ты не боишься?
| к этой части подойдут песни It fit when I was a kid - crystal castles; we & Лэривэйн - зеркало.|
Pov: Херейд
Электронные часы Эда показывали за восемь вечера. Я закончил работу над сервером и по наказанию моей новой "Няньки" пообедал. Сколько дней прошло со дня его суда, я не знаю. Я помню тот день. Тогда Эд неожиданно вернулся с работы раньше обычного, когда я, чёрт возьми, решил подр*чить. Где он спит, чуть ли не в голос выстанывая его имя. Слава богу, реакция у меня хорошая, поэтому когда я услышал звук ключа, тут же отправился в ванну под предлогом "из-за гастрита мне плохо". В тот день Эд рассказал про свой суд. Стасик нашла ему адвоката, которого Эд звал "Таби". Эда оправдали, а Деда посадили. От этой новости я реально потерял страх и бросился на Эда с объятиями и смехом. Как хорошо тогда мне было. Но Эд мне не разрешал идти в институт и на улицу в принципе. Он говорил, настоящий преступник ещё не пойман.
И вот, целыми днями я только и сидел у него дома. Работал над своим сервером в полной мере, чтобы успеть сделать его заготовку к Новому Году, и куратор меня похвалил. А разрабатывал пока только на бумаге. Но я с каждым днём всё больше изучал квартиру. Всё больше изучал Эда. Пытался найти какие-то заметки или дневник и нашёл. Но абсолютно весь текст был на португальском. Однажды я нашёл пароль от его ноутбука, и почти залез, но Эд вовремя вернулся. Иногда читал книги, иногда, если Эд разрешал, в приставку играл, иногда др*чил. Почему-то этот полумрак, подсветка, дождь за окном, атмосфера Октября, эта ароматная комната Эда, его, пусть и жесткая, но уютная постель соблазняли меня. Да, обычно, когда я просыпался, и Эда уже не было, я перебирался на его постель. Укутывался в одеяло, а не в толстовку, клал голову на мягкие подушки, согревался и спал до обеда. И уже потом приходил на кухню и находил небольшой завтрак с запиской, вроде "Позавтракай, чмо" или "если не поешь, гастрит поест тебя". С каждым днём записки были разные на разных по цвету стикерах. И с каждым днём всё как-то теплее. Стикеры я не выкидывал, а прятал в сумку (именно поэтому Эд писал новые). Поскольку спал я до обеда, то ночью засыпать не мог. Раньше укладывал в голове какие-то мысли, обдумывал сервер, рыбок в аквариуме перед носом рассматривал. Сам аквариум тоже был с розово-фиолетовой подсветкой, мини-водорослями, кораллами и мелкими камушками. Сам бы в таком жил. Кстати, у Эда там плавают красные данио, атерины, две цихлиды и акара. Казалось, я влюбился в этот аквариум больше, чем в Эда. Он помогал меня усыпить, справится с беспокойством и одиночеством без Эда (как и Марти). Но это раньше я ночами так делал. Теперь я мог спокойно оставаться на кухне и до четырёх утра писать все детали и разработки по серверу. Эду было пофиг. А иногда я засматривался в мокрое окно, и меня переносило в другой мир. Этот звук Октября, этот дождь, ночной Питер наполняли мою грудь ночными мотыльками, что иногда вместо проекта я писал свои чувства.
Меня всё меньше грызла совесть, что я сижу на шее у Эда. Что-то там в глубине души говорило, что я не паразит, а телёнок, которого выбросило на берег. Меня наконец возьмут под крыло, накормят, убьют чувства одиночества, защитят от Деда. Как забавно, что в Эде я вижу спасение, хоть это совсем неправильно. Так не должно быть. И обычно от таких мыслей мне хотелось взять пачку своих сигарет и выйти покурить, если не в квартире. Но Эд мне категорически запрещал курить. Даже зажигалку спёр. Как-то меня рвало кровью. Эд стоял рядом, иногда стучал по спине и говорил:"Это всё из-за твоих сигарет." Я понимал, что это последствия гастрита, но Эд сказал:"Если продолжишь дышать дымом, можешь жить на улице." Так я и потихоньку завязывал.
