До встречи в день моей смерти

Лаэрт откинулся на спинку кресла. Уголки губ невольно дёрнулись в улыбке: смотреть на Мина, окружённого жителями поместья, было... приятно. Будто что-то неправильное во вселенной наконец заработало должным образом. Будто всё наконец встало на свои места.

Несмотря на свои семнадцать лет, Мин выглядел крошечным. Ребёнком. Особенно хрупким его тело казалось на фоне Лукаса: к высокому росту этого рыцарского шкафа прилагались крепкие, сформированные постоянными тренировками мускулы. При желании Лукас мог переломить Мина одним ударом — но вместо этого дружески хлопал его по спине и учил дегустировать чай. Лаэрту даже не пришлось ни о чём просить. Едва завидев несчастного, исхудавшего мальчишку с перевязанным плечом, Лукас по-свойски приобнял его и начал обстрел шуточками.

К удивлению остальных, Мин засмеялся. С тех пор, как Лаэрт вытащил его из лап Вардиса, это случилось впервые. Прямота Лукаса стала клинком, сумевшим разрубить оковы на сердце Мина — и теперь тот, пускай до сих пор стесняясь говорить громко, рассказывал новым друзьям истории о Вайренских Лесах и своей шумной семье.

Лаэрт в разговоре не участвовал. Хотя душу омывали тёплые волны, радость омрачала одна проблема.

Вардис.

Лаэрт опёрся на подлокотник, принялся в задумчивости царапать край глазной повязки. Пускай им с Мином удалось обрушить рабовладельческий бизнес Вардиса, этот ублюдок всё ещё бегал от тюрьмы. И носил в кармане Печать Повиновения.

Пока она в руках Вардиса, Мин никогда не освободится по-настоящему. Никогда не почувствует себя спокойным и счастливым. С Печатью Вардис может с лёгкостью отследить Мина в любой точке мира, даже в Вайренских Лесах, заповедных землях богини Меди́и. И потому Мин снова и снова будет просыпаться от кошмаров. Терзать метку на плече в надежде избавиться от уз запретной магии. Осознавать, что это невозможно, что клеймо выжжено на самой его душе — и плакать так же горько, как в тот день, когда Лаэрт выкупил его на аукционе и первым делом снял с его шеи цепь.

От одной мысли об этом внутри поднял голову молчаливый, но ненасытный зверь ярости. Палец принялся вместо повязки царапать кожу под ней.

«Я должен найти Вардиса. Чего бы это ни стоило».

Оборачиваясь в прошлое, Лаэрт думал, что в те годы часто смотрел на мир потерянным глазом — и, заботясь об одних проблемах, напрочь терял из виду другие. Тогда он ещё давал сердцу слишком много свободы. В его работе такая роскошь требовала прозорливости, которой он не обладал. В силу возраста. В силу того, что он полагался на свой дар, забывая очевидную истину: иногда вместо того, чтобы раскладывать картину на разные цвета, нужно смотреть на неё целиком.

Поэтому он упустил момент — и очнулся только тогда, когда рука Мина, потянувшись через стол, ухватила пистолет и направила дуло на Джо.

На то, чтобы принять решение, ушло меньше секунды.

Лаэрт сорвался с места.

А в следующее мгновение грохнул выстрел.

— Значит, Вардис воспользовался Печатью Повиновения и приказал Мину убить жителей поместья, — подытожила Руби.

Рассказ Лаэрта она выслушала с тяжёлым сердцем. Пять лет назад он расследовал дело о массовой пропаже людей. Исчезали в основном бродяги или бедняки — невидимые люди, о которых никто ничего не знал. Кроме того, многие в Этернуме не верили в существование преступника, из-за чего Лаэрт блуждал кругами и упирался в тупик за тупиком.

Всё изменилось, когда он услышал о пропавшем вайрене.

— Вайрены редко покидают родные земли, — объяснил Лаэрт. — Попробуйте завтра увидеть хоть одного — вряд ли у вас получится. Иными словами, Мин стал моей главной зацепкой. Его замечали. Даже если люди не хотели содействовать в поисках преступника, всем хотелось обсудить мальчика-лиса — и так я, слух за слухом, вышел на Вардиса.
— Почему Мин вообще покинул Вайренские Леса? — спросила Руби.

Лаэрт вздохнул, обхватил обеими руками кружку. Когда ночной ветер украл из-под плащей остатки тепла, они с Руби спрятались в кофейне и теперь сидели за столиком у окна, ловили взглядом пролетающие мимо лепестки дивортиумов.

— Мин... всегда отличался от своих сородичей. Дома он должен был стать портным. Унаследовать дело отца. А он хотел увидеть мир. Найти своё дело. Избавиться от гнёта традиций, которых он не понимал. Поэтому однажды, после крупной ссоры с отцом, он сбежал из Вайренских Лесов и решил попытать счастья в Этернуме.

Рассказывая всё это, Лаэрт нервно постукивал пальцем по краю кружки. Руби хотела коснуться его руки, подбодрить, но не решилась: едва речь зашла о Вардисе, он снова стал взвинченным и далёким.

— Представьте себе ребёнка, который впервые вышел за пределы родного двора. Он никогда не видел внешний мир и не знает его опасностей. Это воплощённая наивность. Чистая душа, которая даже не подозревает, какая тьма порой живёт в человеческих сердцах.
— Идеальная мишень для таких, как Вардис, — прошептала Руби.

Лаэрт кивнул.
— Именно так Вардис и ловил людей. Он предлагал им то, в чём они нуждались. Когда Мин прибыл в столицу, он обнаружил, что никто не ждёт его с распростёртыми объятиями — и оказался на улице. Без денег, без работы... Без будущего. Догадываетесь, что произошло дальше?

Руби прикрыла лицо ладонью. Всё было предельно ясно: Вардис прикинулся хорошим парнем, предложил Мину ночлег, а тот поверил — и, сам того не ведая, зашёл в собственную клетку. Он стал для Вардиса ручным зверьком. Диковинным лисёнком, которого можно было продать за баснословные деньги и не знать нужды до конца дней.

