Правильные || LISKOOK

Следующим утром, так и не заставив себя вновь повторить пытку чертовым телепортом, я появилась в участке на полтора часа позже положенного, воспользовавшись услугами самого обыкновенного такси. Любимая блузка оказалась безнадежно испорчена, когда я пыталась ее погладить, одуряюще пахнущий кофе стараниями кота был пролит на джинсы, а по дороге мы с таксистом трижды едва не попали в аварию, поэтому настроение у меня было хуже некуда. Раздражение так и клокотало в горле, каждый встречный был награжден таким взглядом, что и врагу не пожелаешь ощутить его на себе, а когда мне, наконец, удалось устроиться в своем кресле и положить на стол оттягивающую плечо сумку, волосы вполне натурально искрили от переполняющего меня раздражения.

— Дорогая, у тебя сейчас из ушей дым пойдет, — подметила продефилировавшая мимо Чеен. Остановилась возле меня, посмотрев с неподдельным сочувствием, будто на смертельно-больного человека, после чего цокнула языком. — Нельзя же так над собой измываться, у тебя могут появиться преждевременные морщинки.

— От которых я избавлюсь заклинанием, — отмахнулась, не желая выслушивать назойливые советы, которые сейчас лишь подливали масла в огонь моего раздражения. — Не знаешь, мой драгоценный напарник уже соизволил явиться на работу?

— С самого утра, — довольно подтвердила вампирша, взглянув куда-то в сторону и плотоядно улыбнувшись. — Он так же крут и привлекателен в своей очаровательной мрачности. Серьезно, дорогая, если ты не спохватишься, я его у тебя позаимствую.

Закатив глаза и проследив за взглядом девушки, я заметила знакомую спину, виднеющуюся в кабинете шефа. Опираясь локтями о стол, Чонгук что-то уверенно втолковывал хмурому Азвилу, сидящему напротив него. Демон выглядел не слишком воодушевленным, сложив руки на груди и время от времени коротко кивая, а мой напарник, на мгновение повернувшись ко мне в пол-оборота, продемонстрировал прямо таки болезненную маску вместо обычного хмурого выражения лица. Создавалось впечатление, будто он совершенно не спал этой ночью, под глазами залегли круги, движения были какими-то рваными, абсолютно нервными, и я невольно подумала о том, что за эти сутки мужчина невероятно устал.

— Выглядит он препаршиво, — подметила я, пожав плечами, на что стоящая рядом Чеен недовольно фыркнула.

— Ты в своем репертуаре, — бросила она, закатив глаза, после чего, окликнутая кем-то из детективов, отошла в сторону.

Сложив руки на груди, я вновь уставилась на брюнета, рассматривая его со все возрастающим любопытством. Не то, чтобы я как-то изменила свое отношение к напарнику после рассказанной Техеном истории, и уж точно я не пыталась его оправдать или обелить в своих глазах, но со вспыхнувшим вдруг сочувствием справиться было неожиданно сложно. Глядя на Чона, я все пыталась понять, что он может чувствовать в этот момент, пыталась осознать, что творится внутри у человека, который никогда не показывал своих эмоций, и у меня не было ни малейших сомнений в том, что сейчас ему наверняка больно.

Техен говорил, что Чонгук просто безумно любил свою жену, за все время нашего знакомства я никогда не видела, чтобы мужчина снимал свое обручальное кольцо, по-прежнему поблескивающее на пальце, а вездесущая Чеен, знающая буквально обо всех сплетнях, с уверенностью заявляла, что Чон ни разу не был замечен в отношениях. На протяжении долгих восьми лет Чонгук по-прежнему хранил верность своей возлюбленной, он по-прежнему любил свою Джису, не смотря на то, что произошло, и его лучший друг был абсолютно прав, когда говорил, что в тот день они погибли вдвоем.

История была бесконечно печальной, мое сочувствие, испытываемое по отношению к напарнику, — абсолютно искренним, и я могла лишь догадываться, каково мужчине вновь переживать уже испытанную однажды боль.

— Лалиса, — послышался негромкий голос, привлекший мое внимание, и я вздрогнула от неожиданности, вырываясь из плотного кокона собственных размышлений. Взгляд скользнул по замершей возле стола молодой девушке из лаборатории, и я выровнялась на своем кресле, тут же пытливо изогнув бровь. — Мы узнали, кто ваша жертва.

