Под небом Сеула

После обеда я направляюсь в офис. Разговор с Юнги разбередил мои мысли о прошлом. Я сажусь за стол, и в голову приходит одно очень теплое и любимое мною воспоминание.
В тот год, когда наши родители поженились, меня совершенно неожиданно выбрали для театральной постановки. Максимум, который я проводила на сцене за все свои школьные годы, – это общая песня класса, и то я обычно стояла в самом конце, надежно спрятанная за спинами своих одноклассников. Но в тот раз мне выпала роль Малефисенты в постановке «Спящей красавицы». Я бы не сказала, что роль мне не нравилась. Напротив, я была рада не играть глупую спящую принцессу, а изображать ту даму, что заставляет всех понервничать. Я подготовилась досконально, репетировала и повторяла текст дома перед зеркалом. Оттачивала движения, чтобы не сделать лишних и чтобы они усиливали эффект произнесенных мною реплик. Я хотела сделать сюрприз, поэтому рассказала родителям за семейным ужином ровно за неделю до представления, купив предварительно билеты и программку, в которой гордо ткнула на свое имя: «Дженни Ким – в роли Малефисенты». Но родители резко замолчали и каким-то извиняющимся тоном начали объясняться.
– Ты, наверное, совсем забыла, но на следующей неделе в понедельник мы уезжаем... на десять дней, – пробормотал мой отчим.
– Дженни, все уже куплено и организовано, у Сынхо не будет другой возможности вырваться. Ты вообще не слушаешь, что мы тебе рассказываем? – более резко поинтересовалась мама.
В ту же секунду я вспомнила, что, действительно, они со мной что-то такое обсуждали. Сказали, что оставят меня с Мией, которая следила за порядком в доме, и что будут звонить каждый день. Я тогда настолько витала в собственных мыслях, что упустила точную дату отъезда, и мне казалось, что это произойдет когда-то там, в далеком будущем.
Мне пришлось выдавить улыбку, ведь мама абсолютно точно мечтала об этой поездке. Это был их долгожданный медовый месяц.
– Да, это ерунда... Школа все равно каждый раз записывает наши выступления и сливает на «Ютуб». Когда приедете, вместе посмотрим.
В этот момент в столовую зашел, как всегда с опозданием, Тэ. У них с Сынхо был своеобразный уговор: раз в месяц Тэ должен был присутствовать на семейных ужинах. И Тэ уважал просьбу отца, никогда не пропускал эти встречи, но всегда опаздывал на них. Со временем день, когда Тэ у нас ужинал, стал моим самым любимым днем месяца. Я прямо ждала наступления этих ужинов, в течение которых можно было вдоволь насмеяться и съесть двойную порцию десерта. Ведь это тоже стало нашей традицией. В тот вечер Тэ изучал брошюры вместе с моей мамой.
– И почему тебе дали роль Малефисенты? Кто там играет принцессу? – не без интереса поинтересовалась мама.
Тэ махнул рукой и с улыбкой возразил:
– Какая разница кто, ведь от принцессы только и требуется, что дрыхнуть. А вот в роли Малефисенты можно разойтись!
С моих губ сорвался благодарный смешок. Никто не предложил ему посетить мой школьный спектакль, все понимали, что семнадцатилетний парень в пятницу вечером найдет себе занятие поинтереснее, чем сидеть в школьном актовом зале среди мамаш и папаш, уверенных в безукоризненном таланте своих отпрысков.
В тот момент, когда я увидела его сидящим в первом ряду в день премьеры, я чуть от волнения не забыла весь текст. У него на коленях лежал огромный букет нежно-розовых пионов. Тэ смотрел на меня своим особенным взглядом, в недрах которого плескались смешинки. Это был лучший сюрприз в моей жизни. То, как он громче всех хлопал, свистел и выкрикивал мое имя под косые взгляды других родителей, разбудило что-то очень теплое в моей душе. После спектакля я бросилась ему на шею и крепко его обняла. Я – та девочка, что не всегда поцелует родную маму. Я – которая вечно всем недовольна и во всем находит минусы. Я – та, что терпеть не может телячьи нежности. Набросилась на него, не в силах сдержать порыв. Он подхватил меня, поднимая над полом, и весело засмеялся.
– Дженни, ты была самой крутой Малефисентой в мире! – заявил мой сводный братец и, опустив меня на пол, вручил букет цветов.
Это был самый огромный, самый шикарный букет в зале. Ни одной девочке не подарили настолько пышную и настолько благоухающую композицию. Букет оказался настолько тяжелым, что я не смогла долго удерживать его в руках, и Тэ, поняв, забрал его обратно. Он держал его одной рукой, и ни один мускул на его теле или лице не дрогнул. Тогда я с детским восхищением подумала, что Тэ очень сильный и вообще такой невероятный... Запомнил дату, пришел и поддержал меня, когда от него этого вовсе не требовалось! Он сделал это по собственному желанию, да еще и с таким размахом. Я не думаю, что влюбилась в него тогда, по крайней мере, не той любовью, которой женщина влюбляется в мужчину. Но я точно знаю, в тот вечер Тэхен стал моим героем. Моим персональным Суперменом из комикса «Дженни и ее обыкновенная жизнь». В нее, словно ураган, влетел необыкновенный Тэхен. Не сдержавшись, я обняла его второй раз. Крепко-крепко. И тихим голосом прошептала ему на ухо:
– Спасибо.
Сюзи вырывает меня из пучины воспоминаний. Она закидывает меня папками и просит их рассортировать и отсканировать документы, чтобы внести их в базу данных.
– Многое хранится лишь на бумагах, и это неправильно, все должно находиться на электронных носителях или в «Облаках». Так что очень хорошо, что ты здесь. Без тебя я бы долго откладывала это... – Она держит в руках кружку кофе и протягивает ее мне. – Когда-то ты сделала кофе мне, теперь я – тебе.
Я из вежливости забираю у нее кружку.
– Спасибо большое. – Я действительно тронута ее вниманием, поэтому предпочитаю умолчать о том, что в последние два года отказалась от кофе и совсем его не пью. Я растворяюсь в огромном количестве документов, сортирую, сканирую, загружаю в базу данных. Офис потихоньку пустеет. Сюзи на прощание делится со мной упаковкой печенья и тоже уходит домой. Я же настроена сделать хотя бы половину. В какой-то момент я просто снимаю свои невозможные туфли и хожу от своего стола к принтеру-сканеру босиком. Пол в офисе прохладный, очень приятно холодит ступни после пребывания в адской обуви. Я так погружаюсь в процесс, что не слежу за временем. Поэтому удивленно подскакиваю на месте, когда неожиданно за моей спиной раздается голос Цзыйю.
– Вот это беспорядок, – комментирует она мое рабочее место.
– Рабочий беспорядок, я сортирую документы.
– Босая... Как очаровательно, – натягивая улыбку, бормочет она. Я закатываю глаза.
– Зачем пришла, Цзыйю? Ближе к делу.
– Рабочий день закончился. Все уже ушли. Поэтому можешь идти домой. – Она изучает меня и, ехидно улыбнувшись, добавляет: – Или ты, возможно, ждешь Тэхена, чтобы он подвез тебя?
