эспрессо
Pov: Эд
— Скажи мне, ты вообще ешь? — спросил кудрявый, тяжело выдыхая. Он сел за барную стойку, и стал расстёгивать синюю сумку. — Твои штаны мне жмут, — он достал пакет из дикси, и кинул его в меня.
— И это вместо "Спасибо"? — равнодушно спросил я, поглядывая на часы.
— Я тебе отдал полшоколадки!
— Ты сегодня буйный, в институте накричали?
— Ага, если бы. Натаху с Аней увидел, — я поднял на него глаза, а он отмахнулся, — Забей.
Я отнёс пакет со своими штанами на пуфик и вернулся на место. За окнами уже темнело, а время тикало к 6 вечеру. Видимо, как из-за "Ани и Натахи" похититель моих штанов задержался.
— Можно, пожалуйста, матчу?
— Матчу? — удивился я.
— Матчу.
— Зелёную, синюю? Матча латте или матча чай? — пожал плечами я, доставая кружку.
— Голубую на молоке.
— Сто пятьдесят рублей.
— Привет, Эдик, у тебя сегодня такие красивые глаза. Можно, пожалуйста, мне одну голубую матчу на молоке? — улыбнулся Нугзар.
— Четыреста рублей.
— Да с*ка...
— Четыреста пятьдесят.
— Да ты издеваешься!
Раздался хлопок двери, и в кофейню зашёл молодой человек. Присев за барную стойку, он улыбнулся мне, заправив светлые локоны.
— Добрый день, можно одну синюю матчу на молоке, пожалуйста, — сложил руки клиент.
— Сто рублей, — размешал я матчу Нугзара и специально протянул его кружку блондину.
— Благодарю, хорошего дня, — приложил карту к терминалу, а затем ушёл клиент. Лицо Нугзара, или как его звали друзья "Херейда", было в ещё тем зрелищем.
— Да ты ахуе-
— Извини, у меня рабочая смена на сегодня закончилась. Если хочешь матчу, дождись стажёра, — спокойно сказал я, снимая чёрный фартук.
Брюнет было открыл рот, но я накинул свой чёрный плащ и вышел из рабочего места. Погода веяла холодом, ветром и дождями, а над Питером повисла огромная кучевая туча. Перешагнув порог кофейни, я ушёл.
— Добрый день, давно Вас не видели здесь, — мило улыбнулась девушка с двойным цветом волос. Одна половина розовая, другая белая.
— Добрый, 24 нарцисса, пожалуйста, — отряхнул волосы от капель я. По всему цветочному магазину стояло миллион ароматов, которые кружили голову. Знакомая продавщица кратко кивнула, уходя в мини-оранжерею. Я выдохнул, пытаясь успокоить бешеное сердце. Я уже опаздывал.
За окном бушевал дождь, а на улицах уже совсем смерклось. Стоял холод, что пришлось застегнуть плащ. Девушка вернулась с цветами, и я подготовил деньги.
— Завернуть?
— Да, пожалуйста, — замялся я. Девушка же убрала двухцветные волосы с салатового комбинезона, и стала аккуратно заворачивать нежные цветы.
— Бананка, как мать? — решил скрасить мёртвую тишину, нарушаемую лишь шорохом обёртки, я.
— Да нервах вся, сейчас весь СПБГЭУ неспокоен, — пожала плечами продавщица. По коже разбежалась дрожь.
— Она пьёт успокоительные? — аккуратно поинтересовался я.
— Иногда, — отдала мне очень красивый букет из нарциссов совершеннолетняя дочь Бананы.
— Огромное спасибо, — оплатил букет я, и, забрав хрупкую покупку, двинулся к выходу. — Хорошего вечера. И тебе, и маме.
— Приходите ещё, Александр, — с тоской в голосе сказала девушка. Но не успел я открыть дверь, как обернулся снова.
— Включи радио. Или купи телевизор. Помогает, правда, — как взрослый сказал девушке я и перешагнул порог.
В ноздри ударил свежий холод, по лицу стекли капли. Стало совсем темно. На этой улице светило всего лишь два фонарика, а все магазины тускло мерцали. Это не Невский, это лишь тихий переулочек Питера, который я любил всей душой. Несколько прохожих прошли через мерцающий светофор с огромными блестящими зонтами, словно купол медузы. Я горько улыбнулся, взглянув на белые нарциссы. Их лепестки, как и мои очки, покрылись прозрачными капельками. Вдохнув любимый воздух, пустив любимый дождь по венам, я приложил холодные и нежные лепестки к лицу.
