23 часть
Ночь. Тишина. Лишь скрип оконной рамы под лёгким ветром и мерцание фонаря на улице. Соник сидел на краю кровати, облокотившись на колени, глядя на дверь. Он чувствовал — что-то должно случиться. Не просто чувство, а почти уверенность.
Он оставил записку и мишку на подоконнике. И ждал.
Время тянулось, и вот... знакомый стук. Лёгкий, как будто виноватый. Затем — скрип. Кто-то осторожно открыл окно снаружи.
Шэдоу.
Он выглядел иначе. Глаза были пустыми, будто выжженными изнутри. Ни злости, ни ярости — лишь рана, зияющая в груди. Он держал записку в руке, скомканную, дрожащую. И смотрел прямо на Соника, будто ожидал, что он вот-вот исчезнет.
— Я... не хотел сделать тебе больно, — хрипло сказал Шэдоу, подойдя ближе, — Я хотел, чтобы ты... понял. Что ты значишь. Для меня.
Соник встал, но не сделал ни шага навстречу, ни назад. Он просто смотрел. Без эмоций, как хищник перед прыжком.
— Ты убил людей, Шэдоу, — голос был холодный, как сталь. — Это не любовь. Это болезнь.
Шэдоу закрыл глаза, будто слова разрезали его изнутри. Он шагнул ближе. Соник резко вытянул руку, останавливая его.
— Хватит. Это конец.
— Тогда... — прошептал Шэдоу, склоняя голову, — пусть будет конец. Но знай: я всё ещё люблю тебя. И даже если ты забудешь меня… я не забуду тебя. Никогда.
Он развернулся, открыл окно и исчез во тьме ночи.
А мишка, с криво зашитой лапкой, остался лежать у Соника на столе.
И в эту ночь Соник понял: в этой истории не будет хэппи-энда. Но, возможно, будет правда. И он сделает всё, чтобы остановить это безумие.