15 глава
Jungkook
Как и пару недель назад, отдел Магических расследований и аномального координирования гудел, словно потревоженный улей, сотрудники носились от стола к столу, едва не сбивая друг друга с ног и перемешивая тонкие листы отчетов, и с первого же взгляда становилось понятно, что каждый из здесь присутствующих невероятно, просто таки ужасно занят. Шум стоял тот еще, из кабинета Азвила, даже не смотря на изрядно истощившийся полог тишины, время от времени доносились приглушенные голоса — еще с раннего утра к шефу прибыли представители горсовета и Комитета безопасности, через кристалл связи они вели переговоры со встревоженным Советом Старейшин, и только одного взгляда на кислое лицо капитана и его звериный оскал хватало, чтобы понять, что вся эта компания его совсем не радует.
Когда Азвил находился в таком состоянии, приближаться к нему опасались все, кто работал под его непосредственным руководством, поэтому полицейские, с ужасом ожидая окончания переговоров, стремились если не сиюминутно решить все дела за последний квартал, то хотя бы сделать вид, что коэффициент преступности в столице не только равен нулю, но и изредка уходит в минус.
По телевизору улыбчивая ведущая, охотно демонстрирующая целый ряд белоснежных крепких зубов и типичный вампирский оскал, вела репортаж с места вчерашнего происшествия, которое гадким черным пожарищем темнело почти в самом центре города. Потушить огонь пожарным удалось не сразу, работы по поиску пострадавших под обломками продолжались до поздней ночи, и для этого властями было задействовано целое множество полицейских, спасателей и пожарных. Поделившись на группы и работая по сменам, люди и иные не знали усталости, они стремились помочь тем, кто в этом нуждался, и к рассвету результатом такой сплоченной работы стало полностью перелопаченное место происшествия, еще несколько чудом выживших пострадавших, отправленных в больницу, и семеро погибших. От усталости с ног валились все, однако отдыхать никто не спешил — целая кипа бумажной работы была еще впереди, а Азвил, на которого наседали сверху, требовал подробнейших отчетов от всех, кто хоть краем глаза видел пожарище, не говоря уже о непосредственном присутствии.
— Я, конечно, хоть и вампир, которому сон вроде как не нужен, но от подобных темпов работы хочется взвыть и мне, — бросив на стол толстую папку с какими-то бумагами, в мягкое кресло опустилась Чеен, устало вытянув ноги и с силой потерев виски. Последние шестнадцать часов девушка работала, не покладая рук, их с напарником, как и нескольких других офицеров, сорвали с их дел и бросили на пожар, и сейчас Чонгук, сидящий за своим столом и просматривающий отчет токсикологов, в чем-то коллеге даже сочувствовал.
Как и вампирша, мужчина эту ночь провел без сна и отдыха.
Резонансное дело о ритуальных убийствах смело можно было закрывать, главный подозреваемый был убит при аресте им самолично, и, казалось бы, можно было вздохнуть с облегчением, да только расслабляться Чонгук все равно не спешил, чувствуя, как изнутри что-то неприятно давит на горло, сбивая дыхание. Старик Ча внезапно оказался вполне себе приличным магом, что только доставляло хлопот, вскрытие то и дело откладывалось из-за общей переполненности морга, вызванной постепенно нарастающими в городе волнениями между иными и людьми и усугубленной вчерашним пожаром, Азвил требовал скорейшего отчета, щедро даровав этому делу приоритет, и, как вишенка на торте этих злоключений, дражайшая напарница Ника оказалась в больнице.
Вчера, в пылу погони, соображать и рассуждать было попросту некогда, в груди бурлил целый вихрь эмоций, и работали не мозги, а инстинкты. Находящийся во взвинченном состоянии с самого утра, Чонгук вынужден был добираться к участку на такси, Лалиса не брала трубку, полностью игнорируя его звонки, и к тому моменту, когда мужчина оказался на работе, единственное, чего ему хотелось, это свернуть одной нахальной, ядовитой стерве ее тонкую шейку.
После произошедшего ночью в голове все путалось и мешалось, Чонгук чувствовал себя необыкновенно глупым и каким-то растерянным, а такого чувства мужчина не любил — он привык держать эмоции под контролем. Игнорировать все, как это делала его напарница, полицейский не мог, в крови горела жажда действий, и он хотел сделать хоть что-то, поговорить с Манобан или просто посмотреть в завораживающие изумрудные глаза, которые почему-то постоянно полыхали огнем в сознании. Избавиться от этого ощущения было невозможно, мысли были совершенно далеко от работы, от того, что Лалиса не берет трубку, в груди только росло раздражение, и в тот момент, когда встревоженный не на шутку Азвил сказал, что эта самоуверенная идиотка находится на месте только случившегося взрыва...
