Глава 33
Мои чувства перегружены, жадно пытаясь оттолкнуть друг друга с дороги, чтобы я могла одновременно сосредоточиться на том, как он выглядит, как себя чувствует, как пахнет и каков он на вкус. Чонгук, кажется, сражается в той же самой битве.
— Ты ненастоящая, — говорит он мне, накручивая прядь моих волос на указательный палец.
— Как ты можешь быть настоящей?
— Я почти уверена, что это так, — говорю я, переводя дыхание.
— Тогда почему, когда я с тобой, мне постоянно кажется, будто я под водой? В сновидении? Грежу каждую секунду?
Чонгук обрушивает свой рот на мой, в голодном, требовательном поцелуе. Я не говорю ему, что чувствую то же самое. Он не дает мне возможности вздохнуть, чтобы сделать это. Чонгук руками пробирается под мою рубашку, уверенно двигаясь вверх, грубо обхватывает мою грудь. Одновременно прикусывает мою губу, резко дергает за нее и рычит. У меня кружится голова. Мощный луч света снова проносится над нами, превращая ночь в день, и Чонгук, схватив за низ моей рубашки, одним быстрым движением стягивает ее через голову. Мой лифчик идет следующим. Протянув руку, он расстегивает застежку на спине, а затем стягивает лямки с моих плеч и отбрасывает его назад через плечо.
Выгибаю спину дугой от стены из толстого стекла позади меня, предоставляя лучший доступ к груди. И Чонгук в полной мере пользуется этой возможностью, наклонившись надо мной, втянув в рот один из моих заостренных сосков, а затем другой. Его руки на мне повсюду. И я теряюсь в этих ощущениях.
— О, боже, пожалуйста… — О чем я умоляю? Не знаю. Чтобы он был внутри меня? Чтобы бросил меня на свою кровать и взял? Я определенно хочу этого, но моя просьба о большем.
Пожалуйста, не делай мне больно. Пожалуйста, не порть все это. Пожалуйста, не дай мне все испортить. Пожалуйста, не отпускай меня. Пожалуйста, не позволяй мне любить тебя…
Но эти просьбы бесполезны. Я полна неоспоримого, твердого осознания самой себя и того, как мало контролирую свое собственное сердце. Это предательское, жестокое существо, которое продолжает вести меня по пути, по которому не хотела идти. На самом деле я уже слепо бреду по этой тропинке, заблудившись и потерявшись так сильно, что не могу найти дорогу назад, а Чонгук моя путеводная звезда.
Он проводит обеими руками по моим волосам, затем вниз по плечам, положив их мне на бедра.
— Как мы можем быть настолько глупыми, Манобан? Как долго мы еще будем сдерживаться? — хрипло спрашивает Чонгук.
— Не знаю, — мой собственный голос очень тихий. Неуверенный. Напуганный.
Чонгук прижимается своим лбом к моему, тяжело дыша. Закрывает глаза, мышцы на его челюсти дергаются, как будто он изо всех сил пытается остановить себя, чтобы не разорвать меня на части.
— Я уже говорил тебе, — выдыхает он. Он кажется спокойным, но это обманчивое спокойствие, слишком поверхностное и слишком обдуманное, чтобы быть реальным. Я все еще чувствую, как бешено бьется его пульс под моими руками, свидетельствуя о его истинном эмоциональном состоянии. — Я говорил, что не собираюсь сдерживаться.
— Тогда почему сдерживаешься?
Чонгук тихо смеется.
— Для тебя. Потому что впервые за очень долгое время я думаю о ком-то другом, а не о себе. Честно говоря, это отстой.
Я целую его. Целую долго и крепко.
— Отпусти поводья, — говорю я.
— Никто из нас не хочет сжимать их так крепко прямо сейчас.
Чонгук открывает глаза. Я чувствую себя словно пригвожденной к месту, не в силах пошевелиться.
— Уверена? — тихо спрашивает он.
— На все сто, Чонгук.
Мои ноги отрываются от земли. Только что я прислонялась спиной к стеклу, все еще медленно поглаживая рукой вверх и вниз его твердый член, а в следующую секунду уже в его объятиях. Он бросается к кровати, и я жду ощущения падения, когда он опустит меня на матрас, но этого так и не происходит. Чонгук сдергивает простыни и одеяло, которые были на кровати, бросив их на пол, а затем также сдергивает мои джинсы, срывая их с моего тела. Опустившись на колени, крепко сжимает руками на мои ягодицы и зарывается лицом между моих ног, кусая мягкий хлопковый материал моих трусиков.
— Черт возьми, Манобан! — громко стонет он. — Что, черт возьми, ты со мной делаешь?
Я слишком ошеломлена ощущением его зубов, царапающих чувствительную кожу моего бедра, чтобы выдать ответ. Он оставляет нежные поцелуи на бедрах, раздвигая мои ноги немного шире, а затем, зацепив трусики указательным пальцем, отодвигает их в сторону и начинает лизать меня, мучительно медленно проводя языком по киске, дразня клитор, и продолжает стонать. Это так восхитительно, что мне хочется кричать.
Чонгук просовывает свои пальцы внутрь меня, продолжая облизывать, и мои колени подгибаются. Он смеется себе под нос и направляет меня, укладывая спиной на груду простыней, которые только что бросил в беспорядке на пол.
— Тебе нравится? — тихо спрашивает он. — Потому что мне очень нравится. И это чертовски вкусно.
