Глава 16.
Глава 16. От лица Майк.
Даже качели не могли меня успокоить. Впервые с детства этот способ не сработал. Я продолжал толкаться ногой, и скамейка раскачивалась, но это только усиливало тошноту. В голове звучал язвительный ответ мамы на вопрос папы о том, когда будет готов ужин. Господи, за последние дни они не обменялись ни одним тёплым словом, и я не мог избавиться от мысли, что это моя вина.
– Что ты здесь делаешь? – Тесса плотнее закуталась в свитер и села рядом. Обычно на качелях играли дети Тони или наши младшие кузены, но сегодня, в холодный День благодарения, все были внутри, где проходил какой-то турнир по видеоиграм.
– Ничего, – ответил я, продолжая толкаться ногой, хотя с Тессой рядом это стало сложнее.
– Не хочешь посмотреть футбол? Парни обожают эту игру.
– Не в настроении. – пожал я плечами.
– Хмм... – она внимательно посмотрела на меня. – Ты мог бы помочь на кухне.
Я взглянул на неё так, словно она сошла с ума.
– Там столько женщин Каналис, что мне бы повезло, если бы я смог просто дышать, не говоря уже о помощи.
– Справедливо. Почему, по-твоему, я здесь? – рассмеялась Тесса
Я попытался улыбнуться, но это вышло как-то натянуто.
Тесса придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.
– Ты не хотел приглашать Шейна?
С ней была её подруга Наталья, а также ещё дюжина гостей, так что приглашение Шейна не должно было быть проблемой. Но это было.
Я заколебался.
– Мне не нужна драма с папой сегодня.
– Ты знаешь, что происходит? – Тесса взяла меня за руку. – Мама и папа ссорятся. Он зашёл на кухню за добавкой, а они даже не смотрят друг на друга. Это так странно. Я не видела их такими с тех пор, как кузина Джесси забеременела.
Она выглядела встревоженной. И такой была не только она одна…
– Папа поставил точку после всей этой истории с исправлением Шейна. Он не хочет, чтобы в доме был гей, – горько сказал я.
– Он так сказал? О, Майк... Мне так жаль.
Я ничего не сказал. Слов не находилось.
– Тебе нужно поговорить с ним. И с мамой тоже. Одно дело, когда это незнакомец… но если он будет знать о тебе…
– Я не хочу говорить об этом сейчас, хорошо? И никому не рассказывай! – от одной мысли об этом меня затошнило.
– Не скажу. Но ты знаешь, я тебя прикрою. И маму с Нонной тоже.
— Да, но если дело дойдёт до того, что папа настроится против мамы, угадай, кто победит?
Она села и бросила на меня лукавый взгляд.
– Если ты думаешь, что это Па, ты сильно недооцениваешь нашу маму.
Я покачал головой.
– Он устанавливает правила в этом доме, Тесса…Ну, хватит.
– Может, и так. Но если мама несчастлива, никто не счастлив.
Я промолчал. Голова раскалывалась от мыслей. Я не мог представить мир, где всё заканчивается хорошо. Это был хаос.
– Всё будет иначе, когда это будешь ты, Майк. Всё должно быть иначе, – сказала она упрямо, будто могла изменить реальность.
Но дыра в моей груди была слишком глубокой и тёмной, чтобы там осталось место для надежды. Больше нет. Не после того, как я услышал Па в тот день. Его слова были как яд. Тогда это было больно, да, но с каждым днём становилось хуже, словно я медленно умирал. Для меня всегда было важно, чтобы отец гордился мной. Теперь я знал наверняка: он презирает меня за то, кто я есть, даже если пока не знает об этом.
Чёрт, даже мысль о том, что Тесса знает обо мне, теперь пугала. Я доверял ей, но она никогда не была скрытной. И всё же, уже поздно. Я не мог взять свои слова обратно. Это было как ещё один гигантский обрыв, на краю которого я стоял.
Мы молча качались несколько минут.
– Странно, что Шейна нет рядом, – сказала Тесса. – Как будто он уже стал частью семьи. Будто мы превратили его в призрака или что-то такое. Чувствую себя отвратительно.