Чонгук старательно гнал от себя мысли о том, что волнуется о судьбе напарницы, и только с пальцами, все сильнее сжимающими руль по дороге в центр города, мужчина не мог ничего сделать. А когда сразу по прибытии на место происшествия взмыленный, покрытый сажей Тэхен сказал ему, что Лалиса бросилась за их подозреваемым, опережая патрульных, полицейский сорвался на бешеное рычание. Сердце, кажется, колотилось где-то в горле, мужчина на каком-то интуитивном уровне находил дорогу, не обратив внимания на что-то крикнувшего ему Кима, и ему хватило лишь одного взгляда на бледное, испуганное лицо черноволосой иной, чтобы понять все происходящее. В тот момент он не видел Ча и не видел того, что он делает, но тело действовало самостоятельно, а мозг отключился. Он просто бросился вперед, к Манобан, и в абсолютно пустом мозгу билась только одна мысль.
Он должен был ее защитить.
Это желание болезненно сверлило виски, пропитывало каждую клеточку тела, бурлило в крови, и из-за этого чертового желания защитить самоуверенную, нахальную, буквально невыносимую девицу у Чонгука темнело в глазах. Он никак не мог понять, что изменилось, он не мог понять, с каких пор эта девчонка начала пробираться в его голову, и даже не осознал, как прогремел выстрел пистолета, чуть дымящегося в его руках. Чонгук не планировал убивать подозреваемого, и уж точно не собирался стрелять ему в голову, но все, что в тот момент его действительно волновало, это хрупкая, беззащитная фигурка Лисы, задохнувшейся на вздохе. А само паскудное во всей этой ситуации было то, что сам Ник оказался абсолютно беспомощным — держа на руках теплое тельце, которое колотила крупная дрожь, мужчина растерянно всматривался в черные зеркала глаз, видел крупные слезы, бегущие по бледным щекам и исчезающие где-то в густых волосах, и полицейскому казалось, что эта жуткая картина навсегда отпечаталась в его сознании.
На протяжении всех этих часов он усердно работал над делом, он писал бесконечное количество отчетов и проверял пришедшие результаты экспертиз, и изо всех сил старался не думать о том, что Лиса все еще находится в больнице. Какая-то часть его хотела бросить все и немедленно, прямо сейчас отправиться туда, найти нужную палату и убедиться, что с девушкой все в порядке, однако другая часть, более рациональная, наверное, уверенно заявляла, что работа важнее всего, а напарница подождет.
И эту рациональную часть он, порой, просто ненавидел.
— Эй, Чон! — чей-то громкий голос отвлек мужчину от размышлений, а подняв воспаленные от усталости и напряжения глаза, Чонгук увидел проходящего мимо детектива Каст из седьмой группы. — Джин велел тебе передать, что он закончил со вскрытием твоего убийцы. Кажется, у него что-то любопытное...
Дослушивать Чонгук не стал, отбросил ручку, которой до этого старательно кропал очередной отчет, и решительным движением поднялся на ноги, едва не опрокинув стул. Перед глазами на мгновение потемнело, от чего брюнет усиленно потер руками лицо, а из своего кабинета выглянул обозленный Азвил, взвесивший в руке очередную статуэтку и намечающий себе подходящую жертву. Становиться таковой Чонгуку совсем не хотелось, поэтому он, благодарно кивнув детективу и захватив тонкую папку с документами по делу, направился прямиком к лифту. Попасть в морг мужчина хотел уже давно, ждал вскрытия Чонина еще со вчерашнего вечера, и сейчас не собирался откладывать дело в дальний ящик.
Нижние этажи, где всегда царили привычная прохлада и запустение, в это утро были исключительно загруженными, если это можно так назвать, у стен плотными рядами стояли каталки с накрытыми телами, а сотрудники морга ходили с выражением крайнего благодушия на бледных лицах, что вызывало у Чонгука почти отвращение. И ведь мужчина понимал, что тут ничего не поделаешь, и что природа у этих иных такая, смерть является для них источником жизненной энергии, но все равно ничего не мог поделать с рефлекторно сжавшимися кулаками при виде широких зубастых улыбок. Проводив прошествовавшего мимо баргеста тяжелым взглядом, полицейский невольно передернул плечами, а после поспешил скрыться за двустворчатыми дверями морга, где его уже поджидал Джин.