Я ещё раз посмотрел на часы. Прислушался. Убедившись, что никого нет, я открыл ноутбук бариста. В самом конце моей тетради по серверу был записан пароль. Я клацал по клавишам, и разблокал его. В такой тишине отчётливо слышалось каждое дыхание. Кстати, со временем я уже привык, что нет люстр, отопления и очень тихо. Но почему так, не мог догадаться. У Эда много денег, он бы не стал так сильно экономить.
Экран ноутбука немного ослепил меня в этом полумраке, а на обоях было какое-то аниме. Я не понимал ментальный возраст этого человека. У него было несколько игр, папок с музыкой и прочие непонятные вещи. В чём именно рыться, я не знал, но решил по-классике. Переписки. Зайдя в мессенджер, обнаружил не так много контактов. Я бы сказал всего пять. И все они, чёрт бы их побрал, на португальском! Но я смог выяснить личность по аватарке. Тут даже висело одно сообщение от красноволосой девушки. Я зашёл в переписку и офигел. Видимо по переписке, пользователя звали Витой. Она написала, что очень рада аресту Деда, который убил её мужа. Скорей всего, муж был Ярослав. У меня снова разнылось сердце, потому что Эд влюблён в него. Мало того, что у химика была жена, так его ещё и отравили. И как бы мне не было жаль Эда, в душе билось незнакомое чувство. Вернее, не незнакомое, а давно забытое. Последний раз я его испытывал ребёнком, когда к нам в Башкортостан приезжала моя старшая сестра и уделяла всё внимание моему младшему брату Отомчику, а не мне. Когда она водила его вечером в дом культуры, а я в это время косил траву с лучшим другом. И когда этот же лучший друг, Бишка, оставлял меня одного в поле, потому что ему звонил другой лучший друг из какой-то Армении. Как же это чувство... Ревность. Но не это меня удивило в переписке. Меня смутило, что Вита скинула адрес какой-то наркоклиники. И это был Финляндский округ, после чего Эд уточнил, какие цветы любит Вита. Я вспомнил разговор с Эдом после эскалатора. Выходит, Вита легла из-за Эда?...
Я зашёл в переписку с Ярославом Сергеевичем. В основном там были какие-то приколы для пенсионеров, вопросы по Марти и прочая рутина. Но я долистался до 30 августа (общались они немного) и заметил одно непростое сообщение от Ярослава. Он предлагал Эду устроится с ним в компанию наркоторговли. Что успел ответил Перец, я не прочитал: услышал ключ в скважине. Мигом закрыв переписку с ноутбуком, я слез с постели и поправил её, сразу же сел на свой футон за тетрадь. Марти подбежал к двери. Вдруг я услышал голос Эда и улыбнулся.
— Что-то ты сегодня поздно, — крикнул я ему из комнаты.
— Пришлось задержаться, — как-то угрюмо мне ответил Эд. В его голосе было что-то не то.
— Всё нормально? — аккуратно спросил у него я, когда тот пришёл в комнату и со вздохом стягивал рубашку. Он не стеснялся меня, потому что это "его дом".
— Ты рыбок покормил?
— Да.
— А Марти?
— Тоже.
— А сам?
— Поел, — выдохнул я. Его забота иногда смущала. — Ты какой-то недовольный, — склонил голову я, глядя на его мешки под глазами. — И измученный.
— Смотри, что купил, — показал Эд мне пакетик с какими-то зелёными семечками и бутылку рыжей жидкости. — Это тыквенные семечки и тыквенный сок.
— Хэллоуинский вайб? — улыбнулся я.
— До него ещё две недели.
— О, как раз Стасик успеет тыквенный пирог испечь, — сказал я, и мы оба посмеялись.
Эд был не в настроении, а что с ним, так и не ответил. У меня, конечно, всплыла тревога. И первое, о чём я подумал, что у Эда начиналась ломка. Увидев переписку, я склонялся к тому, что Эд и Ярик не только продавали наркотики, но и сами увлекались. И теперь Эд без Ярика не может найти запретное вещество... Его чрезмерная спокойность так поражала, что мне всегда казалось, будто он под чем-то.