— Ким Сыльги, — пробормотала я себе под нос, приняв у коллеги тонкую папку с досье и фотографией улыбчивой блондинки, которую вчера я видела мертвой в заброшенном здании. Пробежалась глазами по мелкому тексту, делая себе мысленные заметки, после чего вновь уставилась на фотографию. Девушке было всего девятнадцать, она только закончила колледж и собиралась на следующий год продолжать обучение в медицинском университете, но не успела.

— Четыре дня назад ее сестра подала заявление об ее исчезновении, — заговорила лаборантка, пока я изучала досье. — Сыльги отправилась на встречу со своей подругой, но в тот день эта встреча так и не состоялась. Телефон мисс Ким оказался выключен, кредитками она не пользовалась, и из знакомых и друзей ее никто с того дня не видел.

— Пока мы не нашли ее тело вчера утром, — тяжело вздохнула я, покачав головой. Больше всего в своей работе я ненавидела те моменты, когда мне приходилось общаться с родными жертв расследуемых нами преступлений, однако сейчас я прекрасно понимала, что именно этим мне и придется заняться. — Я съезжу к сестре убитой, нужно будет поговорить с ней, сообщить о смерти Сыльги, — я на мгновение замерла, после чего устало потерла рукой шею. — Ты говорила с Чонгуком?

— Нет, пока еще нет, он почти с самого утра сидит у шефа и не выходит оттуда, — девушка пожала плечами, покосившись в сторону офиса Азвила. — Я решила сначала подойти к тебе, но если хочешь...

— Не беспокойся об этом, — махнула я рукой, поднявшись со своего места и набросив на плечи кожаный пиджак. — Оставишь Чону на его столе копию отчета, этот я возьму с собой. Если напарник будет спрашивать, скажешь ему, что я отправилась опрашивать близких погибшей. И спасибо за отчет, Джиен.

— Не за что, — коротко улыбнулась лаборантка, поспешив отправиться по своим делам, а я, захватив с собой нужные папки, отправилась к выходу, успев по дороге стребовать у дежурного офицера ключи от служебной машины — надеяться на Чонгука не приходилось, а опять путешествовать телепортом, от которого меня бросало в дрожь, я совсем не хотела. Мне предстояло сегодня много времени провести в разъездах, поэтому машина была просто необходима.

Небольшой домик, в котором жила погибшая вместе со своей старшей сестрой, располагался почти на самой окраине города, подальше от шума и гомона огромного мегаполиса, и остановившись на узкой подъездной дорожке, я несколько мгновений неуверенно кусала губы, без особого воодушевления рассматривая яркие желтые ставни и белоснежную дверь с витражным разноцветным стеклом. От одной лишь мысли о том, чтобы войти туда и сказать ничего не подозревающей женщине, что ее младшая сестренка погибла...

Руки все крепче сжимались на кожаном руле, а сердце билось колотушкой.

— Ладно, Лиса, это ведь не впервые, — негромко сказала я самой себе, а после, шумно выдохнув, решительно выбралась из машины, захватив с собой тонкую папку. Ноги двигаться совсем не хотели, колени дрожали, и несколько шагов до крыльца показались мне целой вечностью. Костяшки пальцев несколько раз опустились на окрашенную деревянную поверхность, а под ложечкой засосало, когда где-то в глубине дома послышались поспешные шаги.

Дверь распахнулась, и перед моим взглядом выросла невысокая хрупкая фигурка миловидной блондинки, удивленно глядящей на меня бездонно-голубыми глазами. Сложив пухлые губы маленькой буквой «о», девушка непонимающе смотрела на меня, явно не ожидая увидеть никого на своем пороге, и я на мгновение смешалась, невольно подметив удивительное сходство между сестрами, не смотря на десять лет разницы в возрасте.

— Ким Джухен? — уточнила я, чувствуя, как хрипит севший от волнения голос. Негромко кашлянула, чтобы прочистить горло, после чего заговорила куда уверенней, пытаясь за холодной сдержанностью и профессионализмом скрыть искреннее сочувствие и неловкость. — Я офицер Манобан из отдела Магических расследований и аномального координирования. Четыре дня назад вы подали заявление об исчезновении вашей младшей сестры Сыльги.

— Вы нашли мою сестру? — прошептала блондинка, глядя на меня с невероятной надеждой, и от подобного проявления эмоций в груди все болезненно сжалось. Разжать пересохшие губы и произнести всего пару слов никогда еще не было так сложно, и я была бы невероятно счастлива, если бы мисс Ким не смотрела на меня сейчас... так.

— Мне очень жаль, — произнесла я, поджав губы, и от мертвенной бледности, тут же покрывшей лицо стоящей напротив меня женщины, под ложечкой засосало. Блондинка шумно выдохнула, неловко покачнувшись, и я тут же подхватила ее под руку, пытаясь не замечать крупных слезинок, бегущих по нежной коже.

— Нет, нет, пожалуйста, — всхлипнула женщина, изо всех сил зажимая ладонью губы и отчаянно качая головой. — Скажите, что вы ошиблись, прошу... Это не может быть Сыльги, это невозможно.

Общаться с мисс Ким, пока она находилась в таком состоянии, было совершенно невозможно, поэтому последующие несколько минут я занималась тем, что пыталась ее успокоить. Провела на светлую, просторную кухню, усадив плачущую женщину за стол, нашла в навесном шкафчике чистый стакан и налила в него воду. На мои действия блондинка не обращала никакого внимания, она была поглощена своим горем, и я не могла ее в этом винить. Единственное, что мне оставалось, это осторожно сунуть в дрожащие руки наполненный стакан, проследив за тем, чтобы вода не пролилась, а после набросить на женщину сеть заклинания, пытаясь делать это как можно незаметнее. Ментальная магия у меня была развита слабее, чем боевая, однако базовыми навыками, необходимыми мне в работе, я владела отлично, поэтому особых затруднений сейчас не испытывала.

Мне нужно было успокоить мисс Ким и расспросить ее о младшей сестре, а для этого женщина была нужна мне в относительно трезвом уме и здравом рассудке. Полицейских-людей для этого специально тренировали психологи, иные обходились собственными силами, воздействуя на сознание с помощью своей природы или магии, и главным во всем этом было не слишком явно демонстрировать ментальное вмешательство. Дополнительный повод для волнения сидящей передо мной блондинке был совсем не нужен.

Спустя пару минут громкие всхлипы стихли, колотящая хрупкое тело дрожь поутихла, и только длинные пальчики сжимались на запотевшем стакане слишком сильно. Теплая влага на нежной коже застыла причудливыми ручейками потекшей косметики, синие глаза бездумно глядели в пространство, и я, поспешив закрепить успех еще одним плетением заклинания, придающего сил, осторожно заговорила, пытаясь тщательно подбирать слова:

— Мисс Ким, расскажите, что произошло в тот день, когда ваша сестра пропала.

— Сыльги собиралась встретиться с Наен, это ее подруга, они вместе дружили еще с начальной школы, — блондинка говорила растерянно, словно не осознавая, что делает, однако после ментального воздействия это было вполне объяснимо. — Они часто устраивали посиделки, ночевали друг у друга, поэтому я даже забеспокоилась, когда Сыльги не пришла домой. Мы поговорили утром, у меня в тот день было много работы, и когда я спохватилась, было уже поздно, поэтому я не стала беспокоить сестру, — женщина подняла ладонь, стерев тыльной стороной несколько слезинок, после чего пожала плечами. — Я позвонила утром, но ее телефон был отключен. Тогда я перезвонила Наен, но та сказала, что вечером они так и не встретились, ей пришлось задержаться по делам, и она предупредила Сыльги, что встречу придется перенести. Мы пытались дозвониться сестре, но... — мисс Ким на несколько мгновений умолкла, а после подняла на меня воспаленный взгляд, словно только сейчас осознав, что рядом с ней кто-то находится. — Как она умерла?

— Пока что ведется следствие, но уже сейчас мы можем утверждать, что ваша сестра была убита, — я поджала губы, а после украдкой вытащила из папки одну из фотографий, пытаясь сделать так, чтобы женщина не увидела остальных, сделанных на месте преступления. Фото из нашего морга было не лучшей альтернативой для сломленной сестры, но на нем Сыльги хотя бы выглядела умиротворенной. — Мы нашли ее вчера в районе Крис-роуд. Не знаете, могла ваша сестра оказаться там самостоятельно?

— Мы переехали сюда совсем недавно, сестра совсем не знала города, — покачала головой блондинка, дрожащими руками держа фотографию. Несколько горячих капель скатились на мягкий глянец, и мисс Ким вновь всхлипнула, с силой смежив веки. — Она была осторожной девочкой, она никогда бы не пошла в незнакомое место или с незнакомым человеком. Тот, кто сделал это с ней... Вы нашли его?

— Пока нет, но мы усердно работаем над этим, — я пыталась говорить как можно убедительней. — Если вы говорите, что Сыльги не пошла бы с незнакомым человеком, возможно, вы знаете, с кем еще она могла встретиться тем вечером? Будет важна малейшая деталь.

— Я... не знаю, — блондинка покачала головой, после чего, словно не в силах больше сдерживаться, закрыла лицо руками, подавив шумный вздох. — Я не знаю, моя девочка... Пожалуйста, найдите того, кто с ней это сделал. Прошу...

Больше ничего внятного от мисс Ким мне добиться так и не удалось, женщина была в расстроенных чувствах, и даже не обращала внимания на то, что я задаю ей вопросы. Единственное, что мне удалось узнать, это несколько имен близких друзей погибшей девушки, набросанных на маленьком листке бумаги, залитом слезами. Пользоваться ментальной магией еще раз было чревато последствиями, хрупкое сознание женщины могло просто не выдержать вмешательства, а я совсем не хотела ей навредить, поэтому все, что мне оставалось, это еще раз убедить мисс Ким в том, что мы обязательно найдем убийцу ее сестры, и покинуть маленький, почти кукольный гостеприимный домик, в котором навсегда поселилось горе.

Написанный блондинкой список составлял всего лишь пять имен, среди которых было так же и имя той самой Наен, близкой подруги Сыльги, возле которого находился и адрес девушки, поэтому я, связавшись с компьютерным отделом и потребовав адреса остальных людей, направилась прямиком к ней. Изнутри грызло стойкое сомнение, что ничего нового от этой Наен я не узнаю, однако бросать дело на полпути совсем не хотелось, поэтому я, сверившись с системой навигации, завела машину, рванувшую вдоль длинной улицы.

Как оказалось позже, в своих предположениях я не ошиблась, молодая улыбчивая шатенка, к моему удивлению, самая настоящая дриада, которых осталось не так уж и много, после моего появления впала в самую настоящую истерику, и успокоить ее мне просто не представлялось возможным. Являясь по природе своей скорее духами, чем существами из плоти и крови, эти девушки не поддавались магическому влиянию, были слишком эмоциональны и открыты, поэтому большую часть нашего разговора я просто молча протягивала Наен бумажные салфетки, которыми она стирала бесконечно льющиеся слезы. Из невнятных приглушенных всхлипов было сложно извлечь хоть какую-то информацию, я сумела лишь отчетливо разобрать бесконечно повторяющуюся фразу о том, что Сыльги была почти святой, и что все вокруг ее любили. А еще — что в тот вечер молоденькая дриада была занята в приюте для бездомных животных, в котором подрабатывала время от времени, и поэтому попросила подругу перенести их встречу на другой день. Разговаривали они около восьми вечера, Ким Сыльги пусть новости и не обрадовалась, однако спорить не стала, заявив, что заглянет в библиотеку и отправится домой, и следующий раз, когда Наен услышала о своей подруге, был утром, когда исчезнувшую сестру искала Ким Джухен.

Потратив разговоры с друзьями девушки почти весь день, но так и не добившись ничего конкретного и насквозь пропитав чужими слезами даже собственную рубашку, я без особого воодушевления вернулась в участок, чувствуя острую потребность отвлечься на любую ерунду, лишь бы не думать о своем деле. Перед глазами все еще стояли заплаканные лица, голова буквально раскалывалась, а окружающий меня шум Управления болью давил на виски, заставляя чувствовать себя просто паршиво. Тяжело вздохнув в отчаянной попытке хоть как-то отрешиться от внешнего мира, я на мгновение закрыла глаза, и тут же врезалась в чью-то широкую грудь.

Из легких выбило весь воздух, я пошатнулась, едва удержав равновесие, а после резко распахнула веки, уставившись на смущенно потупившегося полицейского, глядящего на меня круглыми янтарными глазами с вертикальными зрачками.

— Офицер Манобан, я как раз искал вас, — совсем еще юный кот-оборотень, убедившись, что я твердо стою на ногах, отступил на шаг, неловко поведя плечом, после чего протянул мне небольшую черную папку. — Лия из ночной смены просила передать вам, она закончила с поиском необходимой информации.

— Большое спасибо, — моментально оживилась я, ловким движением выхватив документы. Кажется, полицейский еще что-то болтал, то ли пытаясь извиниться, то ли привлечь к себе внимание, однако я, полностью сосредоточившись на бумагах, быстрым шагом направилась к своему столу, не замечая того, что творится вокруг.

Лия, как всегда, не подвела, за столь короткое время она проделала громадный объем работы, чтобы предоставить мне всю необходимую информацию, и сейчас я только мысленно сделала себе заметку обязательно отблагодарить демоницу при первой же возможности. Впрочем, эта мысль тут же отошла на второй план, потому что бумаги, лежащие в папке, были куда важнее.

Убийства Чон Джису и Ким Сыльги были слишком похожи друг на друга, чтобы исключить возможность их совершения разными людьми, я совсем не сомневалась в том, что убийца один и тот же, и единственное, что меня смущало, это большой разрыв в восемь лет, объяснения которому я не могла найти. А вот Лия смогла, она нашла это самое объяснение, и теперь я видела перед собой пять фотографий совершенно разных девушек, похожих друг на друга ужасными колотыми ранами, покрывающими искалеченные тела. Трое иных, представители разных видов, и двое человек, убийства которых были совершены в четкой последовательности, одно за другим. Ни одно убийство не было раскрыто, убийца так и не был найден, и просматривая каждое лежащее передо мной досье, я чувствовала, как все сильнее разгорается в груди глухая ярость, вызванная самоуверенностью неизвестного мне ублюдка.

Он так легко отбирал чужие жизни, он считал, что имеет на это какое-то право, и это меня невероятно злило. Шесть несчастных девушек лежали в холодных могилах, так и не найдя справедливости, а седьмая...

Невольно поджав губы, я несколько мгновений неуверенно всматривалась в страшный список на плотном листе белоснежной бумаги, а потом, потянувшись к своему столу, взяла в руки перьевую ручку, аккуратно выведя над остальными именами два коротких слова.

Энни Харт...

— Лалиса, я только что был в лаборатории... — раздался совершенно неожиданно над головой знакомый голос, и тут же стих, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Резко вскинув взгляд, я заметила возле своего стола высокую фигуру Чонгука, держащего в руках несколько отчетов. Кажется, именно их мужчина изучал перед тем, как обратиться ко мне, однако сейчас внимание полицейского всецело было сосредоточено на злополучном списке, начинающемся дописанным мною именем.

— Что-то новое нашли? — поспешила уточнить я, судорожным движением попытавшись закрыть изучаемую папку, однако в следующее мгновение Чон ловко выхватил список из моих рук. Взгляд мужчины пробежался по нескольким именам, скользнул по разложенным передо мною фотографиям, а после в упор устремился на меня, и я почувствовала, как под ложечкой неожиданно засосало.

От крышесносящей бури эмоций, проскользнувшей в глазах напарника, стало необыкновенно страшно, и я невольно вжалась в спинку кресла, рефлекторно пытаясь быть подальше от него.

— А ты все... рыщешь... — севшим от ярости голосом произнес Чонгук, подавшись вперед, и я едва подавила испуганный вскрик, когда лицо мужчины оказалось совсем близко к моему. Горячий вздох скользнул по губам, дрожью отзываясь во всем теле, в ореховых глазах я на таком расстоянии могла заметить каждую янтарную крапинку на карем полотне, а от близости искренне ненавистного мужчины было не по себе, и я чувствовала, как медленно терпнут ладони, не позволяя пошевелить даже пальцем. В горле пересохло, перед глазами потемнело, а в голове образовался глухой вакуум, бороться с которым отчаянно не получалось. Я даже не заметила, как широкая ладонь полицейского опустилась на мое запястье, с силой его сжав.

Язык нервно пробежался по пересохшим губам, и я едва смогла выдавить из себя короткую фразу, прозвучавшую не громче мяуканья котенка:

— Я просто делаю свою работу, Чонгук.

— Вот это — не твоя работа, — буквально прорычал Чонгук, тряхнув передо мною злополучным списком. Почему-то я была абсолютно уверена в том, что из всех указанных там имен добило мужчину лишь имя его погибшей супруги, которое я дописала от руки. — Я не просил тебя вмешиваться в мою личную жизнь. Это совершенно не касается ни тебя, ни любого другого иного.

— Касается! — огрызнулась я, пытаясь поддержать себя хотя бы в собственных глазах. Где-то на заднем плане остальные полицейские усердно делали вид, что они заняты своими делами, не забывая старательно прислушиваться к приглушенному разговору, однако на это я совсем не обращала внимания.

Инстинкты обострились, сердце колотилось где-то в горле, а близкое присутствие мужчины я, кажется, чувствовала каждой клеточкой собственного тела, которое неожиданно начало меня предавать. Терпкий запах мужского парфюма вскружил голову, дыхание сбилось на тихий хрип, а руки до боли сжались на подлокотниках, от чего в жалобно скрипнувшее кожаное покрытие впились длинные ногти.

