Моя девочка

                                        * * *

     Ночь. Виктория столько времени провела в ванной, что сама чуть не уснула. Тревога резала сердце, оглашая к чему-то плохому. Дверь открывается, и в лицо ударяет холодный воздух. Сейчас данный контраст ее успокаивает, хоть он и резкий. Прикрыв глаза, она выключает свет, после чего поправляет полотенце на голове. Луна слегка освещает ее и кухню, хоть и грязно-желтым цветом. Виктория в темноте скидывает полотенце, что все это время прикрывало ее тело, как включается свет настольной лампы.

Тихий вздох скрывается с ее губ, а по коже пробегает табун ледяных мурашек. Она морщится, боясь взглянуть на свет. Лампа светит прямо ей в глаза, а значит, ее кто-то держит... Виктория, подставив руки к глазам, начинает осматривать комнату, но глаза все еще режет.

Раздается тихий бархатный смех, до боли знакомый. Уши начинает закладывать, а сердце бьется слишком быстро. Рот слегка приоткрыт. Ладонь с выпирающими вена опускает лампу, и теперь можно хоть как-то разглядеть его.

     — Скучала? — сладко спрашивает Эйдан, глядя на нее пьяным взглядом. Губы растянулись в ехидной ухмылке, малахитовые глаза блеснули огнем. От этого голоса встают соски, притягивая объект, который мог бы несколько часов назад удовлетворить ее. — Думал, что нанес тебе больше травм.

Галлагер бесцеремонно осматривает ее нагое тельце, на что Виктория будто ожила. Быстро сняла полотенце с головы, понимая, что в любом случае она не дотянется до пола, как бы она ни старалась. Прикрыв грудь, вульва осталась неприкрытой. Мужчина усмехается, надменно поднимаясь с пуфика, вальяжно двигаясь к ней.

— Я вопрос задал, — хмуря брови, грозно говорит Пятый. Дежавю?

— Нет, — уверено заявляет беременная, не двигаясь с места, хоть и дрожит она как осиновый лист. В ответ она слышит смешок, и видит его чертовски привлекательный профиль.

— Н-да? — вопрошает брюнет, убирая ее влажную прядку за ухо. Эйдан испепеляет ее взглядом, раздевает мысленно. Сжав кулаки до поселения костяшек, Виктория не отводит его взгляд. — А вот так?

Он садится на колени, касаясь лобка шершавым языком. Виктория томно выдыхает, сжав ноги крест на крест. Парень издает рык, сжимая ее бедрышки до покраснения, слыша ее возгласы и писки.

— Прекрати! — повышает он голос, на что шатенка выпрямилась, неуверенно открыв ему запретную зону. Потрескавшиеся губы касаются складочек, оставляя влажные следы поцелуев. Юркнув глубже, Миллер издает стон, как его язык начинает играться с клитором. Облизнув, словно крышку на йогурте, брюнет поднимает на нее свои глаза, видя, как ей нравится.

Эйдан, не доводя ее до пика, встает с колен, и ему кажется, будто он услышал жалобный стон. Виктория, опомнившись, вжалась в стену, мечтая, чтобы он оставил ее в покое.

— Чего тебе нужно? — с угрозой спрашивает она, глядя на его лицо. Губы кривятся в улыбке от ее смелый речи. Шагнув к ней ближе, ее глаза начинают гореть пламенем, но в них есть страх, и Эйдан это понял.

— Ты. — Выплевывает тот, глядя ей в глаза.

Виктория шумно выдыхает, а Пятый резко целует ее в шею, вдыхая аромат вкусных имбирных печенек, которые всегда были на Рождестве. Она слегка толкает его в грудь, видя, как брови его сдвинулись к переносице.

Тогда, она швыряет в него полотенце, и он ловко его ловит, а когда ее хрупкое и истощенное тело двинулось на кухню, то он сел на кровать, начиная вдыхать ее запах с полотенца.

Мужчина и не заметил, как Виктория вернулась, пряча что-то за спиной. Глаза ее были мокрыми, только он снова не понимает почему. Эйдан медленно и как-то неохотно встает с кровати, кладя туда же и полотенце, а затем делает к ней шаг.

— Не подходи! — кричит она, как из-за ее спины появляется нож, который женщина держит у горла.

Зрачки расширились, пульс участился. И вот, парень стоит без ничего, глядя на то, как она держит нож. Взгляд помутнел, тело стало слегка ватным. В горле пересохло, и он уже успел пожалеть, что не пошел за ней.

— Виктория.. — шаг.

— Нет! Стой где стоишь! — вопит она так, что он морщится, прижимая лезвие к шее еще сильнее. Капля крови уже появилась на лезвии. Эйдан поднимает на нее глаза, полные страха. Она видит его страх впервые. Глаза слезятся, но не от боли.

Я должна это сделать. Должна...

— Виктория, послушай меня.. — он садится перед ней на колени, поднимая руки за голову. Голос его дрожит, а зрачки бегают туда-сюда по ее зареванному лицу.

— Замолчи! — сильнее прижимает нож к горлу, и теплая струйка крови потекла вниз, касаясь грудной клетки, живота и лобка. Пятый смотрит на кровь с безысходностью, видя, что один шаг и она труп.

Не делай этого... Прошу.

Ком в горле не дает ей нормально говорить, а разум затуманен. Миллер сглатывает ком, касаясь холодного лезвия.

Я сделаю... Так будет лучше.