– Да, – согласился я. Это правда. Но тот факт, что мама не пригласила его, только подтверждал: правила здесь устанавливает Па.
– Ты же знаешь, что мама любит Шейна, верно? – сказала Тесса. – Она копается в PFLAG и читает книги... Держу пари, она так переживает из-за того, что не пригласила его на День благодарения, что завтра хочет...
– Эй.
Я смотрел на Тессу, поэтому голос Донни заставил меня подпрыгнуть. Чёрт возьми, мы даже не могли поговорить здесь, не опасаясь, что нас подслушают. Впрочем, он просто шёл к нам, засунув руки в карманы, так что не похоже, что он что-то подслушал.
– Привет, Донни, – негромко сказала Тесса. – Пора есть?
– Не знаю. – Донни пожал плечами. – Я просто хотел поговорить с Майком.
Тесса встала.
– Круто. Пойду проверю ужин.
Она ушла так, словно всё это не имело никакого значения. Либо она была выдающейся актрисой, либо это действительно оказалось не её делом. Наверное, второе. Донни тяжело опустился на скамейку. Я ухватился за край сиденья и резко остановил движение качелей, упёршись обеими ногами в землю, готовый к прыжку.
– Господи, да расслабься ты, мать твою! – сказал Донни. – Что с тобой?
– Ничего. – я уставился вниз на землю. Прямо под качелями трава стёрлась – так часто по ней шаркали. Я потрогал землю ногой.
Донни вздохнул.
– Ты избегал меня, а теперь я даже не могу сесть рядом с тобой? Что, чёрт возьми, я сделал?
В его голосе звучало искреннее недоумение. Я взглянул на него. Сегодня на нём был ржавый водолазный свитер, вероятно, мама или одна из тётушек купили ему на Рождество. Как и все мои братья, Донни был по-дурацки красив. Возможно, он был самым красивым из Канали, не считая дяди Рики. Он был старше меня почти на три года, и, когда я рос, я так сильно его боготворил. Всё, что делал Донни, должен был делать и я. Спорт. Игры. Бег. То, что Донни хотел, было самым крутым, просто потому что он этого хотел. Игрушки. Альбомы. Автомобили. Когда в семнадцать лет он пригнал домой свой первый подержанный белый пикап "Шевроле", я подумал, что это самый лучший грузовик на свете, и теперь ездил на таком же.
А когда он предложил мне переехать к нему в маленький домик, я даже представить себе не мог ничего лучше. Всё казалось идеальным. Ну, или настолько хорошим, насколько это возможно с человеком, который разбрасывает мокрые полотенца и нижнее белье по всему дому и часами сидит в своей комнате, погруженный в просмотр сомнительных видео.
Но сейчас? Сейчас я не мог даже взглянуть на Донни, чтобы не почувствовать раздражения. Это злило меня, но я не знал, как с этим справиться.
– Серьёзно, что происходит, Майк – спросил Донни, нахмурив густые тёмные брови. – Ты постоянно куда-то пропадаешь и не говоришь, где был. Ты почти не разговариваешь со мной, даже на работе. А теперь ещё и вся семья ссорится из-за этого дурацкого Шейна. Это просто кошмар.
– Причём тут Шейн? Шейн тут вообще ни при чём! – резко ответил я, повысив голос.
Донни моргнул, подняв руку в примирительном жесте.
– Ладно, ладно, я просто говорю... Мама и папа ссорятся из-за Шейна, а он вроде как твой друг. Или нет?
– Он не...! – начал я, но тут же замолчал, стиснув зубы. Да к чёрту Донни. – Да, он мой друг. Но я не имею никакого отношения к их ссорам. И вообще, его здесь нет, так что оставь меня в покое.
Донни посмотрел на меня как на сумасшедшего
– Хорошо, забудем о Шейне, ладно? Господи, Майк, что с тобой? Почему ты такой злой?
– Я не злюсь. Просто... я голоден. Умираю с голоду. Пойдём, пока я не начал жевать траву, – буркнул я, вставая.