— Я работаю над этим делом точно так же, как и ты, и если эти смерти хоть как-то связаны, эту связь я должна найти, нравится тебе это или нет, — едва слышно произнесла я, неотрывно глядя Чонгуку в глаза. Мужчина явно был зол, он дышал тяжело и рвано, словно после длительной пробежки, а его рука, охватившая мое запястье, сжималась все сильнее и сильнее, причиняя тупую, неприятную боль. Стараясь этого не показывать, я изо всех сил кусала губы, отчаянно пытаясь сосредоточиться лишь на лице Ника, расплывающемся из-за закипающих на ресницах слез.

— Оставь. Мою. Жену. В покое, — отчеканил Чонгук, словно пропустив мимо ушей все мои слова, а после так же резко отстранился, словно ни в чем ни бывало. Одним движением сжал лист бумаги в комок, спрятав его в карман джинсовых брюк, смерил меня напоследок таким взглядом, что моментально захотелось спрятаться где-то под столом, а после, не обращая ни на кого внимания, направился к выходу, едва не сбив с ног молоденькую патрульную, несущую куда-то стопку бумаг.

Девушка испуганно вскрикнула, схватившись за стол, чтобы сохранить равновесие, несколько полицейских поглядели вслед вылетевшему из участка мужчине, почти синхронно обернулись ко мне, словно ожидая продолжения представления, однако я, опустив взгляд, лишь прижала к груди все еще ноющую руку. Запястье неприятно покраснело, на бледной коже проступали отчетливые следы мужских пальцев, а сердце колотилось все еще слишком сильно, причиняя почти физическую боль.

В груди одна за другой сменялись эмоции, я чувствовала, одновременно, и жгучую обиду, и глухое раздражение, и мерзкий страх, и всепоглощающую злость, и, что меня необыкновенно удивляло, отчаянную неловкость, которая заставляла лицо буквально гореть. Кожа все еще чувствовала тепло чужого дыхания и тела, перед глазами словно застыла янтарная радужка, потемневшая от ярости, и я чувствовала себя совершенно разбитой, будто бы втоптанной в грязь. От внимательных, изучающих взглядов коллег становилось не по себе, на мгновение подняв голову, я заметила, как сочувствующе улыбается мне из-за монитора своего компьютера Чеен, а натолкнувшись на подбадривающий кивок сидящего неподалеку Ким Техена, я не сдержала шумного вздоха, дрожью прокатившегося по всему телу.

Яркая вспышка эмоций полностью захватила сознание, неловкость и злость смешались в одну гремучую смесь, и я, почувствовав, как сорвалось с губ почти звериное рычание, резко поднялась на ноги. В волосах вполне натурально заискрило электричество, на кончиках пальцев заиграла яркими всполохами магия, и я бы даже не удивилась, если бы в глазах сейчас разгорелось яростное пламя.

В голове невольно вспыхнула мысль о том, что в исполнении моей драгоценной maman это выглядело очень даже пугающе.

Чеканя шаг и чувствуя, как с каждым движением волна раздражения растет внутри, заполняя каждую клеточку моего тела, я лишь широко усмехалась, пугая каждого встречного. Руки все сильнее сжимались в кулаки, в ушах все еще набатом звучал хриплый голос Чонгука, наполненный ядом, и мне просто невероятно хотелось вмазать напарнику по его холеной роже. Он всерьез считал, что имеет право указывать мне, он всерьез считал, что имеет право решать за меня, а еще был абсолютно уверен в том, что смеет ровнять всех иных под одну гребенку.

Мужчина даже не сомневался в том, что убийцей его жены был иной, и теперь пытался на мне сорвать свою ненависть на всех нас, но ни разу за два года это не оскорбляло меня настолько сильно.

Буквально вылетев на улицу и на мгновение замерев на крыльце, я пробежалась взглядом по заполненной парковке, пытаясь выхватить знакомую фигуру. Небо уже успело потемнеть, холодный воздух взъерошил волосы и освежил пылающее от гнева лицо, заставив захлебнуться на вздохе, однако я лишь поспешно тряхнула головой, сбрасывая наваждение, после чего наотмашь махнула рукой, процедив короткое заклинание. Какой-то невидимый крюк словно дернул меня где-то внизу живота, заставив взглянуть влево, где сиял огнями небольшой, никогда не спящий бар.

В основном, там проводили время полицейские, желающие отдохнуть после тяжелой смены, там можно было расслабиться и отрешиться от неприятных размышлений, поэтому я совсем не удивилась, что мой напарник сейчас находился именно там. Поисковое заклинание никогда не давало сбоев, губы вновь изогнула злая усмешка, и я направилась прямиком к бару, не обратив внимания на покосившихся на меня патрульных, курящих возле одной из машин.

В небольшом, почти полностью прокуренном помещении всегда было шумно и душно, после долгой смены здесь околачивалось много народу, однако знакомую фигуру я увидела почти сразу, стоило только толкнуть жалобно скрипнувшую дверь. Кажется, Ник только пришел, его задержал один из полицейских, что-то негромко втолковывающий моему напарнику, а громкая музыка полностью заглушила короткое, злое заклинание, слетевшее с искусанных губ.

Крепкое тело мужчины, словно детскую игрушку, впечатало в стену, на пол слетело несколько рамок, от чего треснуло разбившееся в них стекло, а незнакомый полицейский, попытавшийся было схватить меня за плечо, отшатнулся, как ужаленный, тряся обожженной рукой.

— Убирайся отсюда, — прорычала я, взглянув на него со всей переполняющей меня яростью.

Дураком парень не был, неуверенно покосился на моего напарника, все еще удерживаемого возле стены заклинанием, после чего поспешил ретироваться, плотно закрыв за собой дверь, ведущую в главное помещение. В маленьком тесном коридорчике мы остались лишь вдвоем, и я, не размениваясь больше на лишние телодвижения, решительно шагнула к Чонгуку, набросив на мужчину еще одно заклинание, чтобы он уж точно не мог ничего сделать.

Он был прижат к стене, не мог ни двигаться, ни говорить, лишь глазел зло и безумно, наверняка желая свернуть мне шею, однако сейчас была моя очередь демонстрировать свое недовольство.

— А теперь ты будешь слушать меня, — как и мужчина несколько минут назад, прорычала я, глядя ему прямо в глаза. Для этого мне пришлось запрокинуть голову почти до хруста в шее, даже полностью контролируя ситуацию, я все равно смотрела на Чонгука снизу вверх, чувствуя себя из-за такого положения не в своей тарелке, и это лишь прибавило мне раздражения. Приблизившись к Чону почти вплотную, так, что при желании можно было услышать его ускоренное сердцебиение, я ткнула пальцем ему в грудь, едва сдерживаясь от детского желания подняться на носочки, чтобы казаться выше. — Нравится тебе это или нет, Чонгук, но я твой напарник, и мы, черт тебя дери, работаем вместе. Мы должны работать вместе!

Голос набирал сил, буквально дрожал от едва сдерживаемого бешенства, и от того, что полицейский сейчас молчаливо смотрел на меня своими блестящими карими глазами, становилось только хуже. Я вновь чувствовала на своем лице горячее дыхание, я вновь чувствовала, что Чонгук находится слишком, буквально непозволительно близко, и впервые за долгих два года это воспринималось мною совсем не так, как раньше. Инстинкты обострились, сердцебиение сбилось, и я никак не могла понять, почему собственное тело меня подводит.

— Я знаю, за что ты ненавидишь таких, как я, и я понимаю причины твоей ненависти, — в голосе все-таки скользнуло то отчаяние, которое я так пыталась скрыть, рука, все еще почему-то лежащая на широкой груди Чонгука, сжалась в кулак, от чего в нежную кожу болезненно впились ногти, и я лишь упрямо поджала губы, не желая демонстрировать свои эмоции. — Но не нужно считать, будто из-за своей принадлежности к иным я хоть как-то виновата в смерти твоей жены!

Не смотря на мощное заклинание, Чонгук все-таки сумел рефлекторно дернуться, услышав мои слова, и я лишь сжалась, на мгновение испугавшись, что мужчине удастся освободиться. Впрочем, полицейский был все еще крепко связан магической сетью, и единственное, что ему оставалось, это молча смотреть на меня, судорожно пробегаясь взглядом по моему лицу. Потемневшие глаза вновь выражали целый спектр эмоций, начиная от отвращения и заканчивая раздражением, но было в нем что-то еще, какая-то неясная тень, смешавшаяся с другими чувствами и не позволяющая уцепиться за нее взглядом.