— От тебя прямо фонит, — знакомо-печально протянул патологоанатом со своего темного угла, стоило только Чонгуку войти в прохладное помещение, наполненное специфическим запахом. Поднявшись на ноги и поправив длинный белый халат, некромант буквально проплыл по полу к металлическому столу с лежащим на нем телом. Пронзительный, какой-то тяжелый взгляд без малейшего признака эмоций скользнул по Нику сверху вниз.
— О чем ты говоришь? — притормозив на пороге, полицейский удивленно изогнул бровь и, одновременно с этим, сильно нахмурился. В ответ Джин только пожал плечами, на мгновение застыл, словно впав в прострацию, после чего все так же тоскливо протянул:
— На тебе защитное заклинание от магического и физического воздействия. Очень мощное, со сложным плетением, наброшенное в три шара, дабы исключить малейшую возможность появления пробоины. Лалиса постаралась, на плетении ее аура.
— Лиса набросила на меня заклинание? — подойдя ближе, Чонгук уставился на некроманта недоверчиво, словно сомневаясь в его душевном здравии. Нет, конечно, во время погони он видел, что Лиса колдовала над ним, как и над несколькими патрульными офицерами, чтобы обезопасить их от безумного старика, она и раньше проворачивала подобное, не смотря на то, что сам полицейский ее о таком не просил, однако еще никогда никто из знакомых или коллег не обращал на это внимания, как на что-то неординарное.
— Нестандартное, — вновь пропел Джин, склонив голову набок и буквально сканируя собеседника все тем же ничего не выражающим взглядом. — Общий рисунок изменен, кажется, Элизабет усилила плетение дополнительными линиями. Не знал, что она любит экспериментировать с заклинаниями. Это небезопасно, но результат впечатляет.
— Поверю тебе на слово, — неловко кашлянул Чонгук, стараясь не думать о том, что носит на себе невидимый глазу мощный щит. От этой мысли почему-то становилось не по себе. Чтобы его замешательство было не таким явным, полицейский растрепал рукой и так находящиеся в беспорядке волосы, после чего повернулся к столу с накрытым тканью телом. — Что можешь сказать о нашем убийце? Нашел причину, по которой обычный артефактор начал швыряться боевыми файерболами?
— Он не артефактор, — покачал головой некромант, отбросив ткань с лица лежащего на столе ювелира. Черты лица заострились, тонкая кожа посерела, словно припорошенная пеплом, и почему-то выглядела, словно жуткая маска, натянутая на череп. Почти в самом центре высокого лба темнела аккуратная небольшая дырка, а рот был странно приоткрыт, будто старик хотел что-то сказать напоследок, да так и не успел. Смотрелось это жутковато, и Чонгук, скользнув по трупу быстрым взглядом, поспешил сосредоточить все свое внимание на нависающем над ним Джином. Печально вздохнув и взмахнув тяжелыми ресницами, некромант осторожно оттянул вниз сухое веко Ча, демонстрируя полицейскому уже однажды увиденное им непроницаемое черное зеркало.
Чонгук почувствовал, как под ложечкой у него засосало.
— Мы имеем дело с неицинированным ведьмаком. Характерное почернение глазного яблока после смерти, видоизмененная аура, которая должна была обмануть комиссию при регистрации, родовое клеймо на бедре, а так же некупированный хвост.
— Прости, ты сказал хвост? — перебил некроманта Чонгук, решив, что ослышался. Конечно, общий курс по изучению различных видов иных он при подготовке к службе приходил, однако на деталях никогда не останавливался — за эту часть их работы всегда отвечала Лиса, от Чонгука никогда не требовалось глубоких познаний в области сверхъестественного, и сейчас новость о наличии у ведьм такой конечности, как хвоста, его изрядно удивила.
Мужчина вдруг подумал о том, что у Лалисы он подобного никогда не замечал, а вспыхнувший в груди огонек интереса он тут же задушил в зародыше.
Сейчас важно было совсем не это. Да и после ему вряд ли стоит думать о чем-то подобном.
— Это даже не полноценный хвост, скорее деформированный копчик, — с готовностью пустился в объяснения некромант, что в его печальном исполнении звучало совсем уж угнетающе. — Раньше ведьмы гордились этой особенностью строения тела, даже всячески подчеркивали хвост, среди иных это считалось почетно. Сейчас все больше ведьм купируют хвосты, отдавать дань традициям соглашаются не все, а молодое поколение всячески старается подчеркнуть...
— Хорошо, я понял тебя, — чувствуя, как от тоскливого тона у него начинает болеть голова, Чонгук поспешил остановить патологоанатома, пока тот не решил прочесть ему длинную лекцию о физиологии ведьм и падении нравов среди современной молодежи. — Значит, наш парень все это время скрывал от всех свою истинную природу с помощью... блокираторов? Что-то вроде маскирующего заклинания или блокирующих амулетов?