Я откладываю папку и смотрю ей в лицо.
– Тебя вообще не касаются мои планы.
– Просто решила предупредить, что мы с Тэхеном идем ужинать. Поэтому не жди его зря.
– Цзыйю, дорогая. Я счастлива за тебя и за твой ужин. Видно, что это многое для тебя значит. Но не смей указывать мне, что делать.
Она ухмыляется.
– Полегче на поворотах, малышка. Такие громкие заявления с твоей стороны как минимум смешны.
– Смешна здесь только ты и твое достижение в виде ужина с Тэхеном, – не выдержав, говорю я. – Прости, малышка, у других людей цели и желания гораздо выше.
Я беру стопку бумаг и направляюсь к сканеру, словно ее здесь вообще нет. И в дверях сталкиваюсь с Тэ. При виде меня он удивленно приподнимает брови.
– Все еще здесь? – Он бросает веселый взгляд на мои босые ноги, но тут же прячет улыбку.
– Сюзи – представитель старой школы. Отличный юрист, но вся документация офиса находится в архиве. Мы решили, что мое появление как раз отлично подходит, чтобы исправить сей факт. Так что я переношу все в базу данных.
Он кивает и смотрит мне за спину на мой стол.
– Я все уберу, – предупреждаю я до того, как он скажет что-то о беспорядке. Убирать, конечно, придется долго. Там минимум пятьдесят папок и три миллиарда бумажек, разбросанных по всему столу.
– Мне приходится сортировать по годам, сферам и компаниям. Поэтому я все вытряхнула. Но, повторяю, я уберу.
– Рабочее место должно быть организованным, Дженни , – вставляет Цзыйю с фальшивой улыбкой, – ты не можешь работать на все сто, когда вокруг такой беспорядок.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не послать ее.
– Ты, наверное, не слышишь, чем именно я занимаюсь. Я сортирую и организовываю, – цежу я сквозь зубы.
– Не злись, я просто даю советы, будучи профессионалом. Ты же именно за этим сюда и пришла – набраться опыта.
Я устало тру глаза и молчу. Не буду отвечать этой выскочке. Я знаю, что делаю все правильно. А еще я знаю, что работы у меня очень много, поэтому нет времени отвлекаться на идиотские разговоры ни о чем. Не сказав ни слова, я прохожу мимо Тэ к принтеру и сканирую стопку нужных мне документов.
– Цзыйю, я сегодня пропущу ужин, – неожиданно говорит Тэ.
Я продолжаю нажимать на «Печать», хотя мое сердце бьется в ускоренном ритме. Цзыйю молчит: уверена, она не знает, что ответить.
– Что-то случилось? – наконец находит она правильный вопрос. Голос ее звучит тихо и неуверенно.
– Нет-нет, просто у меня поменялись планы.
Никаких объяснений. Никаких оправданий.
– А, хорошо... понятно. Тогда я пойду? – Голос Цзыйю звучит растерянно, и выглядит она так же. – Тебе что-нибудь нужно? – напоследок уточняет она с надеждой в голосе.
– Нет, спасибо. Иди домой и отдохни как следует.
– Тогда до завтра.
– Да, до завтра.
Я не прощаюсь, слышу, как топот ее каблуков становится все тише и тише, а затем и вовсе перестает быть слышен. Делаю вид, что очень увлечена изучением бумаг и принтера.
– То, что ты уже отсканировала, куда кладешь? – спрашивает Тэхен.
Я отрываюсь от бумаг и оглядываю его. Он снимает пиджак, бросает его на спинку моего стула и с умным видом рассматривает документы и папки на моем столе, начиная их перекладывать.
– Что именно ты делаешь?
Тэ поднимает голову и устремляет на меня спокойный взгляд.
– Навожу порядок в своем офисе, – как ни в чем не бывало отвечает он.
Я растерянно хлопаю глазами. Мой вид явно смешит его, потому что легкая улыбка на мгновение озаряет лицо Тэ.
– И без тебя справлюсь, – наконец прихожу в себя я.
– А я говорил, что не справишься? – Он возвращается к бумагам и раскладывает их по стопочкам. – Я понял твою систему. Смотри, я делаю стопки, а ты сканируй их и вводи в базу, а потом я разложу их по местам, идет?
Я собираю листы и подхожу к нему, проверяю, что же он сделал.
– Ты не понял моей системы, иначе зачем ты складываешь строительные контракты и те, что по транспортировке, вместе?
Тэ удивленно приподнимает брови.
– Ты складываешь не по датам?
– Даты, сферы, компании.
– Впечатляет, но так мы всю ночь здесь просидим.
Я равнодушно пожимаю плечами:
– Ты можешь идти домой и не делать вид, что помощь мне входит в твои обязанности.
– А что, по-твоему, входит в мои обязанности?
– Не знаю, чем занимаются боссы. Подписывают контракты и трахают секретарш? – произношу я с иронией.
Тэ хмыкает.
– Какого же ты высокого обо мне мнения.
– Вали домой, Тэ. От тебя помощи, как от козла – молока.
– Ауч. Но, как ты говоришь, я быстро учусь!
– Вот только не пойму, зачем тебе учиться сортировать документацию?
– Чистое любопытство, Дженни.
– Иди домой, рабочий день кончился, – повторяю я.
Он наклоняется ближе и, нагло сверкнув глазами, сообщает:
– Офис мой, и только я решаю, когда мне пора уходить.
Я натягиваю улыбку.
– Как скажешь, босс.
Решаю сосредоточиться на бумагах, сортирую еще одну стопочку и вновь направляюсь к сканеру.
– Только ты можешь снять обувь прямо на работе и ходить босиком, как ни в чем не бывало.
– Если бы ты проходил на пятнадцатисантиметровых шпильках весь день, то понял бы, почему это решение вполне рационально.
– А зачем тогда надевать такие туфли?
Я нахально улыбаюсь.
– Ты видел, как выглядят в них мои ноги?
Он фыркает и тянется за телефоном.
– Раз уж мы тут надолго, то я закажу нам поесть. Суши будешь?
– Ролл «Калифорния», пожалуйста.
– Понял-принял.
Я смотрю, как он что-то печатает в телефоне, и думаю, что же происходит между нами.
Что-то странное и необъяснимое. Я стараюсь не анализировать, а молча делаю свою работу. Тэ прислушивается ко мне и сортирует бумаги, как это делала я. Тоже не произнося ни слова. Будто мы оба решили замолчать, чтобы не сболтнуть лишнего. Вместе с ним работа движется быстрее: он делает стопочки, а я сканирую и вношу в базу, он убирает готовые документы. Порой я чувствую его взгляд на себе, но делаю вид, что не замечаю этого. Тоже решаю снять пиджак и бросаю его поверх пиджака Тэхена. Забираю стопки и иду к сканеру. Молчание становится гнетущим.
– Как тебе жизнь в Англии? – неожиданно спрашивает Тэ, не глядя на меня.
– Будем вести светскую беседу? – не сдерживаясь, язвлю я в ответ.
– Да, почему бы и нет?
– Не люблю разговоры для галочки... Знаешь, когда тебе плевать, но надо проявить вежливость и чуткость и спросить у человека, как дела.
– Начнем с того, что мне действительно интересно, – спокойно отвечает он.
Я закатываю глаза.
– Если бы тебе и правда было интересно, как протекает моя жизнь, то, мне кажется, за эти три года ты мог бы хоть раз позвонить и спросить меня об этом.
Тэ откладывает бумаги, на его телефон приходит уведомление, и он смотрит в экран.
– Это суши, курьер около двери.
Он достает из внутреннего кармана пиджака бумажник и, натягивая на лицо защитную маску, направляется к выходу. Курьер спас его от необходимости отвечать...
Я слышу, как он забирает заказ. Благодарит, оставляет чаевые и заходит обратно в офис.
– Можем поесть в моем кабинете, – бормочет Тэ , оглядывая беспорядок на столе. Он не смотрит на меня, предлагая это. Уверена, он тоже вспоминает события трехлетней давности. Все наши ужины у него в кабинете. Смех и шутки. Наш флирт и притяжение. Наконец Тэ поднимает голову и заглядывает мне в глаза.
– Можем и тут остаться. Как хочешь.
Я выпрямляю спину и равнодушно пожимаю плечами.
– Мне все равно, где ужинать. У тебя и правда практичнее. Не заляпаем ничего.
На лице у меня застыла маска безразличия, все настоящие эмоции скрыты. Тэ кивает и направляется в свой кабинет вместе с пакетом из суши-бара. Я следую за ним. Он садится в свое кожаное кресло, а я располагаюсь напротив.
– Держи. – Он подает мне пластиковую упаковку с роллами и палочки. Я протягиваю руку, и на мгновение наши пальцы соприкасаются. Поспешно выдергиваю из его рук свою еду.
– Они забыли положить мне васаби...
Тэ открывает свой заказ: он выбрал суши плюс маленькие шашлычки и рис.
– Возьми.
Он больше не протягивает мне еду, а лишь кладет рядом со мной маленькую круглую коробочку с зеленой пастой.
– Спасибо, – глухо благодарю я, беру палочки и принимаюсь есть.
– Значит, про Англию мне лучше не спрашивать? – со смешком интересуется Тэ. Я знаю, что за этим смехом скрывается нечто другое. Возможно, его задел мой ответ.
– Что именно ты хочешь узнать? – Я решаю больше не выделываться.
– Как тебе студенческая жизнь?
Я смотрю ему в глаза. Дженни, прекрати, одергиваю я себя и натягиваю улыбку.
– Весело... – уклончиво отвечаю я.
– Юри мечтала, что ты встретишь там представителя королевской семьи и выскочишь замуж после окончания университета.
– В наше время мало кто выскакивает замуж после окончания университета, и я считаю, что это очень даже правильно.
– Сынхо говорил ей то же самое, – с улыбкой рассказывает Тэ.
– Плюс ко всему представители королевской семьи не совсем в моем вкусе.
Он с любопытством посматривает на меня.
– Это еще почему?
– Дико скучно... А я – любитель круто провести время.
– А был не представитель королевской семьи, с которым ты весело проводила время?
– Были, – киваю я. Специально использую этот глагол во множественном числе. – В этом смысле студенческая жизнь мне пришлась по душе. Но не то чтобы это тебя касалось.
Я смотрю, как он умело пользуется палочками. Красивые руки с длинными пальцами грациозно держат их в пальцах и подхватывают еду. Тэ делает глоток из бутылки. Вид у него такой, словно он хочет что-то сказать, но думает, стоит ли.
– Именно поэтому я и не звонил, – неожиданно признается он. – Не хотел портить тебе веселье.
Я замираю, теряясь, и не знаю, что ответить. Внутри меня опять просыпается дикая злость по отношению к нему. Ничего не могу с собой поделать! Так хочется накричать на него, сказать: «А я ждала! Ждала твоего звонка, хотела услышать твой голос, ты, трус!» Но я подавляю это желание изо всех сил. Стараюсь сохранять спокойное выражение лица, хотя ощущаю, как вспыхнули щеки от его признания.
– Думаю, нам стоит молча доесть и вернуться к работе, – шепчу я хриплым голосом, он не слушается. Слишком сильны эмоции. Я снова берусь за еду.
Тэ молча кивает и тоже опускает взгляд. Между нами ощущается напряжение, повисает недосказанность. Его кабинет не помогает в этой ситуации. Тэхен будто читает мои мысли и тихо говорит:
– Столько воспоминаний... – Он замолкает, словно спотыкается о слова и жалеет, что произнес это вслух.
– Я пойду работать, – подрываясь с места, сообщаю я.
– Ты не доела.
– Я больше не хочу, – на лету бросаю я.
Общаться с ним сложнее, чем мне хотелось бы... Юнги прав, это как игра с огнем.
Следующий час мы не разговариваем, а чтобы тишина не казалась гнетущей, Тэхен включает музыку. Она шумит на фоне, заполняя пространство, в то время как мы с ним похоронены в бумагах.
– Дженни, время – одиннадцатый час... Давай доделаем остальное завтра.
– Я только хотела предложить, у меня самой уже голова не варит.
Я начинаю складывать листы, убирать их обратно в папки.
– Брось, завтра все равно опять вытряхивать.
– Нет-нет, я не хочу завтра утром начинать рабочий день с ухмылки Цзыйю и ее нравоучений.
– Оставь. – Тэхен ловит мою руку и забирает из нее документы. – Плевать, что думают другие люди.
Я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. Без каблуков я едва дохожу ему до плеча.
– А с каких пор тебе наплевать на чужое мнение?
Он резко отпускает меня и отворачивается.
– Пошли, я отвезу тебя домой.
Тэ снимает свой пиджак с моего стула и надевает. Поправляет воротник рубашки... Я понимаю, что пялюсь на него, поэтому сажусь на стул и тянусь за туфлями. Мой телефон на столе начинает трезвонить. Поднимаю голову, Тэ бросает взгляд на экран и хмурится, поджав губы.
– Юнги, – нехотя говорит он и толкает трубку в мою сторону. Я ловлю мобильник и отвечаю.
– Что-то случилось?
– Нет, почему спрашиваешь? – кричит на том конце Мин, стараясь перекрыть громкую музыку.
– Ты звонишь, а не пишешь.
– Просто решил, так будет быстрее. Приходи ко мне, отпразднуем твой приезд!
Тэ не двигается с места. Мне кажется, он пытается уловить суть нашего разговора.
– Я немного устала... – пытаюсь возразить. Идти на тусовку сейчас вообще не хочется.
– Здесь Хосок, Джису и Джин! Приезжай, Дженни. Джису планировала забрать тебя из дома, но они с Джином были в этом районе и решили не делать крюк!
– Я правда устала.
– Не будь занудой, Хосок завтра уезжает в Австралию! Вы должны хотя бы увидеться.
Я никогда не была особо с ним близка, но в школе мы крутились в одной компашке. Хоть поздороваюсь с ним.
– Ладно, – нехотя соглашаюсь я, – но только я не останусь надолго. А вы где именно?
– В клубе, адрес вышлю эсэмэской.
– Ты же сказал приезжать к тебе.
– Ко мне – это в клуб, в котором я работаю.
– Разве они не закрыты?
– Пока открыты. Ключевое слово «пока», поэтому тащи сюда свой зад. Повеселимся.
– Высылай адрес, Юнги.
Я кладу трубку и надеваю туфли. На телефон мгновенно приходит сообщение с адресом.
– Я не поеду домой, так что поезжай без меня, я закажу «Убер».
– Я подброшу тебя. Куда едешь?
– К Юнги в клуб.
– Что? – Тэ сразу же меняется в лице и смотрит на меня, как на ненормальную. – Какой клуб в пандемию?
– Ты не будешь читать мне нотации.
– Еще как буду. Понятное дело, у Юнги мозгов нет. Это не удивляет, но ты-то куда прешься?
– Клубы открыты, значит, туда можно ходить.
– Нет, нельзя. Не тогда, когда тридцать пять тысяч новых случаев каждый божий день, Дженни.
– Я хочу отпраздновать свой приезд. И я не спрашиваю твоего разрешения.
Тэ бормочет под нос ругательства.