– Ладно, пойдём, – раздражённо сказал Донни. Но я уже направился к дому…
***
К тому времени, как я нашёл место для парковки в центре Сакраменто, моё настроение окончательно испортилось. Суббота после Дня благодарения означала переполненные улицы: покупатели, участники парадов, пробки. Когда я упустил второе парковочное место, уступив его какому-то типу на дорогом «Порше», мне всерьёз захотелось развернуться и вернуться домой.
Но дом сейчас был последним местом, где я хотел оказаться. Уехать подальше – вот что мне сейчас нужно. Наконец, припарковав грузовик, я написал Шейну сообщение. Он ответил, указав место встречи с группой, с которой мы должны были идти на марш.
Прайд-центр Sac State Pride Center замыкал парад. Их участники собрались на сборном пункте на Кларендон-стрит.
Перед тем как выйти из машины, я открыл рюкзак.
– Праздничный, – сказал Шейн.
– Насколько празднично? – я не знал, как одеться, чтобы выглядеть "празднично" для Дня благодарения, и сомневался в том, что они будут делать на Рождество, но в параде Мейси на День благодарения по телевизору всегда мелькали рождественские мотивы, поэтому я рискнул: надел облегающую красную футболку с длинными рукавами, зелёные подтяжки и большую мигающую трость из конфет, которую прихватил Тессы.
Но главным элементом моего образа – глупым и трусливым – была красная шерстяная шапочка дровосека с большой кустистой чёрной бородой. Этот костюм остался у меня со школьного Хэллоуина, когда я был дровосеком. Я сидел в своём грузовике, держа в руках шапку и бороду, аккуратно распутывая колтуны из искусственных волос. Борода и шапка скрывали моё лицо… Да, это было нелепо… Даже я видел иронию в том, чтобы прийти на марш с группой "Прайд" и при этом спрятаться за маскировкой. Но без неё я бы весь день мучился паранойей, опасаясь быть узнанным.
Резолют – это не Сакраменто, но он достаточно близко, чтобы кто-то из пожарной службы мог оказаться в толпе. А мне нельзя было рисковать быть замеченным. Я не хотел объяснять, почему я иду с группой «прайда». Шейн утверждал, что в «прайдах» участвуют самые разные люди, а не только ЛГБТ, но это ведь не был «прайд». Это был День благодарения. Кто-то мог неправильно истолковать моё участие, и я бы разозлился, как вчера ночью в клубе, устроив сцену. Я просто... я был слишком на взводе. Всё внутри меня было обнажено, как открытая рана. Я не мог с этим справиться.
Я чуть было не раздумал участвовать в параде. Но я пообещал Шейну и Роланду, что буду. После того как мы с семьёй проигнорировали Шейна и Дедушку на День благодарения, я просто не мог позволить себе отказаться и от этого дня. К тому же, часть меня действительно хотела этого. Как я уже говорил Шейну, я всегда мечтал однажды принять участие в параде гордости. Конечно же, я не планировал появляться в образе труса. Я тяжело вздохнул.
Как обычно, мои желания шли вразрез с реальностью. Но к чёрту всё. Маленькие шаги. Я наклонился к зеркалу, поправила шапку и бороду, снял пальто и добавил подтяжки, чтобы создать полный образ.
На сборном пункте царила настоящая атмосфера праздника. Здесь были плакаты, марширующие оркестры в блестящей униформе, бригада пожилых ветеранов, представители различных бизнес-групп и даже женское общество квилтинга. Их стёганое знамя с изображением индейки выглядело потрясающе. Я улыбнулся одной из пожилых женщин, несущих его, и показал ей большой палец вверх, хотя, возможно, она не заметила этого из-за моей бороды.
Я продолжал путь, переписываясь с Шейном о том, что стоит увидеть, пока, наконец, не заметила баннер Прайд-центра Сак Стэйт. А затем увидел его... Шейна. Я замер на мгновение, наблюдая за ним. Забавно, как один лишь его вид заставлял меня чувствовать тепло внутри, а по коже пробегали мурашки. Сердце начинало биться быстрее.
Он был таким милым, таким подходящим для меня. И к тому же, он был действительно хорошим человеком. Он мне так нравился. Я не мог представить, чтобы отказаться от него. И сегодня я не собирался думать ни о Па, ни о Донни, ни о пожарной станции, ни о чём-либо ещё. Я отключил всё это, словно перекрыл кран. Я был здесь, я был со своими людьми, и всё остальное могло подождать.
