Глава 39
Настоящее.
Похороны были серыми и мрачными. Солнце, казалось, никогда не прекращало светить в Калифорнии, но почему-то мир стал темным, черным местом, и солнечная погода не могла ничего изменить.
Мама, не переставая, плакала. Как и я. Все это было слишком. Папа ушел. Чонгука увезла военная полиция, и сколько бы раз я ни звонила, чтобы узнать, что с ним происходит, никто мне ничего не говорил. В конце концов, я узнала, что его держат на военной базе Кэмп-Хаан в Риверсайде, и что он ожидает слушания дела. Я все еще не могла в это поверить.
Выдавал себя за офицера. Так сказал солдат, когда они арестовали Чонгука в аэропорту. Он никак не мог выдать себя за офицера. Не мог.
Мы проводили папины поминки в ресторане. Половина соседей собралась, чтобы попрощаться с моим отцом. Мы пили, ели и рассказывали истории. День был горько-сладким — настоящая дань уважения замечательному, доброму и великодушному человеку, который затронул жизни стольких людей. Моя тетя Симона организовала абсолютно все. Женщина оказалась просто находкой. Она приветствовала всех в церкви, координировала всех, следя за тем, чтобы они знали, где и когда появиться на поминках. Она расставила цветы и позаботилась о том, чтобы всем было удобно и хватало еды и питья. Она отгоняла людей от мамы и меня всякий раз, когда казалось, что мы на грани полного срыва (что случалось довольно часто). Без нее мы бы пропали.
День клонился к концу, и я занялась тем, что собирала тарелки и стаканы в ресторане, стараясь не терять голову — это было прекрасно, что так много людей пришли, чтобы показать нам свою любовь и поддержку, но я действительно не могла больше слышать людей, говорящих мне, как они сожалеют о моей потере.
Несу стопку тарелок через заднюю дверь в кухню, когда вижу высокую птицеподобную фигуру, одетую в черное, стоящую в стороне.
Роберт Линнеман.
Он слегка машет рукой, когда замечает меня. Что, черт возьми, он здесь делает? Я ставлю свою ношу и направляюсь к нему.
— Мистер Линнеман? Вы приехали на похороны моего отца? — Даже когда говорю это, я знаю, что в этом нет смысла.
Линнеман медленно качает головой.
— Нет, мисс Манобан, хотя я ужасно огорчился, узнав о вашей потере. Я также должен извиниться за то, что появился здесь в такое время, но я пришел по просьбе мистера Чона.
— Чонгука? Вы его видели?
— Да. Я представляю интересы Чонгука и Ронана уже очень давно. Я также раньше представлял их отца. Так или иначе, мне позвонили и сообщили о положении Чонгука. Я уже несколько дней пытаюсь решить этот вопрос. Чонгук просил меня передать вам это письмо. Против моего совета, должен добавить. — Он протягивает маленький конверт, который выглядит так, будто его когда-то запечатали, а потом снова разорвали.
Линнеман вздыхает, увидев, как я провожу пальцами по разорванному краю конверта.
— Да, к сожалению, военная полиция прочитала его до того, как я смог забрать его с базы. Боюсь, что содержание письма, вероятно, не принесло Чонгуку никакой пользы. Можно сказать, что даже наоборот.
Вынимаю письмо и начинаю читать. Оно все объясняет. По мере того, как я читаю, быстро пробегая глазами страницы, написанные мне Чонгуком, все становится более понятным. В то же время, все стало гораздо запутаннее.
— Значит... Чонгук был тем, кто вытащил тех людей из-под обломков, а не Ронан?-
Линнеман кивает.
— Я ничего не понимаю. Как Магда и Ронан объяснили, почему они поженились, а не Магда и Чонгук? Когда они поменяли свои личности обратно? — Моя голова болит до такой степени, что каждый последний клочок этой новой информации, которую мне давали, просто не имел смысла.
— Ронан узнал об этом, когда Чонгук, наконец, вернулся домой из командировки. Он вернулся на остров и нашел его. Тогда они согласились снова стать самими собой. Пришло время быть теми, кем они должны были быть. Я наблюдал за их встречей. Ронан беспокоился, что Чонгук не очень-то обрадуется, увидев его.
— Так вы знали об этом? Все эти годы?
— Да.
— И вы не подумали упомянуть об этом, когда Ронан умер? Вы не подумали объяснить, почему так чертовски трудно заставить Чонгука забрать Коннора и Эми?
Линнеман разглаживает свой костюм, вежливо отказавшись от подноса с закусками от тети Симоны.
— Не имел права. Сейчас я обсуждаю с вами этот вопрос только потому, что Чонгук попросил меня об этом.
Боже, какой бардак. Все было в таком беспорядке. В такие времена я обычно обращалась за советом к отцу, но теперь это было невозможно.
— Нассколько все плохо с Чонгуком? — спрашиваю я.
— Очень плохо, — выдыхает Линнеман. — Похоже, он привел в действие своего рода красный флаг, когда его удостоверение было введено в систему авиакомпании в штате Мэн. Армия уже некоторое время пытается выследить его. Похоже, что за то время, пока Чонгук служил под началом полковника Уитлока, произошла утечка нескольких секретных файлов. Специалист по имени Кроу был арестован за продажу военных секретов сторонним организациям. Тогда он каким-то образом догадался, что Чонгук притворяется Ронаном, и сказал полиции, что именно Чонгук продает информацию. Что он забрал несколько файлов, когда ушел из армии, и поскольку у Кроу не было никаких файлов, когда его арестовали, это выглядело так, как будто Чонгук был, по крайней мере, соучастником сокрытия улик, если не непосредственно причастен к совершенным преступлениям.
— Шпионаж? Никогда в жизни не слышала ничего более глупого.
— Знаю. Чонгук настаивает, что у него нет никаких секретных файлов, но военные вряд ли поверят ему, поскольку он так долго лгал о том, кем он был. В общем, это выглядит не очень хорошо, мисс Манобан. Совсем нехорошо.
— Разве они не обыскали его дом на острове?
— Они разнесли это место на куски. Ничего не нашли, но теперь они говорят, что он легко мог спрятать файлы где-нибудь еще. Закапать их. Хранить в надежном
месте. Возможно, он отдал их кому-то другому.
Это возмутительно. Чонгук никак не мог быть связан с продажей сверхсекретной военной информации кому бы то ни было. Ни в коем случае. И он никак не мог быть связан с этим парнем Кроу. Хотя, это имя мне знакомо, Чонгук упоминал его раз или два. Но если они были связаны друг с другом в какой-либо незаконной деятельности, то он, конечно же, не упомянул бы его вообще?
Затем…
Кровь застывает в жилах, когда я кое-что вспоминаю. Чонгук, лихорадивший после того, как перевернулся «Посейдон», ворочающийся на своем ложе, выкрикивающий чье-то имя. Он кричал на мужчину, чтобы тот помог ему. Он кричал на Кроу. Когда я позже спросила его о Кроу, я помню кислое выражение лица Чонгука, когда он сказал, что он ему не друг.
Было что-то еще. Другой раз, когда Чонгук упомянул Кроу. Я ломаю голову, пытаясь вытащить воспоминания на поверхность сознания, обшаривая каждую секунду, которую мы с Чонгуком провели вместе, пытаясь припомнить разговоры и взаимодействия.
— Мисс Манобан? Лиса, с тобой все в порядке? — Линнеман касается моего плеча, глубоко нахмурившись от беспокойства, но я поднимаю руку, еще глубже погрузившись в свои мысли.
И когда же? Когда это было? Боже, я должна вспомнить. Я должна это сделать. А потом, когда я уже готова сдаться, на меня вдруг нахлынуло откровение, от которого у меня закружилась голова.
— Черт, — шепчу я.
— В чем дело, Лиса?
— Я знаю, что это за файлы, — говорю я ему, качая головой. — Я точно знаю, что это такое, и знаю, где их искать.
Линнеман выглядит встревоженным.
— Если они могут помочь очистить имя Чонгука, то мы должны немедленно доставить их в полицию, — говорит он.
— Я знаю. Вы должны позвонить им и сказать, что им нужно вернуться на остров. Файлы представляют собой набор USB-накопителей. Они у меня в ящике с нижним бельем. И... ну… — Я прочищаю горло. — Там порно.
***
USB-накопители, которые Чонгук подарил мне на Рождество, на самом деле были заполнены информацией о тактических операциях и профилями талибов. Все файлы были стерты, а флешки были перезаписаны порнографией, но информация все еще была там, скрываясь под поверхностью, ожидая, когда кто-нибудь придет и найдет ее. Цифровой военный код Кроу был отпечатан на файлах, показывая время и даты, когда он загрузил их с защищенных армейских серверов. Кода Чонгука нигде не было. Через неделю после того, как флешки были переданы военной полиции, Чонгук был освобожден из Кэмп-Хаана. Линнеман позвонил мне, чтобы сообщить хорошие новости.
— Думаю, что ты должна быть тем, кто пойдет за ним, — сказал он мне. — Он был очень расстроен из-за того, что ему не разрешили позвонить тебе. Уверен, что он был бы благодарен своей девушке за то, что она подменит такого дряхлого старика, как я.
Я поехала в Кэмп-Хаан на мамином «Тойота Фораннер», всю дорогу боясь столкнуться с другим высокомерным человеком, одетым в униформу, но когда добралась туда, меня приветствовал высокий, красивый парень, одетый в штатское. Он подошел к воротам и провел меня внутрь здания, представившись Сэмом. Он довольно молод, лет двадцати пяти, но шел с важным видом, и когда мы проходили мимо других солдат в коридорах административного здания, через которое Сэм провел меня, они все без исключения останавливались и отдавали ему честь.
Сэм провел меня в маленькую комнату без окон и жестом пригласил сесть за низкий столик — единственный предмет мебели в комнате.
— Чонгук будет здесь через секунду, мисс Манобан. Я тоже вернусь через минуту с бумагами об освобождении Чонгука.
Сэм ушел, а я села за стол, как он велел, стараясь не грызть ногти.
