Глава 41
Я попятилась из комнаты, съежившись от того, что доверила Чонгуку рассказать им что-то совершенно неуместное вроде этого. Хотя он так хорошо относился к детям. Ему нравилось быть их дядей. Узнал бы он их когда-нибудь, если бы Ронан и Магда были еще живы? Сомнительно. Скорее всего, они бы повзрослели и ни разу не встретились с ним. Теперь, несмотря на то, что их родители умерли, у Коннора и Эми были любящие дядя и любящая тетя, которые заботились о них, а также была я. Возможно, у меня и не было фамильного титула, чтобы они называли меня так, но то, как они произносили мое имя — с любовью и нежностью, — было достаточно.
Час спустя Чонгук спустился в нашу квартиру, раскрасневшийся и выглядящий очень смущенным.
— Роуз сказала, что с этого момента ей нужно проверять мои сказки на ночь, — сказал он, пыхтя и опускаясь на диван рядом со мной.
— Меня это не удивляет.
Чонгук показывает мне язык и проводит указательным пальцем по моему виску, щеке и подбородку.
— Ты сейчас очень красива, мисс Лиса Манобан из Калифорнии. Ты это знаешь?
Сдерживаю улыбку. Было бы нехорошо, если бы он знал, как я счастлива от его комплиментов. Он бы безжалостно дразнил меня из-за этого.
— Конечно, знаю, — беззаботно отвечаю я. — Ты и сам неплохо выглядишь.
Чонгук рассмеялся, закатив глаза.
— Да ладно. Мы оба знаем, что я самый привлекательный мужчина на планете. — Он шутил, но и говорит правду — для меня он действительно самый красивый парень на планете.
Я наклоняюсь к нему и целую прямо между бровей, а Чонгук тихо стонет себе под нос.
— Для тебя пришло письмо, — шепчу я ему, все еще находясь в дюйме от его лица. — Это с Козуэй.
— Наверное, из медицинского центра Гейл гадает, когда я оставлю тебя и вернусь к ней, — говорит он мне, подмигнув.
Он встает, берет со стола свою почту, открывает и внимательно смотрит на письмо, которое держит в руках. В конверте два листка бумаги. Чонгук молча прочел сначала одно, потом другое, а потом просто стоит в оцепенении и смотрит на оба.
— В чем дело, Чонгук?-
Он даже не шевелится.
— Чонгук?
Он складывает бумаги вместе и медленно возвращается к дивану, где вручает мне оба листка бумаги.
— Голос из могилы, — тихо произносит он.
Первое письмо от Линнемана. Оно краткое и по существу:
"Дорогой Чонгук,
Перед смертью твой брат пришел ко мне и внес существенные изменения в свое последнее завещание. Как ты знаешь, он предоставил тебе значительную сумму денег, а также дом вашего детства, чтобы ты мог делать с ним все, что пожелаешь. Он также позаботился о том, чтобы дети были финансово обеспечены на всю оставшуюся жизнь, благодаря их контрольному пакету акций в «Чон Корпорэйшн». Кроме того, Ронан также оставил мне письмо, адресованное тебе, которое должно быть отправлено тебе, где бы ты ни жил на сегодняшний день, 19 октября. Таким образом, прикладываю его корреспонденцию в соответствии с его инструкциями.
Я желаю тебе всего самого лучшего в твоей новой жизни с Лисой и детьми в Нью-Йорке, Чонгук. Не могу сказать, что когда-нибудь забуду драму и хаос, которые произошли с семьей Чонов, но, опять же, я не могу сказать, что хотел бы этого.
Может быть, мы и не смогли спасти моего дорогого шурина в ту ночь, когда вместе сели в лодку и отправились в неизвестность, мой дорогой друг, но я считаю себя счастливчиком, что мне выпала возможность пережить бурю рядом с таким человеком, как ты.
С наилучшими пожеланиями,
Роберт Клайд Линнеман".
Разворачиваю второй листок бумаги, затаив дыхание, не зная, стоит ли вообще смотреть на Чонгука, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
"Брат,
Для меня было величайшей честью называть тебя так в течение тридцати одного года, даже если для тебя было величайшим позором назвать меня так же.
Я больше не могу извиняться. Никогда не мог достаточно серьезно относиться к этому, и поэтому слово потеряло для меня свое значение. Вместо этого пишу тебе это письмо сейчас, зная обстоятельства, при которых ты его получишь, с величайшей благодарностью в моем сердце.