– Я не повезу тебя туда.
– Тогда я вызову такси.
– Тебе завтра с утра на работу! Кто ходит в клуб в будний день?
– Мы, и видишь, как хорошо. Это значит, там будет мало людей и твои переживания напрасны!
Я беру телефон в руки и захожу в приложение «Убер».
– Нет, не заказывай. Так и быть, отвезу тебя.
– Я не хочу ехать с тобой.
Он вырывает у меня из рук мобильник.
– Какого черта?
– Я сказал, что отвезу тебя, – гневно произносит он.
– Верни телефон, Тэ!
– Я отдам тебе его в машине.
– Не будь идиотом!
– Говорит человек, который намылился в клуб во время эпидемии!
Тэ кладет мой телефон во внутренний карман пиджака и разворачивается к выходу.
– Пока-пока, Дженни. Боюсь, выбор у тебя невелик. Либо едешь со мной, либо остаешься без телефона.
Конечно, я иду вслед за ним – не планирую оставаться без телефона. Но гневно обещаю себе отомстить ему за подобную наглость. Его машина припаркована прямо перед офисом, красивая, черная «Lamborghini». Он открывает ее одним кликом и как ни в чем не бывало садится. Я так зла... Запрыгиваю на соседнее сиденье и выставляю руку.
– Отдавай.
Тэхен нажимает на газ, и машина трогается с места.
– Подождешь.
– Тэ, я сказала, отдай!
Он едет в сторону горы Намсан. Прямо к выезду из города.
– Куда ты меня везешь? Ты обещал отвезти в клуб!
– Ты не едешь ни в какой клуб.
– Тэ, это не смешно.
Он разгоняется и молчит. Десять минут – и мы выезжаем из Сеула и несемся по трассе.
– Ты совсем спятил.
Тэ не отвечает, просто едет себе с таким видом, будто ничего не происходит. Чем злит меня еще больше. Мой телефон звонит, этот наглец достает его из кармана своего пиджака и, глянув на экран, отвечает и ставит на громкую связь:
– Ты, мать твою, совсем охренел? В какой чертов клуб ее зовешь?
– А ну отдай телефон, сумасшедший! – кричу я и пытаюсь вырвать у него из рук трубку, но он перекладывает его в другую руку, и я не могу дотянуться до мобильника.
До меня доносится смешок Юнги.
– Тэ, я тоже не очень-то рад тебя слышать, передай телефон хозяйке...
– Завтра поговоришь с ней. И если еще хоть раз в твою больную голову придет идея потащить ее в эпицентр заражения, я не знаю, что с тобой сделаю, понял?
– Джису, прошу, скажи своему брату, что мода на альфачей канула в Лету.
– Джису тоже там? Да вы что, вообще все без мозгов?
Тэ выключает телефон и бесцеремонно кидает его на заднее сиденье. В салоне темно. Одна часть меня хочет убить Тэхена прямо здесь и сейчас. Другая успокаивает и говорит сделать это чуточку позже, не тогда, когда он за рулем, а я с ним в одной машине.
– Больной! – от души заявляю я.
– Безмозглая, – спокойно парирует он.
– Куда ты, черт бы тебя побрал, меня везешь?
– Переночуем в Тэгу у бабушки Джису.
– Туда ехать два часа.
– Мы никуда не спешим, – нагло заявляет Тэ.
– Ты, может, забыл, но завтра нам на работу, – произношу я таким тоном, словно разговариваю с трехлеткой.
– Это ты забываешь, – он копирует мой снисходительный тон, – что я решаю, кто и когда приходит на работу.
– Самовлюбленный засранец.
– Истеричка.
– Я?! Я истеричка? Кто везет меня в другой город, лишь бы я не встретилась с Юнги?!
– У меня нет никаких проблем с тем, что ты встречаешься с Юнги. Хоть пожени́тесь! Только дождитесь окончания пандемии и потом организовывайте вечеринку...
– И поженимся, Тэ! Юнги мечтает, чтобы ты стал его свидетелем на нашей свадьбе!
– Боюсь, не приму эту честь...
– Это еще почему? Разве тебе не плевать?
– Как-то неприятно быть свидетелем жениха, когда спал с невестой... Не мой стиль, Дженни.
Это удар ниже пояса. Ощущение, словно на меня вылили ушат холодной воды.
– Прости, я не хотел. Само вырвалось, – бормочет он себе под нос. Видно, что Тэхен дико нервничает: челюсть напряжена, брови сошлись на переносице.
– Ты ублюдок, – тихо шепчу я.
– Ты выводишь меня из себя. Рядом с тобой мне сложно сдерживаться.
– Ах, так теперь это моя вина, что ты конченый ублюдок! – Я не выдерживаю и бью Тэ по руке.
– Я за рулем, – строго напоминает он.
– Мне плевать, ясно?! Разворачивайся обратно в Сеул! Я никуда с тобой не поеду!
Я вновь бью его по руке... И еще раз, а затем – еще раз. Со всей силой, что есть во мне.
– Ты просто конченая тварь!
Он включает аварийку и сворачивает на обочину. Я не могу остановиться. Продолжаю колотить его что есть силы. Дыхание сбивается, ладони горят. Но я так зла на него, что не могу успокоиться. Тэ ловит мои руки и крепко сжимает в своих.
– Хватит, – шепчет он.
У меня наворачиваются слезы. Я сдерживаюсь, сжимаю челюсти и подавляю истерику. Никогда в жизни я не буду плакать перед ним. Никогда в жизни я не покажу ему свою слабость.
Его лицо в сантиметре от моего. Его дыхание смешивается с моим. Злость в его глазах – прямое отражение моей собственной. Так же, как и замешательство, и тяга. В его взгляде полыхает целая буря эмоций, и она сносит меня. Помнится, я мечтала заглянуть под маску его равнодушия. Я мечтала увидеть эмоции, понять, что он чувствует. И то, что я вижу сейчас, сбивает меня с толку. Дженни, не смей, повторяю я про себя. Соберись, слабачка! Я высвобождаюсь из рук Тэхена и отползаю на самый край сиденья.
– Отвези меня домой, – твердо произношу я.
Руки дрожат, я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Тэ молча включает двигатель и выводит автомобиль обратно на трассу. Тишина в салоне настолько тяжелая и гнетущая, что я боюсь даже пошевелиться. Телефон Тэхена начинает звонить, и он отвечает, вновь включив громкую связь.
– Братец, где Дженни?
– Зря ты мне сейчас позвонила. Я еле сдерживаюсь, чтобы не выдать тебе все, что думаю о вечеринке в разгар пандемии, Джису!
– Не будь занудой, мы в отдельной комнате, в клубе работает Юнги. Он организовал все по высшему разряду.
– Лучше возвращайся домой. Твой парень наверняка тебя ждет.
– Джин здесь со мной, Тэ, – со злостью отвечает Джи.
– Я за вас рад.
– Привези Дженни.
– Пока, Джису.
– Не смей бросать трубку, пока разговариваешь со мной! – грубо рявкает она и, сделав вдох, меняет интонацию: – Тэ, приезжай сам тоже. Я скучаю по тебе. Давай развеемся? Будет весело! Я обещаю!
Она произносит эти слова с надеждой, с нескрываемым желанием провести с ним время вместе. Поговорить, пообщаться. Джису и Тэхен были очень близки до появления Джина. Я знаю, что она действительно скучает по брату. Только вот брат у нее – упрямый баран.
– Джи...
– Тэ, пожалуйста. Когда вообще последний раз ты был в клубе?
– Не сегодня, Джи. Как-нибудь в другой раз.
– Ты всегда так говоришь, – обиженно пыхтит Джи в трубку и сбрасывает вызов.
Тэ тяжело вздыхает. Я разглядываю его. Он смотрит прямо на дорогу, обе руки крепко держат руль. Выражение лица серьезное, челюсть напряжена.
– Она тебя любит больше всех на свете. Но и ее каким-то образом ты бесконечно обижаешь.