К счастью, высчитывая будущую наживу, Вардис забыл включить в уравнение Лаэрта.

— В том, чтобы быть королевским детективом, есть один плюс, — со слабой усмешкой сказал Лаэрт. — Ресурсы. Император Джоэль отказывает в них редко, и мне обычно даже не нужно ничего объяснять.
— Он, похоже, доверяет вам, — заметила Руби.

Усмешка Лаэрта стала жёстче.
— Да. Похоже. В общем, я пробрался под видом гостя на тайный аукцион Вардиса и, пользуясь деньгами императора, купил Мина. Он мог поделиться важными сведениями. К тому же, будучи благословлённым Медией, он стал бы хорошим козырем против Вардиса.
— Медия... — эхом отозвалась Руби. — Если я правильно помню, это богиня рождения и природы?

Лаэрт глотнул кофе.
— Миссис Блейз сейчас прослезилась бы от счастья. Всё верно, мисс Фэй. Вайрены — раса, сотворённая Медией, поэтому все они с рождения обладают её дарами: чутким нюхом и талантом к маскировке.

Руби в задумчивости поскребла подбородок, в сотый раз за последние полчаса помешала остывший кофе.
— Итак, вы... эм... купили Мина. А дальше что?
— А дальше произошло две вещи. Во-первых, с его помощью мне удалось вывести Вардиса на чистую воду и раздобыть доказательства, с которыми меня наконец перестали считать сумасшедшим. Во-вторых...

Лаэрт отвёл взгляд, сосредоточил внимание на официантке, которая в попытке не уснуть рисовала на салфетках забавные рожицы.
— Я решил забрать Мина в поместье.

Вот так Лаэрт и рассказал, как после краха империи Вардиса Мин обрёл новый дом, который под властью Печати Повиновения едва не превратил в место кровавого преступления. Лаэрту удалось защитить Джо, но он сам оказался ранен — и Мин до сих пор жил из-за этого с чувством вины.

— Но он ведь действовал не по своей воле! — нахмурилась Руби.

Лаэрт одарил её печальной улыбкой.
— Мин давно перестал быть рабом, но, подобно тому, как он до сих пор носит клеймо Вардиса, он не может избавиться от рабского мышления. Вардис научил его, что он всегда виноват. Даже если в этом нет никакого смысла. Даже если на самом деле виноват кто-то другой.

Руби опустила голову, заглянула в кружку. Кофейная пенка напоминала волны, тревожно бьющиеся о берег. Если бы Руби знала, какую историю скрывает Мин, она бы ни за что не сунулась в «Лютый рог».

Она бы уехала из Этернума первым же поездом.

— Как вы поймали Вардиса?

Лаэрт ответил не сразу. Его лицо оцепенело, а глаз прищурился в пустоту: похоже, воспоминания железными полосами стягивали ему сердце.
— За это стоит благодарить Лукаса, Гранатового герцога и брата леди Грейс, — спрятался он за фальшивой улыбкой. — Видите ли, отдавать приказы с помощью Печати Повиновения можно только в непосредственной близости. Чтобы осуществить свою месть, Вардис пришёл к поместью лично.

Джо закричала. Лаэрт никогда не слышал, чтобы она кричала так — с ужасом, с таким надрывом, будто это её мучили Печатью Повиновения. Он запомнил, как удивился. Как стоял, покачиваясь после выстрела, смотрел на кровь, которая стучала по полу, и совершенно не мог взять в толк, почему же Джо кричит.

— Лаэрт! — возникло рядом побледневшее лицо Лириса.

Лаэрт перевёл на него недоумевающий взгляд — а затем шок схлынул, и ему на смену пришла боль, такая жгучая, что стоять оказалось невозможно. Его повело вбок. Лирис бросился следом, но первой Лаэрта подхватила миссис Блейз. Её глаза напоминали две луны, на лбу и в уголках губ обозначились жёсткие морщины, но руки оставались нежными и бережно уложили его на пол. Лирис сел рядом. Лаэрт часто заморгал: его образ казался каким-то размытым, подёрнутым алой пеленой.

— Всё хорошо, — заговорил Лирис тоном, в котором звенело разбитое стекло. — С тобой всё будет в порядке. Дай-ка я...

Мир потонул во тьме, а голоса друзей стали далёкими и неразборчивыми — казалось, боль потащила Лаэрта в глубины океана. Он слышал шум, но не мог вынырнуть, не мог сделать вдох, только судорожно цеплялся за нежелание умирать. Нежелание принимать поражение.

Из забвения его вывело касание холодных рук. На кончиках пальцев Лириса зарождался бирюзовый свет: он взывал к силам Виндемиатрикс. В его сосредоточенных глазах танцевали блики — не то отблески магии, не то слёзы, которые он с таким ожесточением пытался сдержать. Наблюдая за ним сквозь полуприкрытые веки, Лаэрт вспомнил, что уже видел подобную сцену раньше. Давно. Когда они только встретились. В самом конце войны.

Ему вдруг стало страшно.

Подступившую было панику прогнал возглас Лукаса:
— Антарес тебя забери!

Лаэрт сумел повернуть голову. Пока остальные с замиранием сердца следили за действиями Лириса, Лукас прыжком сократил дистанцию до Мина, выбил у него из руки пистолет, схватил за грудки. Его глаза сузились до щёлок. Каждый выдох вырывался из груди едва ли не с рыком.
— Какого чёрта?!

Мин не ответил. Он глядел, как в щели между половицами просачиваются струйки крови — и беззвучно плакал. Смотреть на Лаэрта он избегал.

— Только не говори, что на самом деле работал с этим грёбаным уродом. Чёрт, а я ведь тебе поверил. Я ведь правда думал, что ты... Чёрт! — Лукас встряхнул Мина, так яростно, что его голова затряслась, как у куклы-неваляшки. — Я убью вас обоих!

Лаэрт выдохнул. Ужасно тянуло закрыть глаза, но он боролся, всеми силами пытался не поддаться раскалённому океану боли — и потому сумел шепнуть:
— Не надо. Всё не так...

Лукас занёс над Мином кулак. В ту же секунду с места сорвалась Кло. Лаэрт никогда не видел, чтобы эта пассивная девчушка двигалась так быстро: в мгновение ока очутившись рядом с Лукасом, она обхватила его локоть, повисла, не позволяя нанести удар. Лукас хотел выругаться — но передумал. Увидел выражение лица Кло. Её страх, смешанный с твёрдой решимостью. «Отпусти», — требовали её широко раскрытые глаза.

Лукас разжал пальцы. Мин отпрянул, впился в плечо, заскрёб по бинтам, как зверь, угодивший в ловушку собственного тела.

Он знал, что не сможет избавиться от власти Вардиса таким образом.

Но всё же пытался выцарапать это ужасающее клеймо, эту проклятую метку, из-за которой каждый дюйм его прежней жизни оказался искажён и переломан.

Лаэрт обмер. Эмоции Мина вырывались из-под контроля так рьяно, что были видны даже без контакта. Его не просто окружало тёмное облако. Он сам стал сгустком тьмы, сквозь который ледяными копьями проходило отчаяние. А Мин лишь содрогался под градом ударов и тихонько скулил, как подбитый лис, не в силах вырваться из капкана Вардиса.

По оцепеневшему лицу Лаэрта скользнула слеза. Миссис Блейз легонько сжала его плечо. Говорить она ничего не стала.

— Эй, эй, — ошарашенный, Лукас спешно подступил к Мину, перехватил его запястья. — Ты что делаешь? С ума сошёл?

Мин уставился на него так, словно даже не осознавал, где находится. Его истерзанный разум блуждал между приказами Вардиса и борьбой за своё тело. Свою свободу. Лаэрт зажмурился. Он знал: Мин проиграет. Обойти приказ Печати Повиновения невозможно. Мину никогда не одолеть Вардиса в одиночку.

К счастью, он больше не был один.

— Лукас, — хрипло позвал Лаэрт.

Тот обернулся.

— Печать. Вардис...

Продолжать не пришлось: во взгляде Лукаса мелькнула догадка. Как действуют Печати Повиновения, он знал не хуже Лаэрта. Схватив меч, приставленный к стене, он наказал всем оставаться в гостиной и приглядывать за Мином.

— А ты, — сказал он Лаэрту, — чтоб к моему возвращению был жив! Мы прошли через войну не для того, чтобы умереть дома.

Лаэрт слабо улыбнулся.

Дверь закрылась, и он наконец позволил себе отдаться усталости, не отступавшей даже перед целительными касаниями Лириса. Кло обняла Мина. Джо по-прежнему стояла посреди комнаты с приоткрытым ртом — очнулась она лишь после того, как миссис Блейз обратилась к ней с вопросом. Вопроса Лаэрт не разобрал. Вместо потолка над головой смыкались волны чёрного океана, а вместо голосов друзей он слышал карканье воронов.

Вестников Минкара, бога смерти.

Когда он очнулся, в гостиной уже сидел офицер Даррелл. Его усы, такие же пышные, как пять лет спустя, нервно топорщились, а пальцы постукивали по блокноту, в котором он записывал показания свидетелей.

— Мин... — первым делом сказал Лаэрт.
— А, парень, — встрепенулся Даррелл. — Очнулся наконец? Не волнуйся. Поймали мы твоего Вардиса. Теперь... он никогда уже никому не навредит.

На губах Лаэрта заиграла холодная усмешка.
— Знал бы я, что Вардис выйдет на свободу уже пять лет спустя, пробрался бы в тюрьму и самолично бы его прикончил.

Руби поёрзала. Равнодушные рассуждения Лаэрта о смерти пугали, но винить его она не могла — достаточно было вспомнить, что Вардис сделал с Мином. Если бы не Лаэрт, Руби и сама оказалась бы у Вардиса под когтем. От одной мысли об этом тело прошибал холодный пот. Руби никогда не считала себя способной на убийство, но...

Могла ли она поднять руку на Вардиса?

А как бы, выдайся ей такой шанс, обошлась с убийцей Иана?

Боясь даже думать об ответе, она сцепила руки в замок, постучала друг о друга большими пальцами.

— Это не совпадение, — сказал Лаэрт.

Руби подняла на него взгляд.

— Вам не кажется, что это слишком удобно? Вардис должен был провести в тюрьме тридцать лет. Но вышел на свободу досрочно — именно после того, как убили леди Лавинию.

Брови Руби поползли к переносице.
— Вы думаете, Вардиса освободил убийца леди Лавинии. Или, допустим, его сообщник. Но зачем?

Лаэрт сложил руки на груди, склонил голову набок. Рассказывая о событиях пятилетней давности, он выглядел опечаленным. Теперь же в его глазу бесновалась ярость. Он пытался сдерживаться, говорить спокойнее, но Вардису, похоже, удалось задеть в его сердце сокровенные струны. Лаэрт игнорировал грубости, он доверял безумным словам Руби и улыбался колким шуточкам — но простить вред, нанесённый жителям поместья, не мог.

— По-моему, ответ очевиден. Сбить меня со следа. Если бы у Вардиса получилось похитить Мина, я бы отдал приоритет его поискам — даже если бы на ином настаивал сам император.
— И это дало бы убийце время тщательнее замести следы, — медленно кивнула Руби. — Кто-то хорошо знает вас, господин Лаэрт.

Он откинулся на спинку стула, бездумно помешал кофе. Ложка тревожным колокольчиком билась о края кружки.
— Не просто «кто-то», мисс Фэй. Этот человек обладает связями и деньгами. Он не только заплатил за Вардиса залог, но и передал ему Печать Мина, которая все эти пять лет хранилась у имперской стражи.

Руби закусила губу.
— У меня была теория, что Вардису отдали Печать в «Лютом роге». Ну, если я правильно поняла ваш намёк, и некоторые стражники в самом деле приходят туда заключать сделки.

Лаэрт бросил на неё заинтересованный взгляд.

— Вардис ведь мог купить Печать. За деньги или информацию.
— Он вышел на свободу вчера, — напомнил Лаэрт. — А Печать нужна была им с убийцей срочно. Сомневаюсь, что они бы рискнули заключать сделки с незнакомцами. Просто представьте, если бы стражник не сумел раздобыть Печать. Или рассказал бы кому-то об их планах.

Уперевшись локтями в стол, Руби помассировала виски. Мозги начинали потихоньку закипать. Она чувствовала себя так, будто играла в «Шерлока Холмса» и пыталась соединить разрозненные факты его хвалёной дедукцией, а он всё повторял: «Мне кое-что нужно» — и ничего не соединял.

— В общем, вы убеждены, что убийца не просто заключил сделку со стражей. Он с ней на короткой ноге. А может, Печать просто украли?
— В таком случае я бы уже об этом знал, — качнул головой Лаэрт. — Не вся стража ходит в «Лютый рог». Там хватает достойных людей, которые сразу бы заметили пропажу или подделку — и доложили бы о ней императору.
— А вы как раз только что от императора... — вздохнула Руби.

Лаэрт потёр точку между бровей. Похоже, даже он понемногу достигал своих мыслительных пределов. Оно и неудивительно: казалось, сегодняшний день начался тысячу лет назад.
— Именно. В общем, мы предполагаем, что убийца освободил Вардиса и связался со своим знакомым из стражи. Стражник под фальшивым предлогом извлёк Печать из хранилища и спокойно передал её Вардису. А дальше... Оставалось только ждать, когда Мин придёт в Этернум. Думаю, Вардис выследил его сразу же, как только мы приехали в город. С Печатью это проще простого.
— А потом меня понесло в «Лютый рог», — подхватила Руби. — И это оказалось идеальное место для засады.

Лаэрт кивнул. Руби с приглушённым стоном прикрыла лицо ладонью.
— Простите.
— Бросьте извиняться, мисс Фэй. Я часто отправляю Мина в Этернум. Это всё равно случилось бы, рано или поздно. Только Мин был бы один — и вот тогда мы бы его потеряли.

Руби не стала отвечать. Может, Лаэрт просто пытался её утешить, а может, и впрямь не считал виноватой, но она до сих пор не могла избавиться от мысли, что Мин мог бы сейчас быть дома. В безопасности. Её глупый порыв едва не стоил ему жизни.

— Мне страшно, мисс Фэй, — внезапно признался Лаэрт.

Его лицо, прежде сосредоточенное, исказилось, брови задрожали, и Руби поняла, как непросто ему было всё это время скрывать чувства под маской.

— Я допустил в деле Вардиса много ошибок, последствия которых откликаются до сих пор. И теперь боюсь, что каждая из них может стоить Мину жизни. Если бы только я сообразил скрыть Печать ещё тогда, пять лет назад...

Он опять принялся мешать кофе, и Руби потянулась через стол, мягко коснулась тыльной стороны его ладони.
— Сейчас-то вы её забрали. Это уже дорогого стоит.

Лаэрт бросил взгляд в окно.
— Знать бы ещё, как её уничтожить. Это древняя магия. Сейчас во всей империи едва ли отыщется хоть один человек, который в ней разбирается.
— Мы найдём способ, — пообещала Руби.

Иначе и быть не могло. Пускай «Реверанс смерти» был странным, он всё ещё оставался игрой. А это значило, что где-то на просторах его необъятного мира должна была найтись хоть одна записка, способная провести Мина к счастливой концовке. Как там говорил Иан? На каждое Кольцо Всевластия найдётся свой Мордор.

«Надо спросить у Фэй под Вуалью, — подумала Руби. — Наверняка ребята из других версий уже сталкивались с Печатями Повиновения во время своего прохождения».

— Вы верите, что офицер Даррелл поймает Вардиса? — спросила она.

Лаэрт тихо фыркнул.
— Вы сами в это верите, мисс Фэй?

Руби опустила глаза. Она так глубоко задумалась, что забыла убрать руку — а Лаэрт и не возражал, как если бы её прикосновение помогало ему охладить голову.

— Нет. Если Вардису и правда кто-то покровительствует, его могут укрывать от имперской стражи хоть до конца времён.
— Вот и я так думаю. Вардис — это наша забота. Мы единственные, кто может обеспечить Мину безопасность.
— Но в таком случае мы будем плясать под дудку убийцы, — заметила Руби. — Он ведь именно этого и ждёт. Того, что вы отвлечётесь на Вардиса и думать забудете обо всём остальном.

Лаэрт одарил её улыбкой. Её сложно было назвать искренней, но теперь она хотя бы не напоминала хищную гримасу. Лаэртом овладел азарт.
— Кто сказал, что мы будем играть по чужим правилам? Если бы Мина похитили, я бы, наверное, потерял голову. Но вы оказались рядом. Вы не дали Вардису воплотить задуманное. Поэтому у нас появился шанс переиграть ситуацию в свою пользу. Мы с вами не только поймаем Вардиса, но и используем его как ниточку, которая приведёт к убийце.

Руби, не сдержавшись, улыбнулась в ответ — и только теперь сообразила отдёрнуть руку.
— У вас... — она кашлянула. — У вас уже есть идеи?

Лаэрт тоже кашлянул, поправил перчатку.
— У меня есть занимательная мысль. Убийца поставил на похищение Мина всё. Он либо не рассматривал вероятность неудачи, либо не придал ей значения. Хотя, как вы отметили, знает меня неплохо. А значит, должен был понимать, что в случае провала Вардиса я первым делом обращу внимание на совпадения и свяжу убийцу с имперской стражей. Вам не кажется это странным?

Руби ответила не сразу. Кажется, её внутренний Шерлок Холмс наконец отыскал то, что ему было нужно, потому что кусочки пазла начали складываться в цельную картину.

— Убийце ничего не мешало освободить Вардиса и подготовить Печать заранее, — медленно проговорила она. — Но Вардис вышел только вчера. Господин Лаэрт, неужели...

Его глаз сверкнул.
— Да. Мы только что получили важную зацепку: убийца заметает следы в панике, отчаянно цепляясь за любые возможности. А это значит одно. — Он сжал руки в кулаки. — Убийство леди Лавинии не было запланированным.

* * *

Остаток ночи Руби и Лаэрт говорили на нейтральные темы. Они пытались обсудить остальные зацепки, связать их с письмом из тайника леди Лавинии и с загадочной ролью Фэй, но слишком вымотались. Лаэрт объявил бойкот рассуждениям сразу после того, как назвал сэра Блейза «бэром Слейзом». Руби торжественно поклялась, что впредь будет говорить только так.

Покинув кофейню, где от тепла уже начало клонить в сон, они отправились бродить по городу.

— Мы могли бы снять номер в какой-нибудь гостинице, — сказал Лаэрт.
— А вы хотите?

Лаэрт пожал плечами.
— Вы сочтёте меня безумцем, если я скажу нет?
— Конечно. И с удовольствием разделю ваше безумие. В конце концов, погода хорошая, плащ миссис Хайтер — пик столичной моды, а где-то в тенях блуждает мой первый заклятый враг... Разве может быть ночь лучше этой?

Лаэрт засмеялся. Кажется, ему наконец стало немного легче.
— У нас впереди ещё много интересных ночей, мисс Фэй.
— Удивите меня.
— Ну, скажем... Однажды мне пришлось ограбить дом. Исключительно в целях расследования. Вы как? Хотели бы кого-нибудь ограбить?

Руби взяла его под руку, и так они, обмениваясь шутками, блуждали по улицам в ожидании рассвета. Лаэрт рассказывал истории. Руби хотелось послушать про Мина, поэтому Лаэрт вспомнил, как в первый год тот шугался незнакомцев, но постепенно освоился и даже познал профессиональную наглость. Заключалась она в том, чтобы ворчать на клиентов, когда те слишком много себе позволяли — но так, чтобы никто не заподозрил подвоха. Когда к Лаэрту наведывался кто-то особо заносчивый, Мин сначала снижал градус его высокомерия в гостиной, а уже потом пускал в кабинет.

— Он хороший секретарь, — с теплотой сказал Лаэрт. — И ещё хороший друг. Честное слово, без него я бы уже давно пропал.

Руби не сдержала смешка.
— За вами вообще глаз да глаз нужен, господин Лаэрт. Есть у вас привычка, знаете... То на работе пропасть, то под пулю подставиться.
— Кто бы говорил, мисс Фэй. Я знаю вас три дня, но уже успел раз десять за вас испугаться.
— Вы знали, кого нанимаете в помощницы.
— И я об этом не жалею.

После рассвета Лаэрт и Руби помрачнели: они вернулись к больнице и не меньше часа прождали, когда начнут принимать посетителей. Гадать о состоянии Мина было невыносимо, но и не думать о нём не получалось. Сидя на скамейке под щебетание проснувшихся птиц, Руби комкала подол плаща миссис Хайтер и опять вспоминала жуткие глаза Вардиса. Его волчью ухмылку. Багровый свет Печати Повиновения и плач Мина, от которого сердце рвало в клочья. Лаэрт курил — в который раз за утро. Вышагивая взад-вперёд, он постоянно стряхивал с сигареты пепел и глядел на окна больницы, в которых тут и там загорался свет.

Руби надеялась пойти с Лаэртом, но сурового вида пожилая медсестра велела ждать в приёмной. Лаэрту опять пришлось отправляться наверх в одиночку. Руби готова была поклясться: перед тем, как ступить на лестницу, он прошептал молитву Небесному Ансамблю.

Спустился он только через полчаса, молчаливый и встревоженный.

— Поехали домой, мисс Фэй, — сказал он.

Руби сгорала от нетерпения, но Лаэрт заговорил только на улице, уже на полпути к «Дару Окулуса».
— Мин проснулся. Физически ему намного лучше, но... — Он покачал головой. — Не знаю. Я пытался поговорить с ним. Сказал, что Печать у нас и ему больше нечего бояться.
— А он что?
— В том-то и дело. Ничего. Одно упоминание Вардиса вызывает у него такой ужас, что смотреть больно. В прошлый раз мы целый год собирали Мина по кусочкам. А теперь он снова разлетелся вдребезги, и я боюсь...

Лаэрт замолк, уставился себе под ноги. Руби положила руку ему на плечо.
— Он справился однажды, значит, справится и теперь. Главное, верьте в него, господин Лаэрт. Даже если он сам в себя не верит.

Усмешка Лаэрта получилась безрадостной.
— Не уверен, что вера здесь поможет, мисс Фэй.
— Она помогает мне, — чуть улыбнулась Руби. — Помните, там, в саду? Вы сказали, что считаете меня сильной. Я так не думаю, но ваших слов уже достаточно, чтобы хотя бы стремиться к этому. С Мином то же самое. Вы для него — главная опора. Поэтому... не сомневайтесь в нём. Ему будет тяжело двигаться дальше без вас.

Лаэрт долю секунды вглядывался Руби в лицо — а затем, издав тихий смешок, провёл рукой по волосам.
— Я... постараюсь. Спасибо.

Они сходили к мистеру Хайтеру, забрали пакеты и вернули плащи. Миссис Хайтер звала на чай, но Руби с Лаэртом едва стояли на ногах и мечтали скорее вернуться. Тогда миссис Хайтер дала в дорогу целый кулёк пирожков с вишней. Отказаться не помогла даже самая лучезарная из улыбок Лаэрта. Впрочем, пирожки оказались весьма кстати: теперь, когда тревога за Мина слегка отпустила, Руби готова была съесть слона. Они с Лаэртом устроили славный вокзальный пир и, окончательно измотанные, отправились обратно в поместье.