– Привет, – сказал я, слегка коснувшись плеча Шейна. Он обернулся.
Он моргнул, сделав шаг назад. Затем его глаза широко раскрылись, и он засиял улыбкой.
– Майк! – воскликнул он, обнимая меня. Я крепко прижался к нему.
– Надеюсь, ты любишь бороды, – поддразнил я.
Он отступил назад, чтобы я мог рассмотреть его получше. Он потянул за свои фальшивые волосы.
– Ты забыл побриться сегодня утром? Вы, каналийцы, всегда встаёте в пять утра, чтобы привести себя в порядок, но это – впечатление даже для твоей волосатой задницы.
– Я надеялся, что тебе понравится мой сексуальный образ дровосека.
– О, детка, мне нравится, – сказал он и поцеловал меня в губы.
Я замер на мгновение, а потом вспомнил: никто здесь меня не знает. Или, по крайней мере, не должен знать. Разве не для этого нужна была эта чёртова борода? Поэтому я ответил на его поцелуй.
– Эй, ты. Ты принёс что-нибудь для всех? – раздался голос, и кто-то ткнул меня пальцем в спину.
Я обернулся, увидел Роланда и улыбнулся ему.
– Привет, как дела?
– Лучше не бывает. Сак Стэйт, детка! – он был в полном восторге.
– Очень круто, – согласился я.
Теперь у меня была возможность рассмотреть остальных. Люди были одеты ярко: много красного и зелёного, несколько костюмов эльфов, часто дополненных радужными носками, булавками и шляпами. Тема явно была радужно-рождественская. Слава богу, я не слишком выбивался из общего настроения.
– Приятно, что ты пришёл, – сказал Роланд.
– Конечно. Почему бы и нет? Надо поддержать моего… моего парня.
Шейн взял мою руку и сжал её.
– Как прошёл День благодарения?
Я почувствовал укол вины.
– О, это был полный хаос в Каналис. Столько людей. Ты ничего не потерял, – сказал я, стараясь звучать непринуждённо.
Шейн кивнул, но я заметил разочарование в его глазах. И да, это действительно неприятно – не быть приглашённым на праздничный обед своего парня, особенно когда ты уже бывал на подобных обедах. Если мы вообще были парой. От этой мысли мой желудок болезненно сжался. Но я решил не думать об этом сейчас.
– Так когда мы начнём? – спросил я.
– Эти мероприятия всегда тянутся вечность, – пожаловался Роланд.
Шейн проверил телефон.
– Скоро должно начаться. Парад был запланирован через полчаса… О, смотрите! Колонна начала двигаться.
– О, чёрт. Подожди.
Я порылся в рюкзаке и вытащил конфетную трость. Включив её, я с удовлетворением заметил, как она начала мигать.
– Да или нет? – спросил я, держа её перед своей промежностью.
Шейн рассмеялся:
– Определённо да. Пожалуйста, Санта. – он захлопал глазами, изображая невинность.
Я приподнял брови:
– Возьму дождевой чек на потом. – затем приколол трость чуть ниже пуговицы на джинсах.
Мы двинулись вперёд. Сначала шли медленно, пробираясь с площадки, но вскоре уже маршировали по улицам, заполненным людьми. Девушка и парень несли длинный баннер Прайд-центра перед нашей группой. Оба были в шапках Санты, радужных колготках, зелёных фетровых юбках и футболках Sac State. Я убрал пальто в сумку, и хотя в одной футболке с длинными рукавами было прохладно, меня согревало волнение. Моё первое мероприятие в рамках прайда! Это было невероятно – видеть, как толпа поддерживает нас, аплодируя, от подростков до пожилых людей. Лишь изредка попадались кислые лица. Сердце разрывалось от радости и лёгкого нервного напряжения. Я гордо шагал вместе с группой своих товарищей и держался за руку с парнем. И да, я носил бороду, но, чёрт возьми, я был здесь, не так ли? Я делал это!
