущий всеми красками лета и увитый дивными виноградными лозами длинный сад. Сказочное зрелище.
– А ты с чем чай пьешь? – спросила Пиппа, опуская рюкзак на один из стульев.
– Молока побольше и три ложки сахара, – громко сказал Рави, пытаясь перекричать адски пыхтевший и булькавший чайник.
– Три ложки? Три?!
– Знаю-знаю. Ничего пока не слиплось. Не беспокойся.
Пип молча наблюдала, как Рави хозяйничает на кухне. Кипящий чайник заполнял неловкую тишину. Парень достал жестяную банку, нервно постукивая пальцами по краю, выудил пару пакетиков, залил кипятком, себе добавил сахар, молоко. Нервозность передалась и Пиппе. Сердце ее учащенно забилось, вторя перестуку пальцев Рави.
Он принес две кружки. Ту, что предназначалась Пиппе, нес в ладони, держа прямо за раскаленное дно, чтобы она могла взяться за ручку. Ее кружку украшала мультяшная улыбка, а ниже – надпись: «Главный повод сходить к дантисту – зубная боль».
– Родителей дома нет? – спросила Пиппа, опуская кружку на стол.
– Не-а, – ответил парень, хлебнув чаю. Пиппу очень обрадовало, что он при этом громко не чавкает. – Если бы они были дома, я б тебя не позвал. Мы стараемся не говорить про Сэла – мама очень расстраивается. Да и всем нам тяжело, честно говоря.
– Даже представить боюсь, – тихо ответила Пиппа. Прошедшие пять лет ничего не изменили, Рави до сих пор переживал. По лицу видно.
– Дело не в том, что его больше нет с нами. А просто… из-за всего случившегося нам вроде как запрещено о нем горевать. И если бы вдруг мне хватило смелости сказать, что скучаю по брату, я просто монстром бы себя выставил.
– Я так не считаю.
– Согласен. Только мы с тобой в меньшинстве.
Чтобы заполнить неловкую паузу, Пиппа хлебнула чаю и тут же обожглась. В глазах защипало. Выступили слезы.
– Уже плачешь? Мы еще даже до грустной части не дошли. – Правая бровь Рави поползла вверх.
– Чай горячий, – сказала Пиппа, чувствуя, как обожженный язык опухает во рту.
– Пусть остынет. Буквально один миг. Одну сотую долю секунды, если точнее. Ну, ты знаешь…
– Смотри-ка, запомнил!
– Такое забудешь! Оригинальная у тебя манера знакомиться. Так о чем ты хотела спросить?
Пиппа бросила взгляд на лежавший у нее на коленях телефон и сказала:
– Во-первых, не будешь против, если я запишу наш разговор, чтобы потом все спокойно перепечатать?
– Занимательный пятничный вечер намечается…
– Так, если ты не против, я приступлю… – Пиппа открыла свой медного цвета рюкзак и достала оттуда заметки.
– Это еще что? – спросил он.
– Заранее приготовленные вопросы. – Она зашелестела бумагой, собирая листы в одну аккуратную стопку.
– Ого! А ты основательно за дело взялась! – сказал он не то удивленно, не то скептически.
– Ага.
– Мне уже начинать волноваться?
– Пока нет, – сказала Пиппа. Она еще раз внимательно посмотрела на парня и нажала на диктофоне кнопку «Запись».
Пиппа Фитц-Амоби
ВКП 04.08.2017