— Уф, — выдохнула Руби, с облегчением развалившись в кресле. — Не могу дождаться встречи с подушкой! Это будет самое счастливое воссоединение в истории империи.

Лаэрт взглянул на неё, посмеиваясь.
— Вы не забыли, что нас сегодня ждёт приём во дворце?
— Приё... А, — Руби скривилась. — Точно. Забыла, разумеется. И знаете, пока не вспомнила, чувствовала себя гораздо лучше. Это обязательно?
— Простите, мисс Фэй. Я был бы рад освободить вас от этой досадной формальности, но, к сожалению, и сам человек подневольный. А император очень настаивал на вашем присутствии.

Руби потянулась.
— Зачем вообще королевскому детективу посещать приёмы?
— Я уже лет десять задаю императору этот вопрос. И он каждый раз ухитряется давать разный ответ, — вздохнул Лаэрт. — Думаю, вся причина в том, что танийские аристократы обожают плести интриги. Моё присутствие несколько остужает их пыл.
— Понятно, — хмыкнула Руби. — Император пользуется вами как щитом.
— Как только император мной не пользуется, — проворчал Лаэрт.

Руби всмотрелась ему в лицо, но так и не смогла понять, что за эмоции таятся в этом хитро сверкающем глазу.

— А зачем тогда на приёме нужна я? Если император так не любит интриги, я последний человек, которого стоит приглашать. Я ведь сейчас ходячий скандал.

Лаэрт потрогал край повязки.
— Слухи его интересуют мало. Он хочет посмотреть, кого я взял в помощницы.
— А ему-то какое дело? Мало ли у вас было всяких помощников.
— Вообще говоря, ни одного, — признался Лаэрт. — Ребята из поместья, конечно, здорово мне помогают, но младшим детективом я ещё никого не нанимал. Вот он и заинтригован.

Руби вжалась в спинку кресла, похлопала ладонью по колену. Она-то надеялась весь приём посидеть в сторонке, наблюдая за гостями и украдкой изучая дворец. А теперь — пожалуйста! Придётся общаться с императором. Руби так и не разобралась, что он за человек. А Лаэрт, кажется, не горел желанием рассказывать.

Пытаясь представить грядущий вечер, Руби сама не заметила, как задремала. Голова коснулась плеча Лаэрта. Он не возражал, лишь спустился чуть ниже, чтобы Руби было удобнее лежать.

К тому моменту, как поезд прибыл к поместью, Руби успела немного поблуждать по Юнити. Жутко хотелось отдаться во власть лазуритовой двери и проспать до нужной станции без забот, но Руби отправилась искать Фэй под Вуалью. Если Печать Повиновения можно уничтожить, нужно сделать это как можно скорее, пока Вардис опять не натворил бед.

Фэй под Вуалью нигде не было. Руби побродила по коридору своей версии, но выходить за её пределы не решилась. Где-то на просторах Юнити всё ещё могла охотиться загадочная Она. Да и заплутать во снах, лежа на плече Лаэрта, было бы неловко.

Атмосфера в поместье царила мрачная. Оказалось, Лаэрт попросил мага из имперской стражи передать весточку Лирису, и про нападение на Мина все уже знали. Руби даже представить боялась, как ребята провели ночь — и что успели себе надумать. Когда она следом за Лаэртом прошла в холл, миссис Блейз встретила её объятиями, а Кло — улыбкой. Джо хмыкнула, что Руби трактовала как: «О, вы оба живы? Ну молодцы». Несмотря на кислое выражение лица, она подошла и даже похлопала Лаэрта по плечу. Руби удостоилась кивка. Жителям поместья рассказали, что она помогала Мину отбиться от Вардиса, так что этот жест можно было с натяжкой назвать благодарностью.

Один Лирис держался в стороне. Скрестив руки на груди, он подпирал плечом стену и сверлил Руби взглядом, от которого всё внутри обращалось битым стеклом. «Я знал, что тебе нельзя верить. Ты принесла в этот дом несчастье», — читалось в изгибе его поджатых губ. Руби не решалась на него смотреть.

Лирис был прав.

— Послушайте, ребята, — сказал Лаэрт, когда миссис Блейз и Джо наконец прекратили атаковать его вопросами о самочувствии Мина.

Все повернули головы. Лаэрт молчал. Терзая повязку, он подбирал слова.

— Мы слушаем, дорогой, — мягко сказала миссис Блейз.

Лаэрт кивнул. И ещё немного помолчал. Никто не торопил. Джо теребила рукав рубашки. Кло с нарочито сосредоточенным видом распутывала узелки в волосах. Лирис стоял, отвернувшись. Между его бровей дрожала горькая складка, а палец безостановочно стучал по локтю. Одна миссис Блейз сохраняла спокойствие. Наблюдая за Лаэртом, она выглядела так, будто готовилась принять бой за империю.

— Я знаю, что вы напуганы, — сказал наконец Лаэрт. — И что всё это навевает дурные воспоминания. Но ради Мина... Я прошу вас оставаться сильными. И сосредоточиться на настоящем. Хорошо?

Он одной рукой привлёк к себе Джо, второй приобнял за плечи Кло. Джо потупила взгляд.

— Порядок? — спросил у неё Лаэрт.
— Конечно, — с кривой усмешкой отозвалась Джо. — Можешь не переживать — я всегда в порядке. Это Лирис у нас нежная душа.

Тот фыркнул и, ни слова не сказав, направился в кабинет.

— Отдохните, мисс Фэй, — попросил Лаэрт. — Приём только через несколько часов, да и за опоздание нас никто не осудит.

Руби слабо дёрнула уголками губ. «Отдохните» — это он здорово придумал. Оставалось только уснуть. И не увидеть в кошмарах Вардиса, его сообщника с простреленной головой или осуждающий взгляд Лириса, боль в котором мешалась с разочарованием. Руби до сих пор не могла стряхнуть с себя липкое ощущение вины. Она будто нечаянно раздавила Лирису сердце — и даже не поняла, как именно это получилось.