— Прости меня... Прости-прости-прости меня, пожалуйста. Я больной кретин, что распоряжался твоей жизнью, — его дрожащий голос терзает ее слух. Он держит руки в молитве, глядя на нее как на богиню, что может делать все, что захочет. Непривычно видеть его таким слабым, да еще и со слезами на глазах, что блестят в его ядовитых глазах. — но, прошу... только не делай глупостей. — Эйдан поднимает глаза к ней, с мольбою глядя на нее.

— Это все ты виноват! — кричит так, что он вздрагивает, как брошенный котенок. Она переводит дыхание, собиравшись с мыслью. Сопли медленно стекают, и он убирает их предплечьем левой руки, а слезы... Слезы так и катятся. Слезы будут идти.

Никогда не видел в глазах Виктории столько ненависти.

— Это из-за тебя я беременна! Из-за тебя я обречена на страдания! Из-за тебя я делаю это! — вопит женщина, сжимая челюсть до скрипа. Она опускает руку с ножом, горько и громко крича, параллельно плача.

В коридоре был слышен лишь ее плачь и всхлипы, а Пятый решил воспользоваться моментом. Он резко встает и буквально подлетает к ней, как она резко прислонят нож к сердцу.

— Уйди-и-и-и! — орет Миллер ему в лицо, на что Эйдан быстро вернулся на свое место как щенок.

— Все хорошо, успокойся. Тебе нельзя нервничать, — тараторит он тихо, будто себе под нос, после чего сжимает кулаки, глядя на нее с сожалением. — Лучше бы я не любил тебя..

— Лучше бы ты не родился!

Будь счастлив. Знаю, что не здесь. Знаю, что не со мной..

Пятый смотрит на блестящий нож, и гадает. Она убьет себя или его?

* * *

Пара стоит в миллиметрах друг от друга. Ночь затмила все вокруг, лишь жалкая лампочка продолжает освещать туалетный столик. Дыхание сбивчивое, уши режет от диссонанса своих же мыслей и хриплым голосом мужчины. Сапфиры слезятся, блестя в темноте. Лицо его искажается в сочувствие, видя свое отражение в ее слезах.

— Эйд... ты испортил мою жизнь, — зрачки брюнета расширяются, когда она шепчет его имя. В нос ударил приятный новогодний запах, но так же быстро исчез, сделав она шаг назад. Руки покоились у него на грудине, чье сердце бьется в беглом ритме. — У всего есть начало и есть конец.

— Нет, Виктория, только не.. — судорожно мотая головой, он нежно обхватывает тонкие кисти рук, начиная покрывать поцелуями внутреннюю часть ладони, но беременная его перебивает.

— Ты мучаешь меня, — констатирует факт она, глядя на него с нежностью, от которой ком в горле начинает болеть, а глаза предательски слезятся.

Пятый прикрывает глаза, начиная притягивать к себе женщину. Рельефные руки спустились к непривычно широкой талии, боясь задеть живот. Вены на его шее вздулись, когда он сомкнул челюсть вместе с щекой. Он лезет к ней с поцелуями, но она просто стоит, никак не реагируя, и Эйдан с поникшим видом отстраняется.

— Это круговорот, который создал ты, — лепечет она сквозь тьму, что затмила ее, а Виктория лишь сильнее углубляется в нее. Малахитовые глаза пытаются не упустить ее из виду, а руки сжались в кулаки до хруста. Женщина поворачивается к нему, не убирая локоны с лица. — А значит и заканчивать тебе.

В глазах блеснул облик ножа, рукоять которого сжимала ее рука. Зрачки быстро бегают по ножу, медленно переводя взгляд на девушку. Он ищет в ее хватке слабость и трусость, но губы Эйдана начинают дрожать, видя, что хватка уверенная и без всякого блефа.

— Виктория.. — шепот пробирает до мурашек. Эйдан с растерянным видом надвигается к ней, как она резко выставляет нож, слегка касаясь острием его груди.

— Эйдан, — твердо говорит Миллер и выдыхает, глядя на него с раздражением. — Выполни мою просьбу перед смертью, — от одного слова «смерть» пробегают колючие мурашки, на мгновение замирает сердце.

В тишине вдвоем. Слышен лишь собственный стук сердца. Слеза скатывается по гладкой кожи, и от этого теряется вид сильного мужчины, способный на изнасилование. Это не слезы боли. Это слезы разочарования и сожаления. Виктория мягко улыбается уголками губ, и со всей любовью собирает у себя на пальце слезу, упираясь в острый подбородок. Эйдан поднимает на нее взгляд, полон сожаления. И на мгновение ей показалось, что в них читается слово: «прости», и она кивает.

— Я не злюсь на тебя, просто тебе нужно было уйти, и ничего бы этого не было. — Мудро говорит Виктория, поправляя его непослушную прядку. — А теперь... — она потянула его за руку, ведя к кровати, а затем, глядя в глаза, отдает холодное оружие. Эйдан не сводит с нее глаз, лишь дрожащими руками ласково забирает.

— Какую просьбу? — опомнился мужчина, желая выкинуть этот чертовый нож куда подальше.

— Убей меня у себя в ногах. — выплевывает Виктория, улыбаясь. А глаза юноши еще больше заслезились.

Ничего не говоря, Эйдан присаживается на кровать, убирая нож по ту сторону от него. Беременная хочет присесть, но Галлагер протягивает ей руку. Широко улыбнувшись, Виктория вкладывает его широкую ладонь свою маленькