Правильные || LISKOOK

— Еще раз, Кэтрин, что я должна искать? — уточнила я, прижимая плечом к уху телефон и пытаясь найти место, чтобы припарковаться. В час пик дороги просто кишели автомобилистами, люди толклись и разговаривали все одновременно, превращая звук в громкую какофонию, а мерзкая духота буквально убивала, заставляя изнывать от ощущения липкого пота, выступающего на коже. Раздраженно цокнув языком и оглядевшись по сторонам, я порывисто прибавила мощности кондиционеру, совсем не горя желанием выходить из прохладной машины на улицу и куда-то идти.

После нескольких бессонных ночей, проведенных за изучением документов, отчаянно слипались глаза, кофе и ободряющие отвары уже не действовали, а телефон целыми днями осаждала недовольная maman, на званый ужин тире смотрины которой я так и не попала. Разозленная родительница была похожа на взбесившуюся гарпию, то орала в трубку, то принималась плакать, повторяя, что я — позор всей ее жизни, и в такой «милейшей» атмосфере взаимной любви и заботы проходили мои последние дни.

В работе пока не намечалось никаких просветов, шеф наседал, горсовет, оповещенный Азвилом в связи с невероятной важностью дела, желал получить ответы, и все шишки сыпались на нас с Чонгуком, который за эти несколько дней стал мне, пожалуй, самым близким человеком во всем этом чертовом городе. Мы работали вместе, мотались по городу вместе, завтракали и ужинали в офисе вместе, ночевали на рабочих местах вместе и получали нагоняй от босса. Тоже вместе. Из-за количества упавшей на плечи нагрузки на личную неприязнь времени просто не оставалось, зубоскалить и бросаться колкими фразами хотелось все меньше и меньше, и впервые за все два года нашей совместной работы у нас установилось что-то вроде... понимания.

О дружбе речи не могло и быть, но та терпимость, которую Ник мне обещал в начале расследования, себя оправдывала.

— Это определенно не дизайнерские магазины класса «люкс», и уж точно не современные торговые центры, — голос, раздающийся из динамика, звучал устало, как-то даже обреченно, и в какое-то мгновение мне даже стало жаль Кэти, которая, как и остальные ребята из лаборатории, была загружена работой. Последняя неделя выдалась какой-то безумной, преступники словно с цепи сорвались, подбрасывая нам все новые и новые дела, и весь отдел буквально гудел. Некоторые дела удалось передать обыкновенной полиции, как такие, которые не были в нашей юрисдикции, однако их общий объем все еще был слишком велик. Радовать это не могло по определению, а усталость стала доброй подругой каждого, нависая над плечами тяжелой тенью.

— Я поняла, это должно быть что-то вроде старой лавки со всякими разными побрякушками, — почесав лоб и поправив сползшие на нос очки, я огляделась по сторонам, пытаясь не обращать внимания на снующих по сторонам людей.

— Что-то вроде того, — поддакнула Кэт, пробежавшись рукой по клавишам компьютера, после чего немного отдалилась от динамика, словно еще с кем-то разговаривая. — Лиса, слушай, если тебе больше не нужна моя помощь...

— Конечно, я сама разберусь, — поспешно согласилась я, прекрасно зная, что девушке сейчас не до меня, — если нужно будет, я перезвоню.

Особого желания шерстить весь город, словно стог сена в поисках иголки, у меня не было, однако за последние пять дней это была единственная чертова иголка, и упускать ее просто нельзя было. Спустя бесконечное количество часов и невероятное количество литров выпитого кофе, проведенных за изучением документов, мне, наконец, удалось найти единственную связь между нашими жертвами. Это было слишком хорошо, чтобы казаться правдой, но, одновременно с этим, слишком глупо, чтобы быть полноценной версией, над которой можно было бы работать. Впрочем, Азвил даже не желал ничего слышать, и именно поэтому сегодня я оказалась в самом центре города с длинным списком различных ювелирных лавок и несколькими фотографиями старинных, даже, я бы сказала, старомодных украшений.

Натолкнулась я на эту мелкую деталь чисто случайно, когда вскипевший от усталости мозг уже совершенно ничего не соображал. От разглядывания многочисленных фотографий с мест преступлений голова буквально пухла, глаза слезились и слипались, требуя хоть немного отдыха, и пытаясь отвлечься, я зацепилась взглядом за массивное кольцо на пальце одно из жертв. Цельный сплав из червленого серебра был украшен сложной, изящной гравировкой, изображающей переплетение виноградных лоз, а в середине, где лоза создавала подобие небольшой выемки, размещался крупный темный камень, похожий на карбункул. Со стороны украшение было похоже на какой-то оберег или амулет, точность линий буквально поражала, и я, по природе своей не раз вынужденная встречаться с подобными украшениями, предположила, что работа явно авторская.

В этом, в общем-то, не было ничего странного, красоту кольца я подметила лишь на периферии сознания, с тяжелым вздохом вернувшись к разглядыванию остальных фотографий, но уже на первой поняла, что взгляд вновь цепляется за массивное кольцо. Немного другое, с отличающимся плетением и темно-синим сапфиром в небольшом углублении.

И рука мастера явно была одна и та же.

Вспыхнувшая в сознании мысль заставила меня копнуть поглубже, я с новыми силами бросилась на изучение документов, разложив перед собой фотографии всех жертв, и уже спустя несколько минут мне удалось убедиться в том, что абсолютно каждая жертва имела при себе настоящее ювелирное произведение искусства. Все кольца отличались рисунком плетения и цветом камней, но определенно были сделаны одним человеком, и в этом я совсем не сомневалась. Было это совпадением или связью между нашими жертвами, я пока не знала, но это стало единственной зацепкой, которая у нас была, и разбрасываться таким шансом было бы совершенно непростительно.

Азвил за эту идею вцепился, требуя все проверить, Ник успел вовремя смыться, как он сказал, «проверять одну версию, связанную с убийством седьмой жертвы», у полицейских и так дел было по горло, а у меня от сидения на одном месте уже кружилась голова, поэтому возможность ускользнуть из отдела была для меня, словно подарок. Конечно, до того момента, как я поняла, что на улице температура давно перевалила за двадцать пять градусов, а солнце жжет, как в Нижнем мире.

За спиной уже было несколько посещенных лавок, ни в одной из них работ интересующего нас мастера я так и не нашла, а показанных фотографий убитых девушек никто не узнал. Длинный список в моих руках содержал еще, примерно, штук двадцать названий и адресов магазинов украшений, начиная от различных оккультных лавок и заканчивая авторскими мастерскими. Самые крупные и известные я уже проверила, остались лишь те, о которых я в своей жизни даже не догадывалась, а Кэтти из лаборатории подсказала мне, что пешком я буду передвигаться куда быстрее, чем на машине — в узких, запутанных улочках на громадном внедорожнике много не поездишь.

Мысленно пожелав себе терпения, я отметила ближайший адрес, спрятала список, до этого находящийся у меня в руках, а после, вновь окинув улицу внимательным взглядом и беззвучно прочитав заклинание, чтобы не окочуриться на такой жаре, решительно направилась вглубь бесконечных лабиринтов высотных зданий в поисках нужной лавки. Дело это было совершенно неблагодарным, занудным и затянутым, не говоря уже о том, что скучным, и единственное, чем я себя подбадривала, это мыслью о том, что, возможно, нам удастся выйти на след нашего убийцы-психопата.

Речь сейчас шла не только о несчастных жертвах, количество которых росло непозволительно быстро, речь шла почти что о государственной безопасности, и давление со стороны властей было слишком материальным, чтобы его не почувствовать. Чонгук как-то мрачно пошутил о том, что до войны наше дело наверняка бы передали другому структурному подразделению, занимающемуся внутренней безопасностью, например, тому самому ФБР, однако сейчас другого варианта у нас просто не было. Отдел Магических расследований и аномального координирования был единственным во всей структуре, в юрисдикции которого могло находиться подобное дело, а это означало только одно — делать всю черную работу приходилось нам, и за ошибки отвечали тоже мы. А учитывая важность нашего расследования...

Не хотелось даже представлять, что может произойти в случае неудачи.

Не смотря на мое жгучее желание найти хоть что-то, особым везением я сегодня не отличалась, и уже спустя полтора часа и три магазина мой запал несколько поутих. Выйдя из очередной лавки и остановившись на крыльце, я раздраженно отбросила упавшие на лицо волосы и покачала головой, чувствуя, как буквально закипают в черепной коробке мозги. Некоторые продавцы напрямую отказывались работать с полицией, заявляя, что ничего не знают, некоторые, узнав о нашем интересе, пытались не только выведать что-то интересное, но и рассказать о чем-то своем, не связанном с расследованием. Ничего полезного из долгих, запутанных рассказов я не извлекла, лишь потратила свое время, так и не сумев отвертеться, и сейчас от перспективы вновь с кем-то разговаривать у меня буквально темнело в глазах.

Взгляд равнодушно скользнул по узенькой улочке, захламленной мусорными баками и какими-то коробками, подметил грязную, потрепанную кошку, лежащую на бетонном покрытии и вылизывающую лапу, а после наткнулся на перекошенную, поскрипывающую от легкого ветерка вывеску, разобрать надпись на которой было почти невозможно. На старенькой деревянной двери облупилась темная краска, витражное стекло треснуло и выглядело давно не мытым, и ничего особенного в этом старом, покосившемся строении я не увидела.

А потом заметила в грязном окошке за ржавыми решетками несколько старинных украшений, лежащих на витрине.

— Любопытно, — пробормотала я себе под нос, вытащив из кармана список и быстро пробежав его глазами. Необходимого мне адреса там не было, и я невольно нахмурилась, чувствуя вспыхнувшее на мгновение недовольство — кажется, кто-то в отделе схалтурил при составлении списка. Мысленно сделав себе пометку поговорить с Кэтти, я бодрым шагом отправилась к старенькой лавке, особо ни на что не надеясь.

Как в самом настоящем фильме ужасов, громко заскрипели дверные петли, от чего по телу пробежались мурашки, а в лицо дохнуло затхлым запахом пыли и гнилого дерева. На мгновение задержав дыхание, я прищурилась, не видя совершенно ничего из-за резкой смены освещения — в маленькой, почти крошечной лавке было темно и тихо, лишь где-то на стене размеренно цокали старые часы. Прикрыв за собой дверь и вновь содрогнувшись от пронзительного скрипа, я поспешно огляделась по сторонам, подмечая малейшую деталь помещения, в котором оказалась. На деревянных стенах размещались многочисленные, облупившиеся полки с выставленными на них статуэтками, фигурками и прочей милой дребеденью, почти все свободное место занимали три витрины под пыльным стеклом, и мое внимание тут же привлекли поблескивающие в скудном солнечном свете украшения, щедрыми гроздьями лежащие на бархатных подушечках.

— Есть здесь кто? — негромко произнесла я, заметив, что нахожусь в помещении в гордом одиночестве. На нескольких высоких канделябрах мерно горели свечи, отбрасывая вокруг причудливые тени, и единственным звуком, нарушающим царящую в лавке тишину, был отдаленный шум улицы. Время в этом месте словно застыло, от кружащейся в воздухе пыли хотелось чихать, а общая атмосфера давила на сознание.

Почему-то чувствовала я себя здесь некомфортно.

На продавца или, тем более, покупателей, здесь не было даже малейшего намека, однако, раз уж дверь была открыта, я решила, что кто-то просто обязан здесь появиться в скором времени. Взгляд вновь привлекли украшения, лежащие в витрине, и я, полностью оправдывая свою любопытную, женскую натуру, приблизилась к одной из них, склонившись над пыльным стеклом. Несмотря на общую запущенность, бедность и неухоженность, кольца и ожерелья поблескивали драгоценными камнями, завораживали вычурным плетением сложных гравировок и буквально манили мягкими переливами теней, играющих на металле.

Они были абсолютно разными, непохожими друг на друга, сугубо индивидуальными в своем совершенстве, однако в одном я была уверена абсолютно точно — все ювелирные украшения, лежащие сейчас передо мной, были работой одного мастера.

Подвинувшись, чтобы рассмотреть повнимательней, я отклонилась от одного из канделябров, от чего упал на стекло приглушенный свет горящей свечи, после чего покосилась влево, заметив мягкий изумрудный отблеск. Массивное кольцо из червленого серебра привлекало взгляд глубоким темно-зеленым цветом большого изумруда, тонкая гравировка напоминала плетение густой лозы с каждым крохотным прорисованным листиком, и такая воистину ювелирная работа просто восхищала. Завороженная блеском прекрасного камня, я склонилась еще ниже, даже дыхание задержав, и совсем не заметила, как за спиной мигнула большая тень.

— Хороший выбор, мисс...

Едва сдержав испуганный вскрик, я рванулась всем телом, мгновенно обернувшись и вскинув руку, однако еще незавершенное плетение боевого заклинания распалось, а взгляд моментально зацепился за большой круглый амулет с молочно-белым камнем в окружении плотно сплетенных сухих веток. К горлу подкатил комок, по телу прошлась судорожная дрожь, однако на лице не дрогнул ни один мускул — полицейская выправка давала о себе знать, и именно поэтому я сейчас уверенно взглянула в глаза невысокого, тщедушного седого мужчины лет шестидесяти, на тощей груди которого на черном полотне рубашки и лежал настороживший меня амулет.

Столь мощный блокиратор магии полностью лишал сил, и заставлял чувствовать себя уязвленной.

Я невольно задумалась о том, насколько прав был Чонгук, говоря мне о необходимости носить с собой пистолет.

— Прошу, не стоит беспокоиться, — словно прекрасно понимая, какое впечатление произвел, мужчина поспешно поднял руки, пытаясь доказать, что мне ничего не угрожает. Мягко улыбнулся, глядя на меня большими синими глазами, словно подернутыми поволокой. — Это всего лишь издержки профессии — в моей работе приходится работать с тонкими потоками энергии, а магические колебания могут этому здорово помешать, — с этими словами незнакомец указал на витрину, находящуюся за моей спиной.

— Вы делаете эти украшения? — уточнила я, оглянувшись назад и отступив на шаг.

Мужчина улыбнулся еще шире, сцепив пальцы в замок, после чего медленным шагом приблизился ко мне, полностью сосредоточенный на украшениях, разложенных на бархате. Теперь он не внушал такой опаски, как при первом впечатлении, выглядел абсолютно безобидным, как настоящий божий одуванчик, и единственное, что в сухонькой фигуре меня по-прежнему пугало, это только болтающийся на его груди амулет.

Объяснение было вполне разумным и уместным, многие мастера-иные пользовались магией при создании своих творений, и вызванный чужой энергией всплеск действительно мог резонировать с силой мастера, чего позволить он не мог — уж слишком тонкие потоки переплетались при столь кропотливой работе. Учитывая то, насколько прекрасные украшения получались в итоге, я совсем не удивлялась тому, насколько серьезно этот мужчина относится к вопросу силовых всплесков.

— Семейный бизнес, — незнакомец кивнул, почти любовно коснувшись пальцами пыльного стекла, после чего взглянул на меня. — Чонин Ча, к вашим услугам, — мужчина, поклонившись совсем, как в старинные времена, опять перевел взгляд на витрину. — Мои отец и дед были ювелирами, так что я еще с детства знал, что и меня это ждет в скором будущем. Эти украшения индивидуальны, вы ни за что не найдете двух одинаковых колец или ожерелий.

— Они очень красивы, — легко улыбнулась я, говоря абсолютно искренне. Работы мужчины меня действительно восхищали, и я все никак не могла понять, почему же столь искусный мастер ютится в таком маленьком, старом помещении — за его украшения многие люди выложили бы кругленькую сумму, и я — в том числе.

— Рад, что вам понравилось, — мистер Ча улыбнулся в ответ, а после, сдвинув стекло витрины, вытащил оттуда то самое кольцо с изумрудом, которое привлекло мое внимание. На драгоценном камне танцевали причудливые тени, завораживающие приглушенным блеском, и я, целиком сосредоточившись на игре зеленых бликов, даже не заметила, как ювелир приблизился ко мне, протянув свою руку. — Вы позволите?

Удивленно приподняв брови, я взглянула на мужчину, не совсем понимая, о чем он говорит, а затем все-таки протянула руку, вздрогнув, когда кожи коснулись абсолютно холодные, буквально ледяные пальцы ювелира. Мягко, очень бережно обхватив мою ладонь, мистер Ча надел мне на безымянный палец серебряное кольцо. Украшение село, как влитое, большой изумруд будто вспыхнул приглушенным светом, вновь заставив взглянуть на него, и я не сдержала короткой улыбки, изогнувшей губы. Как и любая другая ведьма, девушка, в конце концов, я обожала украшения, тем более — такие красивые, и на несколько мгновений я, кажется, даже забыла о том, что находится вокруг меня, любуясь блеском массивного украшения на тонком пальце.

— Оно очень идет к вашим глазам, — подметил мистер Ча, довольно дернув уголком губ при виде моего неприкрытого восторга. — Необыкновенно красивый цвет. Обычно, я не делаю скидок, но такое чудесное совпадение... Я могу уступить вам полцены.

— Это очень щедрое предложение, но, увы, я здесь совсем не за этим, — покачала я головой, с печальным вздохом сняв кольцо и протянув его ювелиру. Бережно приняв свое детище, мужчина мягко погладил острые грани изумруда, а после вернул его на законное место, закрыв витрину. — Меня зовут Лалиса Манобан, отдел Магических расследований и аномального координирования. Как я полагаю, это ваши работы, — вытащив из кармана несколько фотографий, я передала их мистеру Ча, заметив вспыхнувший любопытством взгляд.