Как-то ночью я снова сидел на кухне и писал про свой сервер. Но дождливый Октябрь за окном перетянул моё внимание. Глядя на это простое, но романтическое окно, покрытое каплями с отражением тёплого света фонарей, в голове проигрывалась какая-то музыка. И мне было хорошо. Мои мысли в тетради унеслись куда-то далеко-далеко: когда я с Эдом плавал в Неве. В холодной, противной воде в листьях под морось, после чего у меня неделю болело всё тело. Но мне так это понравилась... так понравилась эта обратная сторона. И вот сейчас так хотелось принять эту обратную сторону снова. Просто ночью выбежать на улицу под дождь. Просто бегать. Бегать, смеяться и плакать. И даже если подумать, то и летом у меня не было такого желания. И я пришёл в такой шок, когда понял, что только из-за Эда я об этом думаю. Только из-за него я сейчас могу сидеть на кухне, только из-за него у меня не разрывает живот, только из-за него мои серые дни скрашивались (тот же характер, таинственность, приключения на эскалаторе и Неве), только из-за него я проникся любовью к осени, и только из-за него я такой живой. Мои незаконченные мысли на листе бумаги так и слиплись про Эда под звук дождя.
— Что энергию мне зря тратишь? — Вдруг раздался голос, и кто-то хлопнул меня по плечу. Я не сразу понял, что это был Эд, и что я уснул вообще. Моя спина затекла, а по коже пошли мурашки.
— Который час?
— Четыре утра. Или ночи.
— Эд, мне так холодно на футоне... — ещё был в сонном бреду я.
— Я предлагал ванну.
— Да иди ты.. Давай я тебе любое желание, а ты меня к себе под одеяло впустишь, — сонно положил голову на свою руку я. И только потом сообразил, что я, блин, сказал.
— Я тебя и так к себе в дом впустил, а ты ещё ко мне в кровать хочешь?
— Да, бл#ть, кого мы обманываем?! — Поднял голову я. — Я не верю, что ты поцеловал меня на участке только чтобы заткнуть. Я не верю, что чтобы оправдать себя, ты стал "встречаться" со мной на эскалаторе. Я не верю, что ты прижал меня к стенке, только чтобы успокоить.
— Я-то тут при чём? — Свёл брови Эд. Он был без очков, и ему это так шло. — Мои поступки можно оправдать. А вот твою ревность, мысли сразу обо мне и стояк - нет.
Я залился краской. Конечно, меня поражало, что я замечаю эту химию за Эдом, а за собой - нет. Да, я несколько раз ловил себя на мысли, что с Эдом мой организм получает коктейль чувств. И дофамин, и азарт, и серотонин, и ненависть, и работу ума, и вдохновение, и интригу, и сладость, и горечь, и бешеный пульс, и жар, и дрожь, и лёд, и безумие, и спокойствие. Но конкретное понимание, как я привязался к нему, не приходило. Симпатией я проникся с первого же дня, а вот той самой химией не понятно.
— Ладно, я вижу, как эта тема мучает тебя, — кивнул Перец, и сложил руки на груди. — Любое жела-а-ание, говоришь? — протянул Эд, почесав бороду. Вдруг в его глазах мерцнула идея. — Расскажи, за что ты так боишься темы родителей.
Холод пробежал по моей коже, в голове оказалось пусто, стало душно и что-то треснуло. Как та чашка с эспрессо моей матери в дыме электронки. Я вспомнил всю картину, все те годы страданий, и ком подкатил к горлу.
— Знаеш-шь, я пожалуй в ванне посплю, хорошо? — нервно улыбался я, вылезая из стола. Но вдруг Эд хитро улыбнулся и поставил палец на выключатель света.
— Нет уж. Почки простудишь, а мне на тебя деньги ещё тратить, — не возмутился бариста и выключил свет. А затем схватил меня.
Он крепко сжал меня. Я запаниковал, когда перестал чувствовать пол, ощущать чужое тело и перестал что-то видеть. Каким образом Эд меня нёс через всю квартиру, я не помню: сразу же оказался на постели. Я пытался что-то выкрикнуть, но задыхался в собственном смехе и словах. Я пытался вырваться, но чем больше я пытался, тем крепче Эд меня сжимал. Да и страшно было. И таким образом в горле пересохло, а тело совсем ослабло.
Так и прошла ночь. Я долго пытался успокоится, но сердце бесилось. Эд скрестил свои пальцы рук у меня на впадине живота, сзади себя я хорошо ощущал его тело, а свои ноги он запутал в моих, чтобы я уж точно не сбежал. Его одеяло было утяжеленное. Эд дышал мне в шею. Я пытался выждать момент, когда он уснёт, и я смогу уйти на футон, но, чёрт бы его побрал, его руки всё так же крепко сжимались. Я сам себя спросил, а зачем мне уходить? Я ощущал себя... неловко, но хорошо. Мне было тепло, и... и меня, черт возьми, обнимают. Реально обнимают.
