только губы Роба.
Я не помню дорогу, не помню, как долго я бежала. Не помню ничего. Только губы Роба и его черные глаза.
Я стою на пороге своего старого дома. Дверь заперта. Я забегаю во внутренний двор, нахожу в саду ключ от заднего хода и забегаю в дом.
Я понимаю, что, наконец, в безопасности. Я опираюсь на стену спиной и сползаю вниз.
И начинаю смеяться. Громко. Я смеюсь взахлеб. Теперь я понимаю, что уже не смеюсь, а громко реву. По моим щекам текут слезы. Много слез.
Где-то час я сидела и ревела. Только потом я пошла в душ. Я сняла с себя одежду, и посмотрела в зеркало... Ужас... Какой ужас...
Я была вся красная, опухшая... Моё тело истощало, и хорошо были заметны почти все кости. Волосы превратились в какой-то сплошной ком. И я опять заплакала. Мне было больно смотреть на себя.
Роб... Как там Роб? Боже... Милый... Как я скучаю...
Перед глазами проносятся все наши моменты...
Наш танец, первый поцелуй... Первый секс... Вечеринка, крыша... Предложение, свадьба... Все наши поцелуи...
А Джесс? Что с ней сейчас? Где она? Знает ли об этом? Пока вряд ли.
Я не мылась. Я просто стояла под душем. Под ледяным душем.
За 3 месяца я привыкла к холодной воде. Хочу домой... Обнять Роба, поцеловать его...
Я закрыла глаза и вслух стала просить:
- Хоть бы это был сон, пожалуйста. Это сон, проснись! Лори, проснись! - я начала больно бить себя по голове, после чего открыла глаза.
Весь мир снова рухнул. Это реальность. Самая суровая реальность. За что мне все это?