Ярик...
Аромат нарциссов напоминал его парфюм, сильные стволы под обёрткой заставили вспомнить о его дрожащих руках под белым халатом, а в шорохе от обёртки слышался его голос, словно дерево, тлеющее в огне. Лепестки были чем-то нежным, чем-то любимым. Будто мягкие уста, поцелуи. Но мы были только лучшими друзьями, поэтому я точно не знаю.
Подняв голову, я тяжко выдохнул. А ведь сейчас всего лишь где-то восемь, а уже так темно. Как давно я этого ждал. Дни становятся короче, а ночи длиннее. Немного постаяв под любимым дождиком, я всё же двинулся на дорогу. Вынув ключики из кармана, я подошёл к своей машине.
В салоне было теплее. Я открыл окно справа, чтобы холод радовал меня даже здесь. Дворники умело справлялись с работой, на дороге было пусто. В самой машине было темно и чертовски тихо. Цветы с собачьим кормом лежали на заднем сиденье. А перед окном стоял стаканчик кофе. Я любил всё это. Проехав несколько метров, я заметил странное. Странное для этого района.
На дороге кто-то стоял. Фары успели осветить фигуру, но это мне ничего не дало. И этот человек слева жестом просил остановиться. Я тяжело выдохнул, но решил остановить машину, чтобы как следует рявкнуть на эту бестолочь. Пр*нститутки меня ещё не останавливали.
Остановив машину, я нехотя опустил второе окно около меня. Я приготовился прокричать, но меня оборвали.
— Извините, не подска... — запнулся парень, когда увидел меня. — Эд, ты что ли?!
— Пока, — стал поднимать окно я, лишь бы избежать этого кретина.
— Стой, стой! — Запаниковал студент, стуча сверху пальцами по поднимающемуся стеклу. — Эд, мне помощь нужна!
Я даже ухом не повёл, а стекло уже почти поднялось.
— Александр! — Крикнул Нугзар, когда пальцы были готовы отрубиться. Тогда я опустил это несчастное стекло. — Да ты просто псих...— недовольно пробурчал юноша, массажируя красные пальчики.
— В следующий раз останешься без пальцев. Чего тебе? — резко сказал я. — В пр*нституции не нуждаюсь. Особенно в такой.
— Пф, как ты только мог подумать... Я потерялся, — честно сказал брюнет.
— А я-то тут причём? — закатил глаза я, понимая, что до этого место ни метро, ни автобусы не ходят.
— Подбросишь? — Мило улыбнулся парень.
— С чего бы это?
— Я заплачу.
— И без тебя много денег.
— Завидую... Давай, я останусь в долгу?
— Садись уже, должник.
Херейд моментально двинулся к заднему сиденью, но также моментально захлопнул дверь, и пошёл к переднему. Перед этим он ойкнул, увидев небольшой срач на заднем. Затем мокрый сел, и я завёл машину.
— Кому цветочки?
Спор. Точно.
— Мёртвому. Тебе куда?
— Ох, хотелось прямым рейсом до кроватки, но можно до СПБГЭУ?
— Хорошо, но сначала кое-куда заедем, — прибавил газ я, и мокрый ветер проник в салон.
— Закрой окно, — попросил брюнет. Мерзляк.
— Закрой ротик, — с улыбкой попросил я.
Нугзар немного надулся, и стал капаться в телефоне. Но прошло несколько минут тяжкой тишины, и он снова заговорил.
— Наушники сдохли, ты радио не включаешь, со мной не говоришь... я скоро с ума сойду от тишины!
— А тут не тихо, — завернул влево я, — послушай осень.
Херейд внимательно прислушался к звукам, но после его лицо озадачилось.
— Я не слышу.
— Слышишь, но не слушаешь. Это дождь.
Прошло ещё несколько минут, и в этот раз Нугзар обернулся на заднее сиденье.
— Ярослав Сергеевич был самолюбив? — аккуратно спросил парень.
— Нет. Совсем нет, — холодно отрезал я.
— Тогда почему именно нарциссы?
— Там... Другая причина, — старался совладать собой я, потому что он начинал прощупывать почву.
— В новостях говорили, что его отравили стрихнином. А это значит что? Что я был прав. Всех убил Дед! — гордо сложил руки на груди парень, откидываясь на спинку сиденья.
— Хоть как звать этого "Деда"? — выдохнул я, начиная отходить от темы Ярика.