У Эда был выходной. Он в основном гулял с Марти, просто по Питеру гулял и читал. Но всё время был какой-то слишком задумчивый и невесёлый. Он вообще редко весёлый, но в этот раз особенно. Что-то случилось.
Как-то я сидел на уже своём футоне и грыз тыквенные семечки. У нас с Эдом по выходным был договор: он разрешает мне играть в плейстейшен, а я его не трогаю. За окном лил дождь, ветер выл в окна, а подсветка создавала полумрак. Я не понимал, мне романтично или жутко. Так тихо. Эд проходил мимо. Поскольку у меня шла загрузка в игре, я краем глаза смотрел за Перцем. Он открыл шкафчик под книжным шкафом. Достал оттуда пачку ручек и какую-то ещё пачку. Это были таблетки. Засыпав всю ладонь, он закинулся. Мне стало жутко. И досадно. Меня так задолбал весь этот холод и тайны от Эда, что хотелось кричать и лезть на стену. Я отложил приставку.
— Ты куда-то собираешься? —Отвернулся к монитору я.
— Нет, а что? — Поднялся Перец.
— Как там дела с настоящим убийцей?
— Опять боишься?
Я замолчал и опустил напряженный взгляд.
— Знаешь, я очень боюсь. Внутри меня может развиться язва. Из-за тебя я должен зваться "мёртвым" и сидеть тут. У меня нет денег. Единственный человек, который хоть как-то может меня спасти - сидит и молчит, не сказав мне даже имя убийцы. Этот человек не хочет признавать, что он целует и спит со мной не просто так. А ещё он не говорил, что принимает что-то запретное, и, возможно, продаёт. А ещё ты ходишь кислый со вчерашнего дня. Думаешь, мне не страшно? Мне очень страшно, — прямо сказал я и поднял глаза. Эд уже стоял передо мной. Поскольку я сидел, пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. — Эд, я очень боюсь. И за себя, и за тебя, и за Натаху с Аней. Я не знаю конкретно, что с тобой, но точно что-то нехорошее. Я не пойму, кто сделал тебя таким. Тебе же... нужна помощь не меньше, чем мне. Эд, неужели? Неужели ты не боишься?
Я набирал в лёгкие воздуха, не спуская глаз с Эда. Вдруг моё сердце треснуло, когда я заметил несколько бликов в шоколадных очах Эда. Казалось, он делает особые усилия, чтобы не пустить слёз.
— Нугзар, — начал он тихо, — знаешь, у меня чуть не сгорела вся техника для приготовления кофе.
Это было так резко, так неожиданно. Будто горький и горячий кофе в лицо брызнули. Я изумился. Я никогда не видел Эда таким... разбитым. Ты такой красивый, когда погас. Я не успел и придумать ответ, как он продолжил:
— Всё задымилось, все эвакуировались. Моё рабочее место полностью сдохло. Каждый автомат, каждая кофемолка. Теперь кофе невозможно готовить. Кофе больше не будет.
Я аккуратно протянул дрожащую руку и взял тёплую Эда. Он немного удивился, и я притянул его на футон. Он сел рядом, но руку я... не отпускал. Казалось, если отпущу, потеряю такого Эда. Такого искреннего, такого живого со мной. Может, с ним и раньше такое дерьмо происходило? Просто никого не было. И он вот стал таким чёрствым. Словно кофе.
— Эд, мне очень жаль, —начал подбирать слова я, но Эд перебил меня.
— Знаешь, почему она сгорело?
— Почему?..
— Я стащил твою зажигалку от сигарет, чтобы ты не курил. И сам всё поджёг, — поднял на меня красные глаза Перец.
— Эд..
— Я больше не хочу, чтобы от моего кофе умирали. Адвокат придумала нереальные оправдания, а я хочу это всё закончить. Я чуть не закрыл кофейню. Херейд, я больше не хочу всего этого. А знаешь почему? — Приблизился ко мне Эд, крепче сжав мою руку. Я заметил, какой он бледный. — Потому что я ужасно боюсь.