Эстер. Финал
В полной темноте звучала колыбельная, а я слышала нежный и мелодичный женский голос. Он был сказочно красивым, звонким и тихим. Женщина пела с любовью, как будто убаюкивая меня.
— Ммм, засыпай, моя радость, засыпай... Пусть тебе снятся самые прекрасные сны...
— Мама, а почему нам снятся сны? — спросила шепотом маленькая девочка.
— Думаю, что сны — это наша вторая реальность, куда мы попадаем, чтобы путешествовать.
— Тогда давай отправимся в мои сны?
— Хорошо, — ласково ответила женщина. — Спи, родная.
— Мама, ты же меня не бросишь?
— Почему ты задаёшь такие вопросы, милая? — Она нежно обняла дочь и поцеловала её в висок. — Как я могу бросить тебя? Ты — вся моя жизнь.
— Папа меня пугает, не оставляй меня с ним, у него зловещие глаза, — девочка спряталась под одеяло.
— Я ни за что не позволю тебя обидеть, засыпай, моя крошка. Засыпай...
Вдруг дверь в комнату со скрипом открылась, и на пороге появился высокий чёрный силуэт. Он зловеще улыбался, его белые зубы ярко блестели, а глаза тускло горели красным.
— Мама... — позвала девочка шепотом, но женщина не отзывалась.
— Мама... — повторила она, глядя на неподвижный силуэт у порога. Злобные глаза смотрели на них, а улыбка была как у чеширского кота.
Не услышав ответа, девочка медленно повернулась к матери, но там никого не оказалось. Затем она посмотрела обратно на дверь, но и там никого не было. Тишина, и лишь непрерывное дыхание девочки нарушало её покой.
— Мама…
Это было последнее, что она успела сказать, как вдруг у порога снова появился силуэт монстра. Он быстрым шагом направился к девочке с топором в руках.
Я открыла глаза и услышала пиканье монитора. Пульсометр был приставлен к моему пальцу, глаза болели от яркого света, а слух медленно возвращался к реальности. Последнее, что я помнила, — это авария. Я попала под колеса машины, и последнее, что помню, — как мой разум был затуманен, как фары слепили мне глаза, как я зачарованно шла на красный свет, как остановилась и ждала своей участи. И самое главное... Я вспомнила всё... Всю свою жизнь до и после... Что мой отец... Монстр.
Моё сердце болезненно заколотилось, на лице я почувствовала ингалятор. Перенервничав, я услышала, как монитор стал пищать чаще.
Не делаю никаких резких движений, голова такая тяжелая, что сил нет даже моргать. Я прикрываю глаза, пока яркий свет колотит мои веки. Голова забинтована, я это понимаю, как сразу пытаюсь дотронуться правой рукой до головы, это единственная рука без повреждений, другая моя рука в гипсе, и ноги... Я не чувствую своих ног.
Мне хочется позвать кого-нибудь, но ингалятор на моем лице душит меня этим теплым кислородом, я так и остаюсь одна в этой палате. Не помню сколько времени проходит, и в палату заглядывает медсестра.
Она ошарашенно останавливается, и ее глаза становятся как монеты.
В ту же секунду она радостно говорит, что сейчас вернётся, и действительно проходит минуты две, и она возвращается уже не одна, а как, видимо, с главврачом. На его бейджике имя «Доктор Сэмуэль», высокий, лет сорока, темные волосы и выраженные скулы, голубые глаза. Он в миг оказывается рядом.
— Миледи, вы очнулись. — радостно улыбается доктор и проверяет монитор с давлением.
Я ничего больше не могу сделать, как устало смотреть за врачом и его движениями, и на каждый вопрос медленно приподнимаю веки, говорить сейчас я не могу, в ушах снова звенит, понимаю, что утомилась за какие-то тридцать минут, как очнулась, и я вновь проваливаюсь в сон...