— Вроде Константин, — тихо проговорил Херейд, оглядываясь назад, словно ожидая выстрела.
— Вот в участок придёшь, и скажешь:"здравствуйте, Ярослава и отца Анны убил Дед Константин. Противопоказаний против него нет, поверьте мне наслово!"
— Иди ты к чёрту, Наташа поддержала меня! — обижено отвернулся к окну малой. Жалость к этому недоросле была, но не больше комара. К тому же его настроение моментально изменилось. — Кстати, а ты не пытался разгадать "загадку Питера"?
— Сколько ещё раз повторить, что у меня достаточно денег? — напрягся я, потому что мы подъезжали.
— Неужели тебе неинтересно? — сложил белые руки Херейд.
— Я обычный бариста, а не следователь, — начал парковаться я.
— Не-е, ты совсем необычный, — загадочно протянул Херейд, когда машина встала.
Последовал щелчок, я отстегнулся и включил свет в салоне. Взявшись за ручку двери, я повернул голову к кудрявому пассажиру.
— Слушай. Сиди здесь. Я скоро вернусь, и мы поедем.
Он было открыл рот, но я захлопнул дверь. Открыл заднюю, забрал цветы, и оставил этого студента одного в сухом и теплом салоне. Если угонит машину, мне не страшно доложить полиции.
Прошмыгав по лужам, я подошёл к калитке церкви. Она противно скрипнула, а с чёрных перил капнули остатки дождя. Я прошёл вперёд.
— Давно тут стоишь? — поинтересовался я, подходя к небольшой и стройной фигуре в чёрном. Это была Вита.
На кладбище Питера лучше приходить днём, когда ветер утихает, а свет и тепло пробивается через желто-красные листики. Но точно не вечером под дождём. По крайне мере, так подумают большинство. Но не я. Встав рядом с Витой, я краем глаза посмотрел на неё. Под плитой горела свеча, хорошо выделяя портрет Ярика на каменной плите, но едва освещаемая лицо вдовы. Оно не выражало каких-то эмоций. О горечи подруги говорила только потёкшая тушь под глазами. Сама девушка была одета в чёрный с капюшоном, а около могилы Ярика лежало бесконечное число цветов и его вещей. Даже игрушки. Где-то громыхнул гром, и огонёк покосился, но горел на белом воске. Я горько выдохнул, аккуратно положив нарциссы. Дождь барабанил по листьям, а холод сладко обнимал.
— Кто тебя довёз? — еле слышно спросил я.
— Я сама пришла, — стеклянным тоном сказала несчастная.
— Я могу-
— Иди, я ещё постаю, — перебила меня девушка. Я опустил глаза, впуская в лёгкие холодный воздух. Всё равно стоять тут долго я не планировал.
— Что ты сделаешь с тем, кто заставил быть его здесь? — мягко спросил я.
— Скажу ему "Спасибо", — горьким сарказмом произнесла девушка.
— Если будет нужна помощь - звони, — попрощался я, поглаживая девушку вертикально по предплечью.
Ярик всегда был слабым местом.
— Домой, видимо, я сегодня не попаду, — недовольно постукивал пальцем по стеклу Нугзар, прижавшись к нему, как к родной матери.
— Тебя скелет, что ли не держит? Сядь нормально, — сказал я ему, усаживаясь за руль. Поставил горячий эспрессо, и стал заводить машинку.
— Видимо, у тебя слишком много денег, раз помимо заправки хватает на кофе, — выпрямился Херейд.
— У меня просто хорошая работа.
— Ага. Может, ты и меня устроишь? Там официантом каким-нибудь.
— Даже не знаю, кто из вас хуже: Стасик или ты, — выехал из заправки я.
— Ну спасибо. Ты тоже несахар. Как Ярослав смог с тобой подружиться? — брызнул брюнет.
— Достаточно любить кофе, — хлебнул эспрессо я.
Пока я заворачивал, поставил эспрессо в ямку на окне. Херейд глянул на мой стаканчик. Даже набрался наглости его открыть, рассмотреть и понюхать. Но потом брезгливо отодвинулся, накрыв его снова крышкой.
— Не. Эта дрянь настолько чёрная и горькая, как и весь этот день. Ссоры, смерть, ночь, дождь и кладбище... Как вся эта осень, в целом. Как и твой характер, — тихо прибавил Нугзар, прикрыв глаза.
— Пока не попробуешь, шансов у тебя ноль, — улыбнулся я.
— Я тебе уже говорил, что ты полный псих?
