Часть 1
Ночь. Я внезапно проснулась от того, что Милла дёргает меня за плечо.
— Просыпайся! Мы уходим! — её голос звучал напряжённо, как натянутая струна, и я медленно открыла глаза. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь окна, я увидела, как наша группа в спешке собирает свои вещи. В этой суете витал страх.
Тёмные волосы Миллы касались её лица, а в её голубых глазах читалась тревога, отражающая всю серьёзность ситуации.
— Милла, стой, что случилось? — спросила я, пытаясь осознать, что происходит, и ощутив, как холодок страха пробегает по спине.
— Я ходила на разведку и слышала зомби рядом, — объяснила она, её голос дрожал от волнения. — Кажется, их больше, чем нас. Поэтому мы уходим. Если начнём сражаться, на шум могут прийти и другие.
Я медленно встала… Собравшись с мыслями, я начала собирать свои вещи, приводя себя в порядок: аккуратно собрала свои волосы в хвост и надела куртку, чтобы защититься от пронизывающего холода. Два года назад мир погрузился в хаос зомби-апокалипсиса, и за это время произошло слишком много трагедий. Я потеряла родных и друзей. Теперь у меня новые товарищи по несчастью. Мы — группа выживших, нас восемь.
— Кевин, солнышко, время собираться, — мягко произнесла Милла, обращаясь к своему одиннадцатилетнему сыну. Его растрёпанные светлые волосы торчали вверх, как у маленького ёжика, придавая ему забавный вид.
— Хорошо, мам. Сейчас… — сонно ответил он, потирая глаза. Милла нежно погладила его по голове и, собравшись, ушла, чтобы закончить сборы.
Когда все были готовы, мы отправились в путь. Ночь окутала город, и мы двигались так тихо, как только могли, шепотом обсуждая, куда направиться дальше. Лунный свет, отражаясь от остатков окон, давал небольшую видимость, освещая наш путь в этом мрачном мире. Фонари давно погасли, оставив нас в темноте.
Везде царил ужас: заброшенные дома, пустые магазины, опустевшие кафе и рестораны, ржавые машины, застывшие в безмолвии. Зомби всё испортили. Учёные выпустили вирус, и мы стали свидетелями того, как привычный мир превратился в руины, где каждый шаг мог стать последним.
Шаг за шагом мы пробирались по незнакомым улицам, стараясь не привлекать внимания. Каждый шорох заставлял сердце биться быстрее, а каждый звук вызывал тревогу. Я ощущала, как страх сжимает мою грудь, но старалась не показывать этого. Мы должны быть сильными, чтобы выжить в этом безжалостном мире.
Вдруг вдалеке раздался звук машины. Мы все замерли, прислушиваясь, откуда он исходит. В темноте, когда наши глаза пытались различить детали, мы не заметили, как Кевин выбежал на дорогу. Звук приближался, и вскоре в нашу сторону мчалась белоснежная машина. Она выглядела странно в этом опустошённом мире — чистая, без единой царапины или пятна.
— КЕВИН, БЕГИИИИ!!!!! — закричала Милла, когда увидела сына на дороге. Но было слишком поздно.
Кевин не успел убежать. Он стоял, широко раскрыв глаза, не осознавая надвигающейся опасности. Водитель пикапа сбил его на большой скорости, и в этот момент я почувствовала, как сердце сжалось от ужаса. Милла бросилась к безжизненному телу сына, в его синих глазах угасала жизнь.
— Нет, нет, нет! — всхлипывала она, слёзы катились по её щекам, словно дождь, смывающий последние остатки надежды. Но, собравшись с силами, она встала, и её лицо, полное горя, внезапно исказилось от ярости. Достав два своих пистолета, она начала стрелять по машине и пассажирам, её гнев разрывал тишину ночи, как гром среди ясного неба.
Водитель, не справившись с управлением, в панике пытался нажать на тормоза, но машина пронеслась по старому трамплину. Пикап взмыл в воздух, как птица, и с глухим грохотом приземлился на крышу одного из заброшенных кафе, перевернувшись. Эхо удара разнеслось по переулку.
Милла была охвачена яростью, её лицо исказилось от горя и ненависти. Она потеряла единственного родного для себя человека, и это было невыносимо.
— Я пойду разберусь с ними, — произнесла я, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость.
Я направилась к месту, где приземлилась машина. Эти люди представляли собой угрозу, способную навредить ещё большему числу невинных. Лучше всего «стереть» их с лица Земли, чтобы предотвратить дальнейшие страдания и разрушения. В этом новом мире, где выживание стало единственной целью, мы не можем позволить себе жалеть тех, кто угрожает нашей жизни.
Забравшись на крышу кафе по трубам, я увидела, что водитель пикапа остался жив, его лицо искажено от боли, а в глазах читался страх. Второй пассажир, с простреленной головой, безжизненно свисал на сиденье, а третьего, сидящего рядом, перекосило от полученных травм.
— Помоги мне, — сквозь стиснутые зубы произнёс водитель, его голос дрожал от страха.
— Нет! Ты убил ребёнка! — ответила я, гнев заполнил моё сердце. Я не могла простить его за то, что он сделал.
Собравшись с силами, я схватила его за волосы и, не раздумывая, голыми руками вскрыла ему череп. Это было странное зрелище: его мозги, перемешанные с макаронами, вывалились наружу. Я вытащила эти "мозги" и бросила их с крыши. Они разбились об асфальт. Так ему и надо!
Я вернулась к группе, оглядываясь вокруг и оценивая обстановку. Наш коллектив продолжил путь, оставив безжизненное тело Кевина на дороге. Милла, стиснув зубы, сказала, что хоронить его нет смысла — это лишь отнимет у нас время и привлечёт внимание зомби своим шумом.
Её слова звучали холодно и безжалостно. Её поведение казалось нам странным, но никто не осмелился настаивать на том, чтобы отдать Кевина земле по-человечески. Теперь нас стало семеро, и каждый из нас осознавал, что в этой жестокой реальности нет места для слабости.
Мы двигались вперёд в тишине, погружённые в свои мысли. Продолжать путь было необходимо, несмотря на понесённые утраты.