24
Перед тем, как вернуться в свою комнату, решаю войти к Сонни. Бесшумно, чтобы не разбудить его, подкрадываюсь к двери и опускаю ручку. Хочу убедиться, что он в порядке — не смогу уснуть, пока не услышу его дыхание.
Комната освещается скудно, одной лишь настольной лампой. Зелёный абажур опущен низко и рассеивает пыльный свет, отдающий изумрудом. В нём лицо Сонни кажется ещё бледнее и кажется застывшей маской. Парень не двигается, словно и не дышит. Но как только я делаю шаг в его сторону, он открывает глаза.
— Не хотела будить, — тихо оправдываюсь я, — Хотела убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке, — шепчет он, слегка улыбаясь и устраивается на подушке удобнее.
Видеть его таким странно: тихий, ослабший, умиротворенный. Странно и тяжело. Моё неравнодушие к его боли ощущается физически. Будто я забираю эту часть от него на себя.
— Подойди ко мне, — просит он, подвигаясь немного в сторону и хлопает по кровати рядом с собой.
Издаю нервный смешок и перекрещиваю руки на груди, продолжая стоять в дверях.
— Что? — он вскидывает брови, продолжая улыбаться.
— Тебе нужен отдых, — отвечаю я.
— Да, — он согласно кивает головой, — И тебе тоже.
Снова делает это. Двигает ещё одну подушку ближе к себе и распахивает одеяло, приглашая меня лечь рядом. Когда он двигается, его лицо кривится от боли. Жмурится лишь мгновение. Тут же его рот расползается в улыбке. Хочет спрятать свои слабости. Он думает, я не замечу этого. Но чем больше Сонни старается скрыть свою боль, тем она заметнее.
Шумно выдыхаю воздух и направляюсь к нему. Кладу ладонь на его лоб. Я знаю, что высокая температура может говорить о начавшемся воспалении. Важно заметить это вовремя. Он прикрывает глаза, пока я касаюсь его кожи.
— Горячий, — резюмирую я, и он хмыкает в ответ.
Закатываю глаза в ответ на его ухмылку, но он бесшумно смеётся.
— Горячий, — кокетливо соглашается он, — Ты наверняка заметила мои тёмные глаза, глубокий взгляд, полный таинственности...
— Полный таинственности для кого? Для полиции? — выгибаю бровь, пытаясь быть серьёзной.
— Просто побудь рядом, хорошо? — тихо просит он.
Не понимаю, что чувствую. Желание остаться рядом с ним, приправлено несправедливой к нему злостью, вызванной моей ревностью. Жалость к его боли примешивается к гневу на саму себя. Всё это бурлит и кипит во мне, сбивает с ног, заставляя пожалеть о том, что я осталась в этом городе.
Устраиваюсь рядом и кладу голову ему на плечо. Мы молчим, но мне хочется разрыдаться. Кажется, что было бы неплохо заплакать у него на плече, вытирая рукавом глаза и громко всхлипывать. Подумав о такой желанной перспективе, я не хочу это желание принимать. Очевидно — со мной происходит какое-то дерьмо. Хватаю декоративную подушку в руки, прислоняю к своему лицу и кричу в неё, что есть сил.
— Прости, — стону я, отдышавшись и отбрасываю подушку в сторону.
— Всё в порядке, — Сонни спокоен и кажется ничуть не удивлён моему истеричному порыву.
— Это стресс, — снова оправдываюсь я.
— Да, — соглашается он, кивнув головой.
— Всё вокруг так по-идиотски и странно.
— Согласен.
Моя рука тянется к линии его подбородка. Касаюсь его щеки, плавно проведя ладонью вниз. Знаю, что его дыхание сбилось. Так же как моё. Подбираюсь ближе. Моё лицо там, где проходит изгиб его шеи. Вдыхаю его запах. Сейчас он кажется самым приятным ароматом в мире.
Он кажется родным. Он кажется домом. Домом, которого у меня нет.
— Чёрт, — шепчу я со стоном и отстраняюсь от него.
— Продолжай, — он сглатывает, — Пожалуйста.
Последнее слово — спусковой крючок для того, чтобы я перестала сомневаться в своих действиях. Сказанные им слова тут же исчезают, движимые скоростью звука, но я будто слышу их снова и снова.
Продолжай. Пожалуйста.
Это не даст мне остановиться. Аккуратно, чтобы не задеть его рану, переворачиваюсь сначала на бок, затем устраиваюсь сверху. Опускаюсь на его грудь, стараясь не задеть перевязанное место.
— В этот раз, тебе придётся быть нежным, — шепчу я, едва касаясь повязки, пропитанной кровью.
— Так научи меня быть им, — с вызовом отвечает он, тяжело дыша.
— Поцелуй меня, — прошу я.
Его губы близко к моим, но в глазах я читаю сомнение. Сонни разглядывает моё лицо, будто видит впервые. Изучает его, хочет найти что-то внутри меня. Его зрачки расширяются до предела. Переводит взгляд с глаз на губы. Проводит по ним большим пальцем.
— О ком ты думаешь, когда ты со мной? — спрашиваю я, мучимая ревностью, засевшей внутри меня.
Это глупо, очень глупо. Но я не могу контролировать её. Он был прав — для того, чтобы покончить с этим, ему придётся меня убить.
— Я не могу думать ни о ком другом, Серена, — шепчет он, слегка касаясь своими губами моих.
Но я не могу верить тебе, Сонни.
Никто. Никогда. Не думает обо мне.
Поднимает меня, чтобы стащить через верх футболку. Как только она улетает на пол, его руки сжимают мою обнаженную грудь.
— Поцелуй меня, — настойчивее повторяю я, и он касается моих губ.
Наш поцелуй не похож на настоящий. Скорее, на прикосновение, но внутри меня что-то взрывается. Осторожно раздвигаю языком его губы, проникая глубже.
— Сладкая, — стонет он, пока моя рука тянется к кромке его джинс.
Я знаю, что запомню этот звук навсегда.