— Я сделаю чай, — вызвалась Кло.
— Я помогу, — сказала Джо.
— А я попозже загляну к Фэй, подготовлю её к приёму, — пообещала миссис Блейз. — Что бы ни ждало нас впереди, мы пройдём через это так же, как и всегда, — она обвела всех тёплым взглядом. — Вместе.

Лаэрт улыбнулся ей и, кивнув на прощание, скрылся в коридоре следом за Лирисом.

* * *

Лаэрт устало опустился в кресло, выложил перед Лирисом документы, которые отдал в больнице врач Мина. Лирис пробежался по ним взглядом. Выражение его лица стало совсем мрачным, и Лаэрт сказал:
— Прости.

Лирис поднял глаза.
— За что ещё?
— За то, что не смог уберечь Мина.
— Вот уж глупости. — Лирис вновь опустил голову, постучал пальцем по строчке, которая привлекла его внимание. — Не за что тут извиняться. Нужно поймать Вардиса и удостовериться, что в этот раз он уже никому не сможет навредить.

Лаэрт кивнул. Он тоже думал об этом — с того самого момента, как упустил Вардиса в переулке. Вардис заблуждался, если думал, что убийца леди Лавинии сможет укрывать его вечно.

— Знаешь, это было чертовски странно, — Лаэрт привалился к спинке кресла, сощурился в пустоту. — Вардис был ранен. Мин вогнал ему кинжал прямо в ногу, и я готов поклясться, лезвие вошло туда минимум наполовину. Но Вардис... — Пальцы коснулись повязки. — Он будто не чувствовал боли.
— Человек в стрессовой ситуации способен и не на такое. Мин тоже, знаешь ли, не повалит взрослого мужчину в обычных обстоятельствах.

Лаэрт прикусил губу.
— Я понимаю. Но это... Вардис не просто преодолевал боль. Думаю, если бы я коснулся его, я бы вообще ничего не увидел.

Лирис сдвинул брови.
— Думаешь, тут кроется нечто большее?

Перед тем, как ответить, Лаэрт сделал то, что позволял себе только перед Лирисом или наедине — снял повязку. В висках понемногу зарождалась болезненная пульсация. Лаэрт провёл руками по лицу, распустил волосы, заморгал, прогоняя сонливость.
— Возможно. Я не припомню у него таких талантов пять лет назад, так что он либо обрёл их в тюрьме, либо получил от убийцы леди Лавинии. — По губам скользнула усмешка. — Это дело становится всё запутаннее.

Лирис не ответил, только в задумчивости посмотрел на повязку.

— Говори уже, — вздохнул Лаэрт.
— О чём ты? Я уже сказал всё, что хотел.
— Тогда почему у тебя такое лицо, будто Кло пообещала тебе принести чай с мухами? Ну же, Лир. — Лаэрт накрыл ладонью документы, в которых Лирис так отчаянно пытался спрятать взгляд. — Мы слишком давно друг друга знаем. Думаешь, я не заметил, как ты смотрел на Фэй? Мне не нужно касаться тебя, чтобы знать, что ты о ней думаешь.

Нахмурившись ещё сильнее, Лирис высвободил документы из-под руки Лаэрта и прижал их к себе.
— Если сам всё знаешь, зачем тогда спрашиваешь?
— Потому что не хочу, чтобы ты, как всегда, заталкивал это внутрь себя. Ты не веришь ей, да?

Лирис несколько секунд всматривался Лаэрту в глаза, а затем, бросив документы обратно на стол, ругнулся, встал, прошёлся взад-вперёд по кабинету. Судя по резким движениям, мысли копились в его беспокойной голове уже давно. Лирис с самого начала не питал к Фэй тёплых чувств — теперь же, после стычки Мина с Вардисом, и вовсе превратился в ходячее подозрение. Это было хорошо. Это было правильно. Склонность Лириса судить каждого встречного через призму недоверия не раз помогала Лаэрту обратить внимание на важные зацепки.

Но прямо сейчас она разъедала их связь. Потому что Лаэрт не мог не верить Фэй — только не после разговора на причале. А Лирис не мог заставить себя ей поверить.

— Я не понимаю, почему ты так слеп, — честно сказал Лирис. — Даже если Фэй не убивала Лавинию... Ты оставил её всего на пару часов — и она уже заявилась в «Лютый рог». Кто знает, чем она занималась там в отсутствие Мина? С кем разговаривала? Какую сделку могла заключить?

Лаэрт потёр лоб.
— Ты правда думаешь, что она догадалась бы провернуть такой сложный обман, попасть в поместье, втереться ко мне в доверие — но, сбегая в «Лютый рог», не учла бы нюх вайренов?

Лирис остановился, упёр руку в бедро.
— Да не знаю я, что думать.
— А ты подумай вот о чём: когда я её нашёл, она дралась с Вардисом, защищая Мина. По-моему, это уже о многом говорит.
— А по-моему, ты слишком увлечён и не замечаешь очевидного, — качнул головой Лирис. — Она вполне могла подстроить стычку с Вардисом, чтобы укрепить твоё и без того необъяснимо сильное доверие.

Лаэрт облокотился на стол, обхватил переносицу.
— Милость Нетара, Лир, как ты себе это представляешь? Думаешь, Фэй и Вардис просто топтались в переулке в ожидании, когда я приду? Я и слухи-то о нём услышал случайно. Они никак не могли предугадать моё появление.

Лирис отвернулся к камину, сунул руки в карманы.
— Когда дело касается жителей поместья, ты довольно предсказуем.
— ...Справедливо. Но всё равно. Пускай такой план реализуем, в нём слишком много переменных. Вовремя сообщить мне слухи. Убедиться в нужной реакции. Думаешь, у них драка посекундно была расписана, чтобы я как раз появился в удачный момент? Да и зачем? Привлекать внимание к Вардису, к «Лютому рогу», к возможной связи убийцы с имперской стражей — неоправданно рискованный ход.