— Черт, да, очень.
— Идеально. — Он снова наклонился ко мне между ног, широко раздвигая их, чтобы иметь лучший доступ. Его рот завис менее чем в дюйме от моей киски. Глядя на меня снизу вверх, глаза полузакрыты, влажные губы, он добавляет: — Смотри на меня, Манобан.Смотри, как я пожираю твою киску. Не спускай с меня глаз, красавица. Я хочу видеть твое лицо, когда ты взорвешься для меня. Хочу видеть, как твои глаза закатываются, когда ты кончаешь.
Я беспрекословно повинуюсь ему. Чонгук проводит кончиком языка по моему клитору, двигая пальцами внутри меня, и это просто невыносимо. Качаюсь у его рта, тяжело дыша, едва осознавая, что происходит. Не свожу с него глаз, наблюдая, как он ласкает меня своим языком, и вскоре чувствую, как оргазм поднимается и нарастает внутри меня — это покалывающее, шипящее, восхитительное, требовательное ощущение, которое впивается в меня своими когтями, угрожая поглотить.
Чонгук, должно быть, чувствуя, что я на грани, начинает растирать меня большим пальцем, а также поглаживать языком, и все. Больше не могу этого вынести. Я взлетаю, падаю, кричу и извиваюсь всем телом. Чонгук хватает меня за бедра и не отпускает. Он не отрывает от меня губ, пока дрожу, мои пятки скользят по полу, когда брыкаюсь, не в силах контролировать свои ноги.
— Черт, черт, черт! Боже. Чонгук!
Он откидывается назад, давая мне возможность прийти в себя. Высокомерная шутка, которую ожидаю услышать, так и не звучит. Как и самодовольное праздное похлопывание по спине. Я приоткрываю один глаз, и Чонгук уставился на меня с безошибочным выражением благоговения на лице. Он выглядит таким серьезным, что я чувствую, как жар расцветает по всей моей коже.
— Это было невероятно, — говорит он тихим шепотом. — Черт, Манобан. Ты взрывная. Ты просто долбаный динамит.
Чонгук, глядя на меня, крепко сжимает и поглаживает свой член. Он хочет войти в меня так сильно, что я ясно вижу это в его глазах. И это чувство взаимно. Опускаю колени по обе стороны от себя и медленно просовываю руку между ног, слегка касаясь кончиками пальцев своей киски.
— Сейчас, — говорю я ему, отказываясь прерывать зрительный контакт.
— Пожалуйста, Чонгук. Не заставляй меня больше ждать.
Я не была готова к тому, что произошло дальше. Он выглядит диким, когда устраивается между моих ног на мне, одной рукой грубо ощупывая мою грудь, другой — поддерживая свой вес. Его бедра прижимаются к моим, наши тела выровнены, а затем он резко толкается, входя в меня, и я не могу удержаться от крика.
Чонгук сразу же замирает, нависая надо мной.
— Черт, — шепчет он, смотря на меня широко распахнутыми, не моргающими глазами. — Ты чувствуешь… — Замолкает, закрыв глаза. — О, боже, Манобан. Вот черт.
Я чувствую, как возбуждение течет через меня в него, как эстафета интенсивной энергии, которая обещает поглотить и уничтожить. Не в силах остановиться, начинаю раскачивать бедрами под ним, дрожа от удовольствия от трения, нарастающего между нашими телами.
Чонгук снова рычит. Он перестает ласкать мою грудь и снова опускает руку между моих ног, потирая клитор, в то время как медленно, осторожно начинает раскачиваться в такт со мной.
Мы идеально подходим друг другу. Я чувствую, что словно растворяюсь в нем, когда его движения становились все быстрее, пока мы оба не сходим с ума от потребности друг в друге, цепляясь друг за друга, кусая и целуя, впиваясь ногтями в кожу друг друга.
Такое ощущение, что мы оба погрузились самих в себя, как будто потерялись в нашей связи. Свет снова и снова падает на нас, омывая, отбрасывая тени и блики на наши тела, но ни один из нас, кажется, не замечает этого. Мир сжался до небольшого пространства. Ничего не существует за пределами маленькой обсерватории, где Чонгук прижимает меня к себе и вонзается в меня все быстрее и быстрее, пока я не начинаю умолять об освобождении.
Это происходит неожиданно, как удар метеорита, разрушительный и тотальный. Я кричу, цепляясь за него, запрокинув голову назад так сильно, что, кажется, моя шея вот-вот сломается. Тело Чонгука сотрясается, когда тоже кончает, рыча, прижимаясь лбом к моей ключице, тяжело дыша и задыхаясь.
Спокойствие, которое окутывает после этого, словно одеяло, укрывающее нас, согревающее, несмотря на снег и лед снаружи. Мы долго лежим вместе, Чонгук все еще на мне, все еще внутри меня, и я вырисовываю круги и линии на твердых мышцах его спины, на боку, на шраме. Мы дышим как единое целое, наши тела отражают друг друга, когда мы, наконец, возвращаемся в себя.
— Ну, — тихо говорит Чонгук после очень долгого молчания.
— Теперь мы по-настоящему влипли.
— Почему? — тихо спрашиваю я.
— Потому что это был лучший секс в моей жизни. Я определенно хочу повторить это, мисс Лиса Манобан из Калифорнии. Очень сильно хочу сделать это снова.