Через пять минут Чонгука ввели в комнату двое вооруженных охранников. Он одет в военную форму и выглядит так, словно не спал несколько дней. Под глазами залегли темные круги, но спина прямая, как шомпол, подбородок гордо вздернут вверх. Увидев меня, он врывается в комнату и обнимает меня, подняв с пола.
— Черт, Манобан, — выдыхает он сквозь зубы. — Я думал, ты не придешь.
Чонгук коротко целует меня. Затем, поставив меня на землю, обхватывает мое лицо ладонями, всматриваясь в него, словно запоминая каждую мельчайшую деталь на случай, если больше никогда не увидит.
— Конечно, я пришла, — шепчу я. — Ты не сделал ничего плохого.
— Армия США так не считает, — говорит он. — Я все равно сильно облажался. Мне не следовало делать то, что сделал.
Я прислонилась лбом к его груди, закрываю глаза, вздохнув с облегчением.
— Ты любил своего брата. Это все. И что бы ни натворил, похоже, что ты в безопасности. Они сказали Линнеману, что тебя отпустят.
Чонгук отстраняется, хмурясь.
— Они так сказали?
— Да. Офицер, который пришел и забрал меня у ворот, сказал, что он принесет твои документы об освобождении.
В этот момент дверь снова открылась, и в комнату торопливо вошел Сэм. Он коротко улыбнулся нам обоим и протянул Чонгуку руку.
— Лейтенант Кольридж. Думаю, что мы не встречались.
Чонгук пожимает Сэму руку, слегка склонив голову набок. Он выглядит озадаченным.
— Кольридж? — повторяет он.
— Совершенно верно, сэр. Сэм Кольридж. Ваш брат вытащил меня из той горящей развалины под Кабулом. Мне тогда было всего девятнадцать.
Чонгук покачнулся на пятках, узнавание отражается на его лице.
— Точно. Кабул.
— Мы почти закончили, сэр. Если вы просто подпишетесь здесь, где мы указали галочкой, тогда мы сможем освободить вас.
Сэм протягивает Чонгуку бумаги в другой руке, улыбаясь еще шире.
— Я ничего не понимаю. Ронан не был…
— Не беспокойтесь, сэр. Обо всем уже позаботились. Я лично засвидетельствовал, что не вы вытащили меня из горящего броневика. Это определенно был Ронан Чон, что подтвердили записи той ночи.
— А как же письмо, которое я написал? Я признался, что…
Сэм качает головой.
— Прошу прощения, сэр. Я не знаю ни одного письма, которое было бы использовано в качестве доказательства по этому делу. Насколько нам известно, Ронан Чон провел в общей сложности пять командировок в Афганистане, спасая жизни более тридцати восьми человек за время своей службы. USB-накопители, которые были найдены в его доме, были взяты им, так как он ничего не знал об их скрытом содержимом.
Чонгук сжимает в руке ручку, которую протягивал ему Сэм.
— О. Понятно.
— Да, сэр. К счастью для вас, этот вопрос был решен. Иначе вас бы точно отправили в Гуантанамо. Скорее всего, вы бы никогда больше не ступили на территорию Штатов, сэр. — По тону Сэма все становится ясно — он знал, что Чонгук, тот самый человек, который спас его. Он прекрасно понимает, что Чонгук нарушил закон, но притворяется невежественным, чтобы спасти его сейчас.
— Тогда я должен быть благодарен, — медленно произносит Чонгук.
Он подписал бумаги и вернул их Сэму, а я в изумлении наблюдала за ним. Сэм взял бумаги и полез в карман.
— Я всегда жалел, что не увидел
Ронана снова, — говорит он. В его голосе была странная нотка, от которой мне захотелось плакать. — Очень давно хотел поблагодарить его за то, что он сделал для меня. Я был тяжело ранен в той катастрофе. Мне потребовалось восемнадцать месяцев, чтобы полностью восстановить свое тело. Это был долгий, трудный, болезненный путь, но я был благодарен, что остался жив, чтобы сделать каждый мучительный шаг. Ронан рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня и двух других парней, которых он вытащил из грузовика той ночью. Я никогда этого не забуду. Как и моя жена, и двое моих детей. — Сэм открывает бумажник и протягивает его Чонгуку — внутри фотография красивой блондинки, держащей на руках двух крошечных мальчиков, безошибочно принадлежавших Сэму. — Они так же, как и я, хотят выразить свою благодарность человеку, который спас мне жизнь, капитан Чон. Это долг, который невозможно вернуть.
Чонгук стоит неподвижно, глядя на фотографию. Затем очень медленно кивает. Его руки теперь сжаты в кулаки.
— Уверен, что мой брат был бы польщен тем, что вы построили такую прекрасную жизнь для себя, лейтенант Кольридж. И он хотел бы сказать вам, что спасение вашей жизни было одной из немногих вещей, которыми он гордился в своей жизни.
Глаза Сэма ярко заблестели, наполненные слезами.
— Ура вторым шансам, а, капитан? — говорит он задыхающимся от эмоций голосом. — Для меня и для вас, я думаю.