Я моргнула, справляясь с наваждением, после чего попыталась подавить свою ярость и говорить как можно мягче.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Чонгук, — негромко произнесла я, покачав головой, — и я понимаю, как тебе тяжело. Поверь, я сочувствую твоей утрате, и я не меньше тебя хочу найти того парня, который сделал это с твоей женой и с другими несчастными девушками из того списка. Мы обязательно найдем его, я обещаю тебе это. Но для этого мы должны работать вместе, ты понимаешь? — я перехватила мрачный взгляд Чона, заставляя его смотреть мне прямо в глаза. — Я не прошу любить меня или доверять мне, я не прошу изменить свое отношение к иным, но я прошу позволить мне помочь тебе. Джису заслужила, чтобы ублюдка, сделавшего это с ней, нашли.

Это было жестоко по отношению к Чонгуку, я понимала, что своими словами делаю ему больно, но, прежде всего, мне нужно было достучаться до него, а это можно было сделать только таким вот низким способом. Упрямство, ярость и ненависть застилали моему напарнику глаза, он не видел ничего, кроме того, что ему хотелось видеть, и я знала, что не заколдуй я его сейчас, он бы даже не стал меня слушать. Сейчас у него просто не было выбора, он наверняка нечасто оказывался в столь беспомощном положении, а я...

Я просто пыталась показать ему, что не желаю ему ничего дурного.

Распахнулась дверь, тихо звякнувшая колокольчиком, мимо нас прошло несколько полицейских, опасливо покосившись на открывшуюся их взглядам картину, и я, тяжело вздохнув, отступила на несколько шагов, пропуская коллег на улицу. Прижалась спиной к противоположной стене, после чего легко, даже не глядя, махнула рукой, разрывая плетение. Совсем рядом раздался шумный вздох, освобожденный Чонгук от души похрустел шеей, разминая затекшие мышцы, и уставился на меня почти в упор. От холодной дрожи, прокатившейся по телу, мне стало не по себе, и я невольно обхватила себя руками за плечи, будто бы пытаясь защититься.

От недавней вспышки не осталось и следа, и я была абсолютно уверена, что Ник за подобное поведение меня по головке не погладит.

Несколько мгновений в маленьком помещении царила тишина, прерываемая лишь громкой музыкой и голосами, доносившимися из бара, я смотрела на что угодно, только не на Ника, чувствуя себя не в своей тарелке, а сам полицейский, кажется, и вовсе не замечал, как воздействует на меня одним своим присутствием. Он по-прежнему молчал, будто все еще находясь под воздействием заклинания, а мне говорить с ним и вовсе было не о чем.

— Я тебя понял, — наконец, негромко произнес Ник, привлекая мое внимание, и я тут же вскинула на него взгляд, увидев, как мужчина на мгновение смежил веки. С силой потер лицо руками, словно пытаясь избавиться от усталости, одолевавшей его все это время, покачал головой, взъерошив темные волосы, после чего уставился на меня покрасневшими глазами. — Хорошо, напарник, — мужчина зачем-то выделил это слово, заставив меня невольно поежиться, — будем работать вместе.

— О большем я и просить не могу, — выдохнула я, чувствуя, что впервые за слишком долгое время Чонгук говорит абсолютно искренне. Он не пытался делать вид, что резко изменил свое отношение, он не пытался смотреть на меня благосклонно, прекрасно зная, что в этом нет никакого смысла, но я была абсолютно уверена, что вот сейчас он не пытается юлить. — Я собиралась завтра съездить по адресам предыдущих жертв, возможно, удастся узнать что-то кроме той информации, которая есть в отчетах, предоставленных Лии.

— Поедем вместе, — эхом отозвался Чонгук, и что-то в его голосе убедило меня в том, что спорить с ним просто бесполезно. Растерянно кивнув в ответ, я отвернулась от мужчины и направилась к выходу, чувствуя между лопатками пронзительный взгляд. — Я заеду за тобой в восемь, — бросил мне вслед напарник, когда я уже опустила ладонь на ручку входной двери. Бросила взгляд через плечо, заметив, как Чон поджал губы, после чего невольно подобралась, когда полицейский произнес: — И еще одно... никогда больше так не делай.

Уточнять, что именно брюнет имел ввиду, я не стала, и так прекрасно понимала, о чем он говорит, заметив его красноречивый взгляд, брошенный на деревянную панель на стене, где виднелась хорошо заметная вмятина, однако прежде, чем я успела что-то произнести, Ник повернулся ко мне спиной и скрылся за дверью шумного бара, оставив меня наедине со своими собственными мыслями.

Шумно выдохнув и с силой смежив веки, я невольно задумалась о том, что мне тоже не мешало бы сегодня выпить...