36 часть
Прошли часы, или, может, дни — Соник уже не различал. Время в этом месте словно остановилось.
Шэдоу всё делал за него.
Он осторожно кормил его с ложки, терпеливо вытирая уголки рта, если еда капала.
Он мыл его волосы, расчесывал их медленными, успокаивающими движениями, словно ухаживал за самым хрупким существом на земле.
Он одевал его в чистую мягкую одежду, аккуратно продевая поврежденные руки в рукава, всё время шепча что-то бессмысленно ласковое.
— Мой милый.
— Моя жизнь.
— Моё сокровище.
Шэдоу следил за каждым его вздохом, каждым взглядом.
Он ставил рядом воду, поправлял подушки, укрывал одеялом, даже если было тепло.
Но Соник, даже находясь в этом плену заботы, был холоднее льда.
Он не отвечал ни на прикосновения, ни на слова.
Его зелёные глаза смотрели сквозь Шэдоу, как сквозь пустую стену.
И чем сильнее Соник молчал и отдалялся, тем яростнее Шэдоу цеплялся за него.
В один из вечеров, когда Шэдоу снова сидел у постели, наблюдая за сонным Соником, он шепнул, почти сломленным голосом:
— Даже если ты меня ненавидишь... Я всё равно останусь с тобой.
— Всегда.
Он наклонился и осторожно поцеловал перевязанную руку Соника — ту, которую сам же и сломал ради «его спасения».