– Может, ей не стоило путаться с Ким Сокджином? Не думаешь?
– Какой же ты эгоист. Она должна разорвать с ним отношения ради тебя?
– Дженни, как видишь, я не ставлю ей ультиматумов.
– Но ты ее избегаешь.
Тэ качает головой.
– Я не избегаю ее. Просто не люблю клубы.
– Конечно... Вот скажи мне, когда ты там был последний раз? Уверена, до карантина это случалось довольно часто. Мог бы хоть раз Джи с собой позвать. Поговорить с ней, побеситься, повеселиться. Она же скучает... но ты бессердечен.
– Придержи такие громкие заявления. Я был там последний раз с тобой.
– Мы с тобой не ходили по клубам.
– Один раз было дело.
Я замираю и еще глубже вжимаюсь в кресло.
– Ты имеешь в виду, – запинаюсь, – что не был в клубе последние шесть лет?
– Я же сказал, что не люблю их, – произносит Тэ обыденным тоном.
– Ты специально сейчас напомнил мне про тот вечер?
– Ты спросила, я ответил. Никакого скрытого смысла, Дженни.
Я отворачиваюсь от него, уставившись в окно, и закрываю глаза. Воспоминания о том вечере всплывают в сознании, и мне никак от них не убежать...
Когда мне было пятнадцать лет, Тэ встречался с девушкой, которую звали Мина. Она мне сразу не понравилась. Хоть внешность у нее было просто ангельской. Большие карие глаза, светлые волосы, очень стройная, даже миниатюрная, прямо действительно – ангел во плоти. Все равно в ее взгляде я замечала что-то отталкивающее, что-то очень расчетливое и неприятное. Она всегда задевала меня, когда никто этого не видел. При каждом удобном случае напоминала мне, что я в этом доме – падчерица, а затем, при Тэхене, тут же расхваливала меня и мое чувство юмора, когда я отвечала ей колкостью. В день нашей первой встречи я осознала, что такое ревность. Возможно, в тот момент я не понимала, откуда она взялась. Однако когда я видела, как Тэ обнимает Мину, целует ее, смешит, мне становилось не по себе. Разумеется, во мне говорили мои комплексы, и, так как Тэ своим поведением успел убедить меня в моей исключительности и значимости, мне было неприятно, что есть еще одна мадам, которой он уделяет свое внимание. Мина стала неотъемлемой частью нашей жизни, каждой бочке затычка. Она перла вперед словно локомотив, не давая свободно вдохнуть. Но не всегда. Порой Мина казалась легкой как перышко, она шутила, вся светилась, и рядом с ней было приятно находиться. Но очень скоро я поняла, что это – своеобразная роль. Именно этой ролью она подцепила Тэ и играла ее часто, чтобы он не успел очухаться и увидеть ее истинное лицо. Но, мне кажется, женская природа позволяет нам на некоем интуитивном уровне чувствовать подвох, ложь и узнавать стерву даже в ангельском обличии. У мужчин эта врожденная интуиция немного притуплена, а у Тэ, как я смогла убедиться, и вовсе отсутствовала напрочь.
Порой мне хотелось встряхнуть его и сказать: «Открой глаза, осел! Тебя обводят вокруг пальца, как последнего идиота!»
Но, разумеется, я этого не делала. Я тихо наслаждалась семейными ужинами, придумывала заранее шутки, чтобы впечатлить Тэ, и всячески старалась как можно больше времени проводить за разговорами с ним. Тэхен был отменным рассказчиком, в семье ходила поговорка, что даже если он сходит в магазин за хлебом, то преподнесет это настолько грандиозно и смешно, что мы все повалимся от хохота, держась за животики. А еще Тэ всегда был очень любознательным, а я – любопытной. Он мог рассказывать мне про мифы Древней Греции, Вторую мировую войну, военные кампании Римской империи, и я впитывала каждое слово его историй. Мне с ним было хорошо, комфортно, уютно и до чертиков интересно.
Как-то я услышала, что Тэ с Миной обсуждали новый ночной клуб в Сеуле. Мина то и дело касалась Тэ, и мне было неприятно на все это смотреть, но я решила отбросить ревность и попытаться поучаствовать в разговоре.
– Чем этот клуб отличается от других? – спросила я как бы между делом.
И если Тэ никогда не общался со мной так, словно я слишком маленькая, Мина при любом удобном случае это подчеркивала. Тот вечер не стал исключением, и, высокомерно сверкнув глазами, она заявила:
– Ты все равно не поймешь. В скольких клубах ты успела потусить, мелкая?
Последнее слово было произнесено наигранно весело, словно она не унижает меня, а всего лишь сюсюкает с трехгодовалым ребенком. Меня это задело, было ощущение, что я какая-то отсталая, маленькая, глупая.
В тот же год к нам переехала Джису. Родная дочь Сынхо, родная сестра Тэ и моя сводная сестра по совместительству. Когда я увидела ее и то, как Сынхо обнимает родную дочь, я испытала такой сильный укол зависти, какого не чувствовала никогда. За три года жизни с Сынхо я очень к нему привязалась. Он никогда не скупился на добрые слова и поддержку. К этому оказалось легко привыкнуть и сложно захотеть делиться. До ее приезда все внимание домочадцев было сосредоточено на мне, с появлением Джису ситуация сразу же кардинально изменилась. Джи всю жизнь прожила в Штатах и лишь на каникулы приезжала в Корею. И если бы ее мама и отчим не решили пожить какое-то время в Австралии, она бы никогда к нам не переехала и я бы оставалась единственным ребенком в семье. Звучит, может, и жалко, но мне, как девочке без отца, поначалу было очень сложно довериться Сынхо. Но я это сделала, и мне стало очень страшно, что с приездом его родной плоти и крови он забудет обо мне и его отношение изменится. Сынхо, конечно, не думал ни о чем таком, он переживал, как его дочь освоится, Тэхен никак не мог нарадоваться, что может увидеть сестру, когда ему вздумается. Мама была нейтральна и больше уделяла внимания процедурам против старения, потому что подходила к сорока пяти годам и было видно, что ее это изрядно пугает. Меня все злило. Я даже толком не могу найти оправдания своей злости, но она клокотала внутри, и я ничего с этим не могла поделать. Я стала грубить, капризничать, таким образом надеясь на каплю внимания со стороны домашних. Но они все больше от меня уставали и старались держаться на расстоянии.