Pov: Херейд
Просыпаться было труднее с каждым днём. Каждое утро всё темнее. Нырнув в кроссовки на пустой желудок, я выдвинулся в институт. Погода была теплее обычного, даже солнышко светило. Со спокойной душой, я отправился в институт, хоть в голову так и лезли мысли про заработок. И в голову пришла гениальная идея.
Первой парой была химия. И если вы спросите, что в программическом забыло такое огромное количество химии, то я отвечу, что её немного. Раз в неделю. Представляете, сколько недель прошло? У меня гораздо больше линейной алгебры, информатики и экономики, просто я о них молчу. А про химию так часто говорю, потому что именно на ней происходит весь писец. Как сейчас.
Я быстренько залетел на своё место, а Армеша держался, чтобы не лопнуть от смеха. Я в интересе присел рядом.
— Что такое? Ты сейчас лопнешь, — стал доставать тонкий конспект я.
— Да этот... Булат совсем спятил!.. Видео прислал, как коня своего моет!
— И что тут смешного? — стеклянно спросил я, потому что пошли мурашки. От таких подробностей всё сжалось.
— Да он в последнее время такой грустный просто, а тут...
В класс влетел препод. Двери громко скрипнули, и все затихли. Новый препод по химии, точно. Встав около стола, он поправил крохотные очки, одёрнул белый халат, и поднял свои глаза. Тут же у меня выступил пот, и я чуть не сполз от страха под парту. Дыхание перекрыло.
Это был Дед.
— Ты чего? — склонил голову Армеша.
— Кхм. Ничего. Страшный просто... Новый химик... — взглатывая проронил я.
— Страшный? — Вытаращил глаза одногруппник, — Это мой дед!
Я было открыл рот, но меня перебил скрипучий голос нового препода. Он представился, величаво сел на стол Ярослава, и хмуро перелистывал дневник. Вопросов было много. Как и страха. В этот раз я надел по погоде серый худи, а не свитшот. Накинув капюшон, я уткнулся носом в конспект, делая вид, что занят. Внутри всё кипело, а руки дрожали. Хотелось как можно быстрее закончить пары и вернуться в общагу, чтобы обсудить всё это с Натахой. Да хотелось прям сейчас взять свою сумку и убежать. Но Натаха вернётся ближе к четырём и скажет:"Как, ты даже не остался узнать его манеру!?". Поэтому я аккуратно поднял глаза, ловля каждое слово Деда. Спрашивать Армешу было опасно. С покалыванием в боку, я старался держать взгляд на Деде. Но тело кидало в дрожь, оно кричало:"беги!".
Дед поднял свои старые глаза с огромными синяками и почесал белую бородку. Я взглотнул.
— Ребятки, сегодня я впервые в роли преподавателя, поэтому не судите строго. Я вас докучать не стану, и вы меня, хорошо? — Откашлялся препод. — Итак. Подскажите, кто тут у нас Кучеренко?
— Его нет: заболел, — ответил перед нами Банан. Видимо, Кучеренко был его сосед по парте. Костя.
— Заболел... — хмуро повторил Дед, перебрав седые волосинки бороды. Казалось, он досады ударит по столу. — А тебя как звать?
— Александр, — сел смирно Банан. От этого имени запершило во рту.
— Значит, Александр, как думаешь, чем может помочь химия в программировании?
Ток пошёл по коже, внутри всё свернулось. Саша выдумывал какие ответы из воздуха для детского сада, а я ковырял от нервов заусенцы. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Благодаря умным часам, я увидел, кто звонит. Это была Ашан. Чёрт...
Я разрывался, а глаза вдруг защипало. Сколько я не сбрасывал, Аня набирала по новой. Вдруг по кабинету эхом пролетел громкий голос химика.
— Армеша? — склонился Константин. Он пошёл по цепочке. А этот полуфабрикат даже вопроса не слышал. Что-то мыча, он поглядывал на меня щенячьими глазами,прося помощи. Я взглотнул, и решил снова немного согрешить, как до Питера. Опять предать.
— Извините, можно выйти? — на выдохе крикнул я с поднятой рукой. Телефон в руке беспрерывно вибрировал.
— Выйди, — снял очки Дед, и я молниеносно спустился, вылетая из кабинета. Как же повезло, что он снял очки и не узнал голос. В пустынном коридоре я мигом поднял трубку, отходя к окну института.
— Ань, что случилось? — спросил я, поглядывая на осенний двор за стеклом.
— Нугзар, мою маму убили! — послышался оглушительный плач на другом конце провода.