Лирис опустил голову. Длинные бирюзовые пряди упали ему на лицо, скрыли от Лаэрта выражение его глаз, но Лаэрт и так знал, о чём он думает.

Кого вспоминает.

— Я знаю, это звучит безумно, — тихо проговорил Лирис. — Знаю. Просто... Не даёт мне это покоя. Почему Фэй нашли на месте преступления с ножом? Кто оставил тебе записку о смерти леди Лавинии? Почему из всех возможных мест Фэй пошла именно в «Лютый рог»?

Он поднял голову, но поворачиваться не стал, сосредоточил всё внимание на пляске огня в камине. Лаэрт не перебивал.

— Ты правильно сказал. Это очень запутанное дело. И я боюсь... — Лирис примолк, закусил губу. — Ты знаешь Фэй всего три дня — но уже, кажется, готов хоть жизнь ей доверить. И это странно, Лаэрт. Я говорю это только потому, что знаю тебя. Знаю, какой ты осторожный и недоверчивый. После войны ты всех держишь на расстоянии вытянутого ружья, но с Фэй...

Его брови изогнулись, задрожали.
— Я не понимаю, почему ты в ней так уверен.

Лаэрт беззвучно выдохнул.
— У меня... есть причины.
— Ты видишь что-то, чего не замечаем мы?

Лаэрт сразу подумал про необычный свет Фэй. Свет, который он не должен был видеть — но который умудрился поддержать его и на похоронах, и минувшей ночью, когда он утопал в тревоге и сожалениях. Наверное, Лирис заслуживал знать. Он уже двенадцать лет лечил Лаэрта и помогал справиться с даром, когда становилось совсем невмоготу.

Но Лаэрт промолчал.

По необъяснимой причине он боялся, что, стоит рассказать об этом чуде, и оно исчезнет, оставив его одного в темноте.

— Я всегда верил твоей интуиции, Лир. Но в этот раз прошу тебя довериться моей.
— «Интуиция», ха. Ты никогда не полагался на интуицию.

Лаэрт поднял руки.
— Хорошо, хорошо. Можешь считать это... особым знанием. Прости. Это сложно объяснить.

По губам Лириса скользнула горькая усмешка. Он наконец повернулся и, вскинув голову, обежал пылающим взглядом шрамы, которые пересекали глаз Лаэрта. Шрамов было шесть, и все они переплетались друг с другом, образуя жуткий узор, похожий на паучью сеть.

— Сложнее, чем это?

Губы Лаэрта на мгновение сжались.
— Да. Сложнее.

Взгляд Лириса потух.
— Ясно.

Лаэрт не сдержал вздох досады. Он хотел развеять опасения Лириса, протянуть между ним и Фэй мост, но, кажется, сделал только хуже. «Почему ты такой сложный?» — мелькнула в голове непрошеная мысль.

Он не собирался говорить дальнейших слов. Но, наверное, слишком устал и до сих пор злился из-за Вардиса. Поэтому всё же обронил:
— Не все люди такие, как твой учитель.

Лирис хмыкнул.
— Я прекрасно знаю это, Лаэрт. Я уже давно перерос его поступки.
— Если бы это действительно было так, ты бы никогда не отпустил Ариэль.

Это тоже следовало придержать при себе. Лаэрт осознал это слишком поздно, когда лицо Лириса вытянулось — а затем вдруг застыло, приняв пустое, омертвевшее выражение. Он не разозлился, не накричал. Он лишь выпрямил спину и тихим, пугающе равнодушным тоном сказал:
— Я больше не намерен поднимать эту тему.
— Лирис! — поднявшись, окликнул Лаэрт, но тот развернулся и широким шагом покинул кабинет.

Дверь закрылась. Лаэрт упал обратно в кресло, приглушённо ругнулся, привычно потянулся к повязке. Ощутив вместо ткани кожу, вздрогнул, ругнулся ещё раз. Бессонная ночь явно не пошла ему на пользу. С тех пор, как в поместье появилась Фэй, жизнь разогналась и никак не желала сбавлять темп, а Лаэрту оставалось лишь бежать следом в надежде не задохнуться.

«Нужно как-то очухаться перед приёмом. Не хватало ещё ударить лицом в грязь перед императором. Или, — губы изогнулись в ухмылке, — перед его чёртовым сыном».

Убрав документы из больницы в ящик стола, Лаэрт поднялся на второй этаж, в свою комнату. На стене у входа в солнечных лучах поблёскивало зеркало. Оно висело там всегда, но обычно Лаэрт возвращался к себе в повязке и потому благополучно избегал встречи с отражением, которое так ненавидел.

Но сегодня он забылся. И, нечаянно бросив в зеркало взгляд, увидел и шрамы, и то, что скрывал повреждённый глаз.

Он шарахнулся в сторону, прижался к стене, с трудом переводя дыхание. Смешно. Столько лет прошло — а он до сих пор боится. До сих пор, как и Мин, как и Лирис, как и каждый обитатель поместья, заточён в клетке своего прошлого.

Лаэрт опустил руку в карман, достал артефакт, похожий на шахматную фигуру ферзя. Печать Повиновения. Лаэрта до сих пор не отпускало жжение, которое он ощутил в момент прикосновения к Мину в переулке. Печать терзала тело, но куда сильнее она мучила душу. Боль Мина впечаталась в разум багровым клеймом. Напоминанием о том, насколько хрупкой может быть человеческая жизнь — и как легко потерять её, отдав не в те руки.

После войны ты всех держишь на расстоянии вытянутого ружья, но с Фэй... Я не понимаю, почему ты в ней так уверен.

«Потому что...»

Мы найдём способ.

Я боюсь, господин Лаэрт.

Будет ли тебе по зубам это дело, детектив?

Пальцы крепко стиснули Печать Повиновения.

«...Наша встреча — не совпадение».