Как-то раз я изучила интернет-страничку клуба «Falling». Тот самый клуб, о котором говорили Мина и Тэхен. Тот самый клуб, в который можно попасть после восемнадцати лет. Вход стоил баснословные двадцать тысяч вон, но для девушек в красном платье – бесплатно. Я подбила свою школьную подругу Лису, убедив, что мы обязаны попасть в клуб, о котором говорят все тусовщики Сеула. Лиса была знатной оторвой. В пятнадцать лет скуривала по пачке сигарет в день, обсуждала секс с парнями и скупала шмотки в бутиках «Луи Виттон» на деньги своего папочки, как нечего делать. Почему я дружила с ней? Она всегда была в центре внимания, а это означало, что, находясь рядом с ней, я тоже буду. К пятнадцати годам я сильно вытянулась. Это произошло очень резко, словно в один день я метр с кепкой, а в другой все мои вещи стали мне коротки и малы. У меня появилась грудь полного второго размера, и я обнаружила, что косметика творит чудеса. Мама же никогда не была строгой родительницей, которая желает, чтобы ее чадо навсегда оставалось маленьким. Напротив, она всячески помогала мне с выбором вещей, которые бы подчеркивали мои плюсы. В тот вечер мы собирались у Лисы. Я сказала маме, что у нас девичник с ночевкой. У Лисы дома я надела ярко-красное шелковое мини-платье и блестящие босоножки на маленьком каблуке, потому что на шпильках ходить еще не умела. Распустила густые каштановые волосы, такие длинные, что они полностью закрывали мне спину, ярко-красным блеском подчеркнула губы, а черным карандашом обвела огромные зеленые глаза. Я выглядела до ужаса вульгарно, даже нелепо для пятнадцатилетней девочки, которую, к слову, во мне бы никто и не признал. Я тянула на все двадцать, а то и двадцать пять лет. Лиса была от меня в восторге, я и сама была счастлива увидеть в зеркале кого-то настолько взрослого. И, приосанившись, уверенно подмигнула своему отражению. Наконец на меня не смотрела маленькая несуразная девочка, которая не нужна даже собственному отцу. Я заглядывала себе в глаза и видела уверенную, сексуальную девушку, которой никто не нужен и она сама по себе.
Звучит смешно, правда? Только за фасадом уверенной и сексуальной барышни находилась все та же прежняя я. Которая нервно теребила короткий подол платья, стараясь спустить его пониже, и которой тихий неуверенный внутренний голосок нашептывал, что она все это зря затеяла.
Но отступать было поздно. Лиса каким-то чудом достала нам фальшивые удостоверения личности. Судя по тем данным, что были вписаны, меня звали Нин Йичжоу и мне было добрых двадцать два года. Сама Лиса тоже оделась в красное платье, которое едва прикрывало ей зад, и, выкурив две сигареты подряд, была готова к штурму клуба.
Мы оказались в шикарном клубе, на стенах которого были выписаны цитаты из «Потерянного рая» Мильтона. Если бы не надписи, свидетельствующие об авторе этих строк, мы бы, конечно, об этом не узнали. Мы делали селфи на фоне понравившихся цитат. Мне они показались пафосными, но Лиса была в восторге. Сделав сотую фотографию напротив цитаты «Better to reign in Hell than serve in Heaven», мы кое-как привлекли внимание занятого бармена и заказали напитки. Все пошло наперекосяк, я выпила водку с газированной водой, затем виски с колой. Потом опять водку и после этого опять виски, затем какой-то коктейль, название которого я уже и не вспомню. Музыка гремела у меня в ушах, я танцевала, чувствуя, как пот стекает по спине и волосы на затылке становятся влажными. Все помещение ходило ходуном, и я закрывала глаза, чтобы не закружиться вслед за ним и не упасть. В те редкие мгновения, когда я их открывала, то видела Лису в обнимку с кем-то и огни светомузыки, играющие на ее теле. Меня саму то обнимали, то отпускали. Я чувствовала то одно прижавшееся ко мне тело, то другое. Кто-то что-то кричал мне в ухо, я не слышала слов из-за грохочущих басов, но ответить, попросить повторить не могла, потому что язык заплетался. Я чувствовала себя странно и на каком-то бокале и вовсе перестала считать выпитое. Ощущение было такое, будто я наконец расслабилась. Тиски, в которых я сама себя держала, и моя неуверенность ослабли. Мне нравилось это чувство, нравилось прыгать в такт музыке, нравилось быть до такой степени свободной и не ловить назойливых мыслей в голове. Мыслей, которые бесконечно сопровождали меня и повторяли мне, что я ничего не стою, что даже мой родной отец не хотел, чтобы я появилась на свет, наверное, потому, что я такая некрасивая, несуразная и никчемная.
Полнейший идиотизм, но мне в пятнадцать было крайне сложно осознать собственную тупость.
В какой-то момент я почувствовала чей-то рот на своем и немного напряглась. Но парень был аккуратен, он постарался без напора раскрыть мои губы, и я, подумав: «А почему бы и нет?», ответила на его поцелуй. Мы начали целоваться под музыку, я чувствовала его прикосновения на своем теле. Он трогал меня всю, но мне не было неприятно, скорее любопытно. Он был нежен, от него приятно пахло, и это оказались абсолютно новые для меня ощущения. Вот так танцевать с кем-то, прижимаясь своей грудью к его, и чувствовать под пальцами сильное мужское тело... Мне казалось, что все хорошо, да и что может быть плохого в поцелуях и танцах?
Но в тот момент, когда он повел меня по коридору в другое помещение, я стала осматриваться в поисках подруги. Ее, конечно, нигде не было. Опьяненный мозг отчаянно старался работать, но сквозь пелену, охватившую его, начать соображать было слишком сложно. Парень привел меня в пустую комнату с одним диваном и столом, на потолке сверкал маленький диско-шар. Я цеплялась за детали, стараясь сфокусироваться, но мне это не удавалось. Мой спутник опустил меня на диван. Парень вел себя не грубо, я попыталась разглядеть черты его лица, он показался мне симпатичным: короткие темные волосы, тонкие губы, обычный нос, цвет глаз я разглядеть не могла. Он улыбнулся мне довольно обаятельной улыбкой и не выглядел опасным. Напротив, он делал все мягко, аккуратно, без каких-либо грубых движений, даже ласково. У меня не оказалось и секунды, чтобы по-настоящему оценить ситуацию и испугаться.
Но когда я почувствовала тяжесть его тела на себе... я очень испугалась. Он коленом раздвинул мне ноги, словно делал так уже миллион раз, и оказался прямо на мне. Мое сердце сжалось от страха, и я вся оцепенела. Постепенно он начал задирать подол моего короткого платья и трогать то, что никто никогда не трогал. Я уперлась руками ему в грудь. Сла́бо. Я едва могла сопротивляться, силы были практически на исходе, и он сделал вид, что не заметил моей жалкой попытки. А может, и правда не заметил, ведь он просто-напросто наклонился и, поцеловав мое плечо, тихо прошептал:
– Ты очень красивая.
Я замерла, полностью растерявшись, не в состоянии сконцентрироваться из-за переизбытка алкоголя в крови, но до одури напугавшись и от страха цепенея еще сильнее. Я понимала, что должно случиться дальше. Но мне каким-то странным образом казалось, что все происходящее нереально. Будто это все лишь сон, я проснусь, парень сверху исчезнет, и все будет нормально. Его руки все еще изучали изгибы моего тела, я не шевелилась, а лишь ждала, когда все закончится. Мне хотелось, чтобы голова перестала быть такой тяжелой, а рассудок стал ясным. Мне хотелось, чтобы движения его рук прекратились, так же, как и поцелуи, на которые я отвечала скорее по инерции, чем из искреннего желания.