Я махал людям на обочине и хватал мини-конфетки из ведёр, которые несли Роланд и ещё один парень, разбрасывая угощения в толпу.
– Разве мы не должны скандировать лозунги или что-то такое? – спросил я Шейна, чувствуя желание выкрикнуть что-нибудь бунтарское вроде «Мы здесь, мы квиры, привыкайте к этому!»
Он покачал головой:
– Не на этом параде. Здесь просто праздничное настроение. Мы просто показываем своё присутствие.
– О. – я немного разочаровался, – Значит, мы не собираемся сжигать мэрию или что-то в этом духе?
Шейн рассмеялся:
– Э… нет. Это было бы не очень празднично. Подумай: что бы сделал Санта?
– Облизал бы мою трость? – я кокетливо вильнул бёдрами.
– Нет, это сделал бы Шейн, – он тепло улыбнулся мне. – Эй, я очень ценю, что ты здесь. Прости, что сегодня мы не такие воинственные, но позже можем сыграть в “Войну”.
– Война на раздевание? Звучит заманчиво. Где же Французская революция, когда она так нужна? – парировал я с ухмылкой.
В этот момент я заметил большого лысого парня в стороне, который поднял обе руки вверх, притягивая руку Шейна к своей, и весело помахал нам большими пальцами.
– Уот! – воскликнул я, а парень лишь ухмыльнулся в ответ.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Шейн, когда я опустил руки.
Я посмотрел на него с лёгким удивлением:
– Да, а в чем дело?
– Ты выглядишь немного... взволнованным.
– Эй, это мой первый прайд-парад! – воскликнул я, стараясь скрыть радостное волнение.
Шейн улыбнулся.
– Точно, я иногда забываю такие вещи. Ну что ж, тогда вперёд!
Он схватил ведро с конфетами у Роланда, передал его мне, и мы двинулись к группе, раздавая мини-конфеты зрителям и махая руками.
Мы уже прошли мимо парка Капитолия, когда чей-то громкий крик прорезал шум парада:
– Шейн! Шейн! Йо-хо-хо! Шейн!
Этот голос перекрыл даже звуки школьного оркестра, исполнявшего "Jingle Bell Rock". Я оглянулся в толпе, но Шейн оказался быстрее. Он с энтузиазмом замахал рукой.
– Привет! Привет, Майк, это твоя мама! И Тесса! И Нонна с Карлоттой!
Я сразу заметил их, как только он произнёс эти слова. Они стояли в первых рядах толпы у края улицы. На маме было золотистое шерстяное пальто и радужный шарф, а в руках она держала табличку с надписью "PFLAG". Тесса стояла рядом в бирюзовой флисовой куртке, которая подчёркивала её чёрные вьющиеся волосы, а Нонна и Карлотта радостно махали руками.
– Привет, Шейн! – закричал мама. Её лицо светилось радостью.
Нет. Нет, чёрт возьми. Земля ушла у меня из-под ног, словно кто-то выставил передо мной огромный плакат: «Ты хочешь быть свободным и гордым? Вот как это выглядит, идиот». Меня сейчас вырвет. Я споткнулся, разворачиваясь, и пробился сквозь толпу студентов Sac State.
– Майк? Что... – обеспокоенное лицо Роланда возникло передо мной. Он преградил мне путь, но я резко толкнул его. Мне нужно было бежать. Сердце гулко стучало в ушах, словно предупреждая о надвигающейся опасности, а холод разливался по всему телу. Я задыхался. Мне срочно нужно было скрыться.
Что они здесь делают? Почему? Почему? Узнали ли они меня? Я инстинктивно поднял руку, чтобы проверить, на месте ли моя шерстяная шапка и борода, и бросился дальше, в гущу толпы на противоположной стороне улицы, мимо семей и парочек. Маскировка оставалась целой. В их взглядах не было ни намёка на узнавание. Они были сосредоточены на Шейне.
Они не видели меня. Или не узнали. Пожалуйста, Боже, пусть они не узнали меня. Но чёрт возьми, а что, если кто-то что-то скажет? Что, если Шейн бросит: «Ты только что упустила Майка».
– Майк! Майк – голос Шейна раздался у меня за спиной.
Но я лишь ускорил шаг.