Ты всегда был и всегда будешь лучшим человеком. Я так благодарен тебе за то, что ты будешь отцом для моих детей. Я так благодарен тебе за то, что ты тоже обрел счастье. В тот момент, когда я увидел Лису, увидел великую и прекрасную историю любви, открывающуюся перед вами. Я знаю это, потому что тоже бы влюбился в нее. Разве не в этом всегда была проблема? Мы были обречены любить одних и тех же женщин на протяжении всей нашей жизни. Но не в этот раз. На этот раз счастливое будущее принадлежит тебе, дорогой брат. Во всяком случае, я на это надеюсь. Удачи тебе и Лисе.
Прошло уже достаточно времени, и надеюсь, что боль и страдания, которые я причинил тебе, немного притупились, и что по прошествии следующих лет ты даже научишься прощать мои слабости и предательство. Потому что моя любовь к тебе уступает только любви к той женщине, которая умерла у меня на руках в прошлом году. Чонгук, пожалуйста, знай, что я никогда не рискнул бы драгоценной связью, которую разделял с тобой, ради чего-то меньшего.
Спасибо тебе за то, что ты сделал то, что я не смог, Чонгук.
Спасибо, что поступил правильно.
Твой брат навсегда,
Ронан".
Складываю листы, долго обдумывая слова Ронана. Он организовал это с самого начала? Он знал, что мы с Чонгуком влюбимся друг в друга? Как он мог знать такое? Но, с другой стороны, возможно, он мог предвидеть это. В конце концов, они оба любили Магду. Возможно, Ронан знал, когда встретил меня, что произойдет между его братом и мной.
— Ты хочешь поговорить об этом? — тихо спрашиваю я.
Чонгук протягивает руку и берет у меня письмо Ронана. В городе уже холодно — в камине весело потрескивает огонь, и я на мгновение думаю, что он собирается бросить письмо Ронана в огонь. Но он этого не делает. Чонгук кладет его на подлокотник дивана и очень долго смотрит на него, тени играют и мелькают на его лице, пока он думает.
— Нет. Нет, я не хочу об этом говорить, — наконец говорит он, улыбаясь мне. — Я просто хочу почувствовать тебя в своих объятиях, Манобан. Это нормально?
Придвигаюсь к нему, кладу голову ему на грудь и долго слушаю, как у меня под ухом медленно и ровно бьется его сердце. Чонгук рассеянно поглаживает меня по руке, потом наклоняется и целует меня.
— Ты счастлива? — тихо спрашивает он меня.
— Да.
— Ты меня любишь?
— Больше, чем когда-либо считала возможным.
Он замолкает на мгновение, затем подносит указательный палец к моему подбородку и поднимает его так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.
— Ты хочешь провести со мной остаток своей жизни, Манобан? — Его глаза изучают мои, ища что-то, что могло быть или не быть там.
Мое сердце замедляется, почти не бьется. Он спрашивает меня… он просит меня выйти за него замуж?
Чонгук осторожно лезет в карман, что-то выискивая. Когда вынимает руку из кармана, то крепко сжимает что-то в ладони.
— Я собирался сделать это завтра, — говорит он. — Когда бы мы стояли под гигантским скелетом велоцираптора, и оба ребенка смотрели на нас, так что ты не смогла бы сказать «нет». Но теперь понимаю, как это может быть жестоко. Я не хочу, чтобы ты поддалась влиянию Эми или Коннора. Или динозавра возрастом в восемь миллиардов лет. Хочу, чтобы ты приняла решение сама, хорошо? Так скажи мне, Лиса. Мне нужно знать. Ты хочешь быть моей женой?
Я не могу отвести от него взгляд. Столько всего произошло за последний год. Было безумием думать, что Чонгук так быстро в нас поверил. Но опять же, было ли это на самом деле? Я была уверена в нем. Он был всем, чего я хотела. Всем, о чем когда-либо мечтала.
Кладу свою руку поверх его, улыбаясь.
— Я очень хочу стать твоей женой, Чон Чонгук.
Ослепительная улыбка освещает лицо Чонгука.
— Правда? — спрашивает он.
Я ухмыляюсь, не в силах скрыть свое счастье.
— Да, Чонгук. Правда.
Конец