Он будто ждал, когда я расслаблюсь и успокоюсь, потому что не торопил события. Продолжал касаться меня, даже толком не раздевая, как вдруг в комнату неожиданно влетели несколько человек и, замерев на пороге, громко заржали. Было темно, мои глаза были полуприкрыты, но в одном из вошедших я узнала Тэхена. У него на шее висела неизвестная мне девушка, он продолжал отпускать шуточки и даже со смешком спросил:

– Мы их прогоним или разрешим закончить начатое?

В тот момент я была уверена, что вижу сон. Я смотрела на Тэхена и не могла до конца осознать, что он реален.

Парень на мне приподнялся на локтях и раздраженно ответил:

– Тэ, мать твою, выйди вон.

Последовал еще один взрыв смеха. Громкий, недовольный голос парня показался мне слишком реальным, слишком шумным. Я попробовала открыть рот, но получилось не сразу. Я словно выныривала из какого-то неизвестного для себя состояния. Смотрела на Тэхена, и больше всего на свете мне хотелось оказаться рядом с ним и быть в безопасности. Я набрала в легкие как можно больше воздуха и между спорами и шуточным переругиванием послышалось мое тихое, неуверенное и чертовски напуганное:

– Тэ, помоги.

Даже парень надо мной замер и заглянул мне в глаза. Он тут же резко сел, словно ошпаренный, и посмотрел на меня изучающе. В его взгляде читалось явное непонимание. Я же была не в силах даже приподняться. В комнате на секунду повисла гробовая тишина, и лишь музыка из зала била басами по стенам и мебели. Тогда я даже не задумалась о том, как мне повезло, что Тэ оказался там в тот момент, я ведь даже не была уверена, что это действительно он. Тэхен в считаные секунды оказался возле меня и тоже в неверии пробормотал:

– Дженни?

Он опустил подол моего платья, прикрывая трусики, и немного приподнял, а я заплакала. Весь ужас и страх, что до этого момента ютились лишь на задворках моего сознания, в одну секунду обрушились на меня.

– Чонин, ты, мать твою, что творишь? – хватая парня за рубашку, прорычал Тэ.

Но парень тоже выглядел напуганным и сбитым с толку.

– Я сам ниче не понял, – качая головой, ответил он, не сводя с меня глаз. – Я ее не принуждал, она сама со мной пошла, – хрипло проговорил он, стараясь защититься.

– Ей всего пятнадцать, ты не видишь, что перед тобой ребенок?!

Откровенно говоря, в своем красном платье и с ярким макияжем я не была даже отдаленно похожа на ребенка.

Чонин, нахмурившись, бросил Тэ:

– Да ладно? Пятнадцать? Ты несерьезно...

Тэ толкнул его к стене.

– Более чем серьезно.

– Тэ, говорю тебе, она сама со мной пошла! Я, мать твою, в клубе! Вход пятнадцатилетним сюда воспрещен! Откуда мне было знать?!

– Меня сейчас стошнит, – подала я голос, и все содержимое моего желудка оказалось на полу.

– Я с тобой потом поговорю, – грубо бросил Тэ Чонину и подошел ближе ко мне. Он снял пиджак и накинул мне на плечи, после поднял на руки и вынес из клуба через черный ход. Именно находясь в его крепких руках, разглядывая полузакрытыми глазами его лицо, слушая его тяжелое дыхание, вдыхая его мятно-древесный запах, я поняла, что безумно его люблю. Люблю так сильно, как никого никогда не любила. В его объятиях было безопасно и спокойно, и я знала, что весь мир мне нипочем. Тэхен аккуратно уложил меня на заднее сиденье своей машины.

– Только, пожалуйста, не домой, – прохрипела я, и он аккуратно погладил меня по голове.

– Я отвезу тебя к себе. Не переживай.

Я свернулась калачиком на заднем сиденье, уткнувшись носом в его пиджак, вдыхая его запах, и провалилась в сон. Я помню все обрывками... Когда мы приехали, Тэ вновь взял меня на руки, после помог умыться, переодеться и уложил в свою постель, сам же, скорее всего, пошел спать на диван в зале.