Ювелиру хватило всего лишь пары мгновений, чтобы просмотреть их все, и я даже не удивилась, когда мужчина согласно кивнул, поджав губы и чуть сощурив глаза. Легко коснулся пальцами одной из фотографий, внимательно изучая изображенное там кольцо одной из жертв, после чего поднял взгляд на меня.

— Я помню каждую свою работу, мисс Манобан, и эти кольца — не исключение. Вот эти три были проданы пару лет назад, остальные — чуть позже, а эти два — буквально месяц назад, — ювелир говорил уверенно, даже не задумываясь, из чего я сделала заключение, что он действительно помнит все свои украшения.

— А людей, которые их купили? — уточнила я, сделав себе мысленные пометки. Это было куда удобнее, чем записывать все на бумаге, с помощью ментальной магии позже можно было все эти воспоминания извлечь и перенести на отчет, чем пользовались многие в отделе.

Ответом на мой вопрос стала мягкая, почти покровительственная улыбка, от которой мне, признаться честно, стало как-то не по себе. Так обычно смотрели на глупых людей, одновременно тепло и с жалостью, и я невольно ощутила себя маленьким, несмышленым ребенком.

— Моя дорогая, я запоминаю украшения, но не людей, увы, — ювелир протянул мне фотографии, а после мечтательно возвел глаза к потолку, рассматривая играющие там тени. — Как я уже говорил, все мои работы индивидуальны, каждая — особенная, и поэтому они выбирают себе владельцев, но никак иначе. Человек и его украшение должны подходить друг другу, между ними должна быть связь, кармическая связь, если вам будет угодно. Мои покупатели могут приходить и выбирать то, что им нравится, но это совсем не значит, что в итоге связь будет достаточно прочная.

— Вы говорите так, будто ваши украшения живые, — подметила я, чуть нахмурившись. Взгляд, словно завороженный, скользнул к знакомому кольцу, подмечая медленный танец изумрудных теней в глубине большого драгоценного камня, и я поджала губы, чувствуя прокатившуюся по телу дрожь.

— Они действительно живые, — согласно кивнул мистер Ча, широко, буквально пугающе улыбнувшись. Прежнее очарование сухонького старичка сейчас немного улетучилось, в подернутых поволокой глазах разгоралось пламя, а тонкие, чуть подрагивающие пальцы сцепились в замок, и от внимательного, пронзительного взгляда засосало под ложечкой. Как-то резко в маленьком, темном помещении стало невероятно душно, и я пыталась украдкой вздохнуть, чувствуя, что мне не хватает кислорода. — Я вплетаю в металл чистую энергию, мисс Манобан, я создаю не просто украшения, я создаю нечто волшебное. Вы не найдете подобных работ в других магазинах, вы не найдете ни одного мастера, который делал бы подобное.

— И все же, не могли бы вы взглянуть на фото, возможно, вам удастся узнать кого-то из изображенных на них девушек? — я вытащила из папки плотный лист бумаги с размещенными на нем фотографиями всех жертв за исключением Саны и протянула его ювелиру, ни на что, в общем-то, не надеясь.

Этот старик был явно повернут на своем деле, мне почему-то казалось, что кольца и прочие украшения интересуют его куда больше, чем живые люди, и от такого умозаключения почему-то становилось неуютно. То, что в начале я приняла за забавную странность, сейчас внушало опаску, а от того пронзительного, жадного взгляда, которым мужчина всматривался в лица пострадавших девушек, внутри и вовсе что-то неприятно сжалось. Тонкие, почти костлявые дрожащие пальцы коснулись гладкой поверхности бумаги, поглаживая одну фотографию за другой, а в голове внезапно вспыхнула безумная мысль о том, как с таким тремором ему удается выполнять такую тонкую работу.

— Я не знаю этих девушек, — наконец, после минутного молчания, произнес мистер Ча, покачав головой, и я лишь поджала губы, сдерживая разочарованный вздох. — Но если им принадлежали те кольца, которые вы мне показывали, значит, они их выбрали. Очень часто бывает так, что мои клиенты уходят отсюда ни с чем, но не в этих случаях... Для каждой из них было сделано мое кольцо, и, в конце концов, каждое нашло своего владельца.

Больше ничего толкового вытащить из странного ювелира мне не удалось, я потратила еще некоторое время на бесполезные расспросы в тщетной попытке выяснить хоть что-то, однако эта затея была обречена на провал — кроме своих работ мистер Ча не мог говорить совершенно ни о чем. Впрочем, все равно его лавка была единственной ниточкой, связывающей всех наших жертв, а это был какой-никакой, но след.