— Думаю, подробнее тебе скажут в лаборатории, они уже взяли образцы и слепок ауры для анализа, — Джин легко пожал плечами. — Все, что могу сказать тебе я, это то, что причиной смерти стал выстрел по высходящей в переднюю лобную долю мозга. Твоя пуля пробила лобную кость и прошла навылет через затылок. Впрочем, даже если бы ты и не застрелил этого ведьмака, он все равно бы умер через некоторое время.
— Почему? — нахмурился Чонгук, взглянув на патологоанатома и несомненно заинтересовавшись новой информацией. Джин, склонившись над телом, осторожно приоткрыл рот мертвого мужчины, демонстрируя полицейскому поврежденные, словно бы обожженные губы и язык.
— При пожаре он надышался дымом, к тому же, заполучил сильные внутренние ожоги. Гортань, дыхательные пути и легкие получили такие сильные повреждения, что помочь ему уже было бы невозможно. Кроме этого, в его легких и крови я обнаружил некоторые посторонние вещества, отправил их на анализ.
— Но очевидцы говорили, что его вывели из горящего здания одним из первых, я читал отчеты пожарных, там сказано, что они успели локализировать огонь и потушить его до того, как он стал настолько сильным, что мог бы нанести подобные повреждения.
— Вполне возможно, что этот мужчина находился в эпицентре в момент взрыва, специалисты в лаборатории скажут точнее. Намджун говорил, что у него что-то есть, забегал около получаса назад, просил тебя заглянуть к нему сразу же, как ты получишь мой отчет.
— Тогда прямо сейчас я этим и займусь, — кивнул Чонгук, после чего, закрыв папку с отчетом, протянутую патологоанатомом, в последний раз взглянул на лежащего на столе Ча. Сейчас старик не напоминал ему того безумного ведьмака, из-за которого они устроили головокружительный забег по подворотням и подняли в небо грифонов, выглядел жалким и каким-то сжавшимся, и полицейский никак не мог поверить в то, что вот этот вот странный мужчина действительно совершил все эти жестокие, беспощадные убийства.
Что-то никак не давало Чонгуку покоя, какая-то мимолетная мысль дразняще кружилась в сознании, не позволяя ухватить себя за хвост, и брюнет невольно нахмурился, чувствуя, как перегруженные мозги буквально закипают. Думать уже решительно не получалось, в висках болезненно кололо, и сейчас Чонгук, пожалуй, не отказался бы от обезболивающего. Энергетики уже не помогали, сердце из-за них болезненно билось о ребра, а тело отчаянно молило хотя бы о нескольких минутах отдыха. Мужчина сделал себе мысленную пометку побыстрее разделаться с отчетами и отправиться домой.
Крепкий сон казался сейчас неисполнимой мечтой.
— Спасибо за отчет, — бросив короткий взгляд на стоящего рядом Джина, отстраненно покачивающегося с пятки на носок, словно в какой-то прострации, Чонгук отступил от стола и взглянул на часы. Сомнительно, что совещание у Азвила уже закончилось, полицейский как раз успевал заскочить к экспертам за результатами исследований, и можно было даже дописать необходимые отчеты, чтобы на ковер к шефу идти с уже готовыми материалами.
— Всегда пожалуйста, — задумчиво пожевав бледными губами, некромант аккуратно накрыл тело белой тканью, поправил края, добившись того, чтобы они лежали ровно, а заметив, как Ник направился к выходу, окликнул его. — Как Элизабет чувствует себя?
Словно натолкнувшись на невидимую стену, Чонгук замер возле двери, положив ладонь на ручку и сжав ее с такой силой, что побелели костяшки пальцев. На мгновение прикрыв воспаленные глаза и сцепив челюсти, мужчина через плечо оглянулся на патологоанатома. Округлив и без того большие, словно бы подернутые поволокой глаза, чем-то похожие на рыбьи, Джин таращился, по-другому не скажешь, на Чонгука, и почему-то полицейскому показалось, что впервые на непроницаемом, похожем на маску лице некроманта, проступили хоть какие-то эмоции.
Кажется, он всерьез беспокоился о Лисе.
— Не знаю, — пробормотал Чонгук, стараясь не обращать внимания на то, насколько хрипло звучит его голос. — Я еще не ездил в больницу.
Изогнутая светлая, почти незаметная на бледной коже бровь подсказала мужчине, что Джин изрядно удивился.