Утром я проснулась с дикой головной болью и пересохшим горлом, на прикроватной тумбочке меня ждала таблетка и бутылка воды. Я жадно выпила почти всю воду, а затем услышала аккуратный стук в дверь.

– Входи, – неуверенно откликнулась я, понимая, что на мне майка Тэ и вряд ли я могла самостоятельно снять платье. Дверь открылась, и он вошел в комнату. Я не могла смотреть ему в глаза, настолько мне было стыдно от осознания того, в каком виде он нашел меня... Такого стыда я не испытывала ни разу в жизни. Так горько мне не было еще никогда.

– Эй, ты как? – шепотом спросил Тэ, и в этом тихом мужском, с хрипотцой, голосе чувствовалось столько тепла, что мне стало еще гаже. Ведь я не заслужила этого участливого тона.

– Бывало и лучше, – набравшись смелости, ответила я, и Тэ присел рядом со мной на постели.

– Послушай, Дженни. – Он замолчал, будто подбирая правильные слова. – Ты не должна бояться рассказать мне всю правду. Если тебя вчера принудили к тому, чего ты не хотела, просто скажи, и я со всем разберусь.

В глазах у меня собрались слезы, и я отчаянно начала их тереть, чтобы они предательски не покатились. Я ненавидела демонстрировать свою слабость.

– Ты видел, как я вчера была одета? – хрипло сорвалось с моих губ. – Я сама во всем виновата.

Тэхен поймал меня за подбородок, и от неожиданности я опустила руки. Он заставил меня посмотреть ему прямо в глаза.

– Мне плевать, как ты была вчера одета, мне плевать, каким образом ты оказалась в том клубе. Если что-то случилось без твоего согласия – вот на это мне далеко не плевать.

И я полюбила его еще сильнее, что-то в моем каменном сердце треснуло и раскрылось навстречу этой огромной и всепоглощающей любви. Я начала плакать и крепко обняла его. Потому что мне до сих пор было страшно, я содрогалась от воспоминаний и от одной мысли о том, что могло случиться. И как бы мне ни хотелось оправдать себя, свой идиотизм, выставить себя жертвой, которая нуждается в помощи, у меня все же оставалась совесть. Поэтому сквозь слезы, прямо ему в грудь, я прохрипела:

– Я слишком много выпила, мы танцевали, целовались, и когда он повел меня по коридору, я пошла вслед за ним. Я не соображала, что происходит, я не понимала, зачем он ведет меня в ту комнату. Все мои действия можно расшифровать, будто я была не против. – Мой плач усилился. – Я просто не могла соображать, до такой степени напилась, Тэ. Я не сказала ему нет, я не отталкивала его, я просто ничего не понимала.

Он крепко обнял меня в ответ и успокаивающими движениями стал гладить мою спину.

– Тише, маленькая. Ничего страшного не случилось, – нашептывал Тэ.

Он не стыдил, не воспитывал, не угрожал рассказать родителям, не говорил, что я дура, не спрашивал, о чем я только думала, не швырнул мне в лицо кусок красной ткани, который вчера был моим платьем. Тэ крепче обнял меня и дал мне выплакаться, всем своим видом и словами давая понять, что я в безопасности и ничего страшного со мной не случилось и не случится. А после приготовил завтрак, омлет с сыром, и сварил кофе. Мы сидели у него на кухне, я вяло перебрасывала вилкой куски омлета с одного конца тарелки на другой. И Тэ неожиданно сказал:

– Дженни, женщины сексуальны, и это нормально. Знаешь, вокруг вас прямо-таки витает некая притягательная энергия, и вы не должны этого стесняться или стыдиться. Это – часть вашей природы, которая помогает человечеству населять планету Земля. – Он неловко усмехнулся и, поставив стакан на стол, продолжил: – Есть такая штука, как активное согласие. Если вдруг ты захочешь чего-то большего с кем-то, он должен напрямую задать тебе вопрос или же вопрос должна задать ты, если являешься инициатором. Это не испортит момент, не сделает его неловким. Но уберет все надуманное. Никто не знает, что происходит в твоей голове или в голове у другого человека. Озвучивать свои желания не стыдно, особенно если это желание обоюдно. Понимаешь?

Я смущенно кивнула, а Тэ встал, вытащил из одного кухонного шкафчика шоколадку и как ни в чем не бывало кинул мне. Я поймала ее на лету.

– Также необходимо знать свою алкогольную норму, но в подростковом возрасте с этим сложно. Мы только познаем пределы. Так что, если ты вдруг окажешься на вечеринке и поймешь, что перебрала или неважно себя чувствуешь, звони мне. Я обещаю не сдавать тебя родителям, так как знаю, что наказание и домашний арест не помогают. Просто знай, что, какие бы у меня ни были дела и чем бы я ни был занят, я все брошу и заберу тебя, понимаешь?

Я сморгнула слезы и вновь глупо кивнула. Его «Понимаешь?» в конце каждого предложения звучало так, словно он говорит с умалишенной. Но, глядя на него, я знала: ему действительно было важно, чтобы я осознала весь смысл сказанных им слов. В следующие несколько месяцев я их прокручивала в голове по миллиону раз. И действительно всецело осознала смысл сказанного. В тот момент, когда мне хотелось спрятать свое тело, чтобы не получить ненужную дозу мужского внимания, я вспоминала слова Тэхена о том, что быть сексуальной – это нормально и этого не нужно стыдиться. Возможно, он знал о последствиях моего испуга больше, чем я сама. Без его поддержки я бы очень долго копалась в себе и выискивала проблемы. Но быть притягательной – не проблема. Без Тэхена я бы не сразу пришла к пониманию этого.

– Почему ты так добр ко мне? – спросила я его тогда. – Почему не ругаешь и не орешь, какая же я идиотка?

– Потому что ты и без меня все это осознаешь. Тебе плохо и без моих нравоучений. И, Дженни, никто ведь не идеален. Мы все имеем право на ошибку, – ответил он серьезным тоном, глядя прямо мне в глаза, и тут же добавил: – Помни, как только теряешь контроль, ты знаешь, кому звонить.

– Я больше не потеряю! – пылко и уверенно заявила я.

Тэхен улыбнулся и ответил:

– Знаю.

И его вера в меня сработала безошибочно, сработала лучше, чем любая угроза и унижение. Я больше никогда не напивалась до такой степени. Никогда не позволяла неизвестным парням лишнего и всегда держала себя и происходящее со мной под контролем. Тэ будто видел во мне хорошее в тот момент, когда я ненавидела себя больше всего на свете. Его взгляд словно говорил: «Ты не такая... Не бойся... Ты не такая...»

В тот день я окончательно и бесповоротно влюбилась в Ким Тэхена. Только мне было пятнадцать лет, а ему тридцать... Но этот факт меня не смущал. Нисколько. Я просто позволила этому случиться.