Мне повезло, старик был педантом, и скрупулезно вел книгу учета, записывая в ней имена и даты покупателей, приобретших его изделия, не потребовал у меня ордер, когда я попросила сделать копию этих данных, и уже спустя всего пару минут у меня на руках был полный список всех посетителей лавки с подробным описанием купленных украшений. Мимолетно просмотрев его, я заметила и записи о девушках, убийства которых мы расследовали, эти данные совпадали с тем, что сказал мне мистер Ча в самом начале нашего разговора, а навскидку прикинув количество наших возможных будущих жертв согласно списку, я поняла, что нас ожидает еще очень и очень много работы, чтобы найти их всех.

Больше в этой лавке мне было нечего делать, и я с улыбкой принялась прощаться с ее владельцем, искренне поблагодарив за оказанную помощь.

— Может быть, вы, все-таки, передумаете? — неожиданно спросил старик, заставив меня замереть, и я, уже почти дойдя до выхода, обернулась к нему, вопросительно подняв бровь.

— О чем вы говорите? — уточнила я, не совсем понимая, почему ювелир меня остановил. Вместо ответа он положил ладонь на пыльную витрину, чуть склонив голову набок и внимательно рассматривая меня своими блеклыми глазами. Выглядело это довольно жутко.

— О кольце с изумрудом, — негромко произнес мужчина, и я рефлекторно сжала руку, вновь почувствовав незримую прохладу червленого серебра. — Оно выбрало вас, а это значит, что уже не сможет выбрать никого другого. Теперь мне его не продать.

Звучала эта невинная фраза зловеще, и я попыталась взять себя в руки, чтобы моя реакция была не столь заметна. Губы растянулись в широкой улыбке, и я постаралась говорить как можно беззаботней:

— К сожалению, сейчас я не могу приобрести его. Может быть, как-то в другой раз, — я легко пожала плечами, прекрасно зная, что никогда больше даже не прикоснусь ни к этому кольцу, ни к любому другому изделию мистера Ча. Не то, чтобы я была суеверной или тому подобное, однако призрачная опаска перед ювелиром распространялась и на его работы, а уж при воспоминании о том, что говорил о своих украшениях мужчина, называя их живыми, я и вовсе чувствовала подкатывающую к горлу тошноту.

— Подумайте об этом, мисс Манобан, — наставительно произнес старик, по-прежнему гипнотизируя меня тяжелым взглядом. — Вы слишком подходите друг другу, и этого уже не изменить.

Слова эхом отозвались в голове, а улыбка несколько увяла, когда я уловила всю двусмысленность произнесенной фразы. По телу прокатилась вполне отчетливая дрожь, а отсутствие кислорода стало неожиданно острым, заставив меня отступить на шаг ближе к спасительной поскрипывающей двери. Приятное, пусть и жаркое дуновение ветра коснулось лица, я коротко кивнула мистеру Ча на прощание, а после решительно толкнула дверь, буквально вывалившись на высокое крыльцо.

Тяжелый взгляд, до последнего сверлящий спину, не давал покоя, и несколько широких шагов, уводящих меня подальше от странной лавки и ее не менее странного владельца, показались мне вечностью. Завернув за угол и на мгновение остановившись у выхода из тихого переулка на шумную улицу, я с силой смежила веки, а потом подняла руку раскрытой ладонью вверх, чувствуя, как пробежалась по коже теплая волна. На ладони заиграли яркие язычки пламени, заставляя почувствовать себя уверенней, и я шумно выдохнула, ощущая, как медленно расслабляется каждая клеточка тела.

Взгляд скользнул по папке с документами, которую я все еще держала в руках, в сознании вспыхнуло мимолетное воспоминание о том, как бережно касались гладких фотографий тонкие, дрожащие пальцы, и я решительно потянулась к своему телефону, набирая знакомый номер. В ухо полетели гудки, почти сразу сменившиеся неясным шумом, а после я услышала негромкий, хрипловатый мужской голос:

— Ты уже закончила? — полюбопытствовал Чонгук, словно бы ожидающий моего звонка.

— Как ни странно, но да, — невольно обернувшись к узкому переулку и заметив в конце улочки печально знакомую поскрипывающую вывеску, я передернула плечами.

— Надеюсь, что и ты уже возвращаешься в Управление. Кажется, у меня появилась зацепка...