— Лалиса бы поехала сразу, — бесцветно произнес некромант, а после, будто совершенно позабыв о разговоре, направился в свой излюбленный угол, исчезнув в приглушенном сумраке, и только зашелестела в тишине ткань длинного белого халата.
Чувствуя себя так, будто по нему несколько раз усердно проехались катком, Чонгук быстрым шагом покинул морг, даже не став спорить с патологоанатомом. Все равно ведь этот странный иной был прав, окажись Лалиса на его месте, она бы первым делом отправилась к напарнику, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и в этом ей бы не помешала привычная ненависть.
И от этого почему-то неожиданно становилось еще паршивей.
В лаборатории на третьем этаже Намджуна не оказалось, одна из сотрудниц посоветовала искать старшего криминалиста в главном офисе, куда он умчался по звонку, и Чонгуку ничего не оставалось, кроме как вернуться в наполненное шумом и гамом помещение. Возле лифта его чуть не сбил с ног молоденький патрульный, мимо пролетела Чеен успев бросить что-то вроде «Я в лабораторию. Шеф в бешенстве. Крепись», а бросив взгляд на прозрачную стену кабинета, где огненным вихрем метался уже полуобратившийся, почти доведенный до ручки Азвил, демонстрирующий сжавшимся членам Комитета безопасности алую чешуйчатую кожу и лихо закрученные рога, Ник решил, что с отчетами можно и повременить. На глаза ему как раз попался Валентин, что-то втолковывающий стоящему возле допросной детективу, и мужчина решительно направился к криминалисту, желая поскорее поставить точку в этом чертовом деле.
— Джин сказал, у тебя что-то для меня есть, — Чонгук приветственно кивнул тут же оживившемуся Намджуну. В пару коротких фраз попрощавшись со своим собеседником, криминалист приблизился к полицейскому. Во время войны они некоторое время служили в одном подразделении, потом их пути как-то неожиданно разошлись, однако связь мужчины поддерживали, и часто работали сообща во время расследований.
— Думаю, тебе понравится, — кивнул Намджун, помахав перед лицом друга парой листов бумаги. — Во-первых, мы проверили образцы из дома вашей последней жертвы. Физических следов нападавшего мы не нашли, ни крови, ни пота, ни слюны, этот парень даже в таких условиях остался верен себе. Осторожен, сукин сын, работал в перчатках, так что и об отпечатках не может быть и речи. Мы нашли волосы, но извлечь из них ДНК не удалось.
— А отпечатки ауры? — уточнил Чонгук, чуть нахмурившись. — Этот парень бросался заклинаниями, ушел через телепорт.
— Артефакты направленного действия, — покачал головой криминалист, скривившись, словно отсутствие следов задевало его лично. Насколько Чонгук знал друга, тот ужасно не любил, когда у него что-то не получалось, и сейчас явно был не в большом восторге от того, что результаты экспертиз ничего не дали. — В нашем случае — кристаллы с заключенной в них силой. Разбиваешь такой, и освобождаешь заклинание. Мы нашли осколки в спальне, видимо при побеге ваш парень не успел убрать их за собой. Телепорт одноразовый, такие можно легко купить в магазине, они недорогие и доступные. След привел нас на Прайм-роуд, но дальше оборвался. Кроме этого, у нападавшего был амулет, искажающий ауру, спрятать ее — не спрятал, но испортил до такого состояния, что просканировать ее не удалось. Мы можем сравнить образцы, но даже при частичном совпадении это ничего нам не даст.
— Значит, связать Ча с местом преступления мы не можем, — убито уточнил Чонгук, совсем не радуясь услышанному. Дождался согласного, будто бы извиняющегося кивка криминалиста, после чего тяжело вздохнул, с силой потерев лицо руками. Надежда доказать присутствие в доме жертвы ювелира рушилась, как карточный домик. — Это все косвенно, буквально притянуто за уши.
— Зато другой отчет более красноречив, — Валентин протянул полицейскому второй отчет, не сдержав короткой улыбки, спрятавшейся в уголке губ. — Мы прошерстили все пожарище в поисках катализатора, и нашли в одном из зданий закрытое служебное помещение на цокольном этаже. Помещения в этом строении сдавались в аренду под офисы, владельцев пока проверяют ребята из аналитического отдела, однако из опрошенных свидетелей, судя по показаниям, никто доступа к закрытой зоне не имел. Небольшая комнатка, что-то вроде склада, мы там повсюду нашли следы присутствия вашего убийцы, отпечатки его ауры, свидетельствующие о длительном пребывании в том помещении. Патрульные нашли там что-то вроде лежанки, кажется, ваш Чонин провел там немало времени.
— Вполне возможно, там он и скрывался все те дни, пока мы искали его по ориентировкам, — нахмурился Чонгук, пробежавшись глазами по одному из листов, переданных ему Валентином. — Самый хороший тайник, это тот, который находится на виду у всех. В нашем случае — в центре города.
— Однако кто-то, все же, его нашел, — хмыкнул криминалист, покачав головой. — Бомба была заложена именно в этом помещении, не магическая, стандартная. С-4, электродетонатор с задержкой по времени, военная схема.
— Чонин служил, — Чонгук пожал плечами, чувствуя, как испытанное ранее чувство того, что он что-то упускает, вновь не замедлило вернуться. Что-то ему во всей этой ситуации не нравилось, а вот что именно, полицейский так и не мог понять.
— А это уже второй вопрос, — Намджун хитро усмехнулся, сложив руки на груди. Перехватив его внимательный взгляд, Чонгук заметил, как криминалист задумчиво почесал подбородок. — Пусть и немагическая, бомба была с сюрпризом. На ее деталях мы обнаружили то же вещество, что и в крови и легких Ча, — заметив вспыхнувший в глазах Ника интерес, мужчина поспешил продолжить, не дожидаясь вопросов. — Травяной сбор, в целом, для людей и иных безопасен, но...
— Но для ведьм губителен, — медленно проговорил Чонгук, вспомнив, как о подобном ему совсем недавно рассказывала Лиса. В тот день девушка напугала его почти до смерти, когда свалилась ему прямо в руки, и единственное, что тогда занимало его мысли, это возможность поскорее вывести напарницу на свежий воздух. Он впервые чувствовал себя таким беспомощным, и такое состояние его необыкновенно угнетало.
После случившегося он потратил несколько дней, чтобы найти всю доступную информацию на эту тему, и невольно задумался о том, что сильные, самоуверенные и легкомысленные ведьмы, на самом деле, необыкновенно уязвимы ко множеству, казалось бы, обыденных вещей.
— Как и для ведьмаков, — уточнил Намджун, согласно кивнув. — Концентрация довольно высокая, горячая волна воздуха фактически превратила отвар в испарения, что только усугубило эффект. Чонинприлично надышался этой гадостью, получил повреждения дыхательных путей, и его смерть была лишь вопросом времени. Тут два варианта, либо этот старик пытался покончить с собой...
— Либо кто-то решил замести следы и убрать его с пути раньше, чем мы его найдем, — заключил Чонгук, а после, почувствовав, как что-то настойчиво сверлит его сознание, быстрым шагом направился к своему столу, пытаясь не упустить мысль, которую вот-вот ему удалось бы поймать. Оставленный в гордом одиночестве Намджун удивленно моргнул, совсем не ожидая такого поворота событий, а после, прекрасно зная, что такое сосредоточенное выражение лица бывает у полицейского тогда, когда он нападает на след, поспешил последовать за другом.
— Ты что-то знаешь? — спросил он, вопросительно изогнув бровь и наблюдая за тем, как Чон роется в бумагах на своем столе.
Чонгук не ответил, все еще сосредоточенно перебирая царящий на его рабочем месте хаос из отчетов, рапортов, личных записей и прочей макулатуры, которую все никак не мог разобрать. Чертова мысль, до сих пор не дающая ему покоя, казалась все более близкой, только протяни руку и ухватишь ее за хвост. Смутное ощущение беспокойства ему совершенно не нравилось, что-то постоянно ускользало от внимания, какая-то деталь не давала покоя, и понять, в чем же дело...
Связь Ча с местами преступлений была косвенной, они вцепились в него по той причине, что его украшения были у каждой жертвы, а подброшенное кольцо лишь укрепило следствие в мысли о том, что ювелир причастен ко всем этим убийствам. И если бы Чонгук по-прежнему был уверен в том, что их подозреваемый — обычный колдун-артефактор, это легко бы объяснило использование одноразового телепорта и цикличных амулетов направленного действия, Ча просто не мог бы скрывать свое присутствие иначе, но теперь Джином была доказана его ведьмачья природа, и это сбивало абсолютно всю выстроенную теорию.
Сомнений в том, что ювелир причастен к убийствам, у Чонгука не было, но... убивал ли он на самом деле? Азвил сказал, что при допросе выжившая жертва указала нападающего, как высокого, сильного и широкоплечего, но на месте преступления помимо эха искажающего ауру заклинания не было больше следов никаких видоизменяющих чар.
Чонин был фанатиком, помешанным на своих украшениях, он и людей-то не различал по лицам, совсем не обращая на это внимания, а аналитический отдел до сих пор был уверен в том, что психологические портреты убийцы и подозреваемого сходятся не по всем пунктам.
Кроме этого, теперь еще и этот травяной сбор, попытка убить ювелира... Почему-то с каждым мгновением Чонгук был все больше уверен в том, что это именно убийство, а не самоубийство. Вдохнув испарения, Лалиса вчера потеряла сознание всего за каких-то пару минут, а свалилась Чонгуку прямо в руки и того раньше, всего через пару секунд, и если подобное влияние травы оказывали и на ведьм, и на ведьмаков, то Ча наверняка бы свалился без чувств еще до того, как бомба была бы установлена.
А если взять во внимание убийства...
— Он не мог предугадать этого, охотники не регистрируются, и никак не отмечаются, — пробормотал себе под нос Чонгук, пораженный неожиданной догадкой.
— Ты о чем вообще? — нахмурился Намджун, склонившись над плечом друга и пытаясь понять, что же он ищет. Мозг Чонгука работал на полных оборотах, сердце билось с такой скоростью, что грозилось выломать ребра, а руки от волнения дрожали так сильно, что найти нужный документ никак не удавалось. Чертыхнувшись себе под нос и случайно свалив на пол стаканчик с расплескавшимся кофе, полицейский отшвырнул от себя ненужную папку, а после схватил, наконец, ту, которую искал.
— В отчетах этого не указано, потому раньше в полиции никогда не работали ни ведьмаки, ни ведьмы, — судорожно пробормотал Чонгук, пробегаясь взглядом по мелким черным буквам. — Одна из жертв была охотницей на ведьм, ее квартира под завязку была напичкана травами, амулетами и прочими приспособлениями охотников, но никто просто не мог этого знать. Девушка была убита в своей собственной квартире, чтобы нанести такое количество ран, убийца должен был провести там порядочное количество времени, а учитывая неплохую физическую подготовку жертвы, убийце наверняка пришлось бы приложить немалые усилия для того, чтобы справиться с ней. Это еще несколько минут, — резко выпрямившись и крепко сжимая в руке протокол осмотра места убийства Сане Карузо с прикрепленными к нему снимками, Чонгук обернулся к другу. — На Лалису травы подействовали почти сразу же, как только она вошла в квартиру, мне пришлось выносить ее на руках, и потом она полдня была вялой и обессиленной. И точно так же травы должны были подействовать и на ведьмака...
— К чему ты клонишь? — с подозрением уточнил Намджун, явно не успев проследить за хаотичным потоком мыслей словно бы обезумевшего полицейского, но Чонгук, уже не обращая внимания на криминалиста, резко развернулся на пятках и рванул к кабинету шефа.
Адреналин бурлил в крови, и это позволяло не обращать внимания на вполне оправданный страх перед разъяренным Азвилом.
— Капитан! — воскликнул Чонгук, рывком потянув на себя дверь и открыв ее нараспашку. В нос ударил едкий, пробирающий до костей запах серы и пепла, в лицо дохнуло безумным жаром, и даже не глядя на собравшихся в кабинете иных и людей, полицейский ощутил повисшее в помещении напряжение. Взгляд скользнул по незнакомому пузатому мужчине в сером костюме, над которым как раз склонился Азвил, а после вернулся к боссу.
Тяжело выдохнув, от чего под потолок взлетело облачко черного дыма, полуобратившийся демон медленно поднял голову, взглянув на подопечного алыми глазами без малейшего намека на зрачок или радужку, после чего буквально прошипел:
— Чон...
— Чонин, — скрежетнул зубами полицейский, сжав бумагу в руке так крепко, что она грозилась вот-вот порваться, — он не совершал эти убийства.
На мгновение мужчине показалось, будто его ударили под дых — потемневший от ярости взгляд медленно выровнявшегося Азвила не предвещал ничего хорошего.
— Как это... не совершал?
О своих гостях и невероятно важном совещании демон мгновенно забыл, все его внимание было направлено исключительно на Чонгука, и перепуганные до смерти участники собрания мысленно радовались кратким мгновениям передышки, даже не обращая внимания на то, о чем шеф отдела Магических расследований разговаривает со своим подопечным.
К сожалению или к счастью, это как посмотреть, они, кажется, еще не до конца поняли весь масштаб сложившейся ситуации.
Чонгук шумно выдохнул, собираясь с мыслями, открыл было рот, чтобы поделиться с Азвилом своими соображениями, но сделать этого попросту не успел.
Какой-то невнятный нарастающий шум раздался за спиной, привлекая внимание, взгляд шефа моментально скользнул за плечо полицейского, а сам мужчина, обернувшись, заметил, как его коллеги повскакивали со своих мест, выхватывая пистолеты и материализуя готовые вот-вот сорваться заклинания. Причиной такого поведения, очевидно, была колоритная процессия, непонятно как появившаяся прямо из воздуха посреди офиса.
Двое довольно внушительных молодых мужчин в каких-то странных, пестрых нарядах тяжело поглядывали на собравшуюся вокруг них компанию, и Нику даже не требовалось малейших магических умений, чтобы понять, что и у этих незнакомцев заготовлена парочка боевых заклинаний на всякий случай. Рядом с мужчинами, крепко сжимая в руках изящные летные метлы с позолоченными древками, стояло двое молодых девушек довольно приятной внешности. Выглядели они не такими опасными, как их спутники, были одеты в такие же странные, пестрые платья, и постоянно обеспокоенно поглядывали на женщину, стоящую впереди их импозантной компании.
Незнакомке можно было одновременно дать и пятьдесят лет, и двадцать, она смотрела на мир выразительными изумрудными глазами и плотно сжимала пухлые, ярко напомаженные губы. Одетая более скромно, чем остальные, она все равно умудрялась выглядеть куда более представительно, гордо поднимала подбородок, словно демонстрируя свое упрямство и скрытую внутри силу, а густые волосы темного цвета крупными волнами падали на покатые плечи и стекали к точеной талии, едва заметно шевелясь под воздействием пробегающей по ним магии. Эта женщина была красива, она привлекала к себе внимание и заставляла вглядываться в тонкие, правильные черты, однако совсем не скрывала исходящей от нее опасности, которая давила на окружающих.
Теперь Ник понимал, почему его коллеги выглядели встревоженными.
— Верховная, — глубокий, раскатистый голос Азвила прозвучал ближе, чем Чонгук рассчитывал, и когда шеф неожиданно показался возле него, мужчина понял, что разглядывал незнакомку куда дольше, чем ему могло показаться. Мимолетно взглянув на капитана, Чонгук удивленно подметил, что тот как-то растерял весь свой яростный пыл, вновь обрел человеческий облик, и даже выглядел куда благосклоннее. На темноволосую женщину он смотрел с неожиданным уважением, и окружающим оставалось только гадать, кем она может быть. — Чем обязан вашему визиту?
— Азвил, — приятным, грудным голосом произнесла незнакомка, и Ник отчетливо услышал странный, незнакомый ему акцент — женщина немного картавила, забавно растягивая гласные и словно бы пытаясь смягчить произношение. Впрочем, даже не смотря на это, Чонгук уловил в ее голосе стальные, слишком высокие ноты, и вдруг отчетливо осознал, что темноволосая чем-то необыкновенно встревожена. Пусть держалась она с воистину королевским достоинством, однако в изумрудных глазах плескался страх, а лицо было белым, как полотно. — Что случилось с моей дочерью? Где она?!
— Миссис Манобан, — шумно выдохнул демон, а Чонгук удивленно приподнял брови, приглядевшись к незнакомке повнимательней. Выходит, эта женщина — мать Лалисы?
Теперь, когда мужчина об это задумался, он смог разглядеть едва уловимые, знакомые черты, и поразился тому, что не заметил их раньше.
Впрочем, эти мысли сейчас отошли на задний план, и Чонгук вдруг почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Ведьма была встревожена не на шутку, она держала себя в руках из последних сил и, кажется, была изрядно напугана, и от этого в голове полицейского билась лишь одна судорожная мысль — что же могло произойти с Лисой, если ее мать сейчас находится в таком состоянии?!
Неужели, она...
— Во время ареста подозреваемого вчера произошел небольшой инцидент, Лалиса была доставлена в больницу, и врачи сделали все необходимое, чтобы ей помочь, — продолжил Азвил, говоря необыкновенно мягко и вкрадчиво, пытаясь убедить миссис Манобан в правдивости своих слов. — Я говорил с офицером, который доставил Лалису в больницу, с ней все в поря...
— Les mensonges! — воскликнула ведьма, шагнув вперед. Черные волосы буквально заискрили, пространство вокруг женщины стремительно опустело, однако незнакомцы, сопровождающие ее, даже не шелохнулись. Перехватив потемневший от тревоги изумрудный взгляд, Чонгук почувствовал, как внутри у него что-то болезненно сжалось.
Резким движением вскинув руки и прижав их к груди, миссис Манобан вскинула подбородок, а после прошептала, кажется, даже не заметив, как ее голос сорвался на предательский всхлип:
— Лиса, mon tresor... Я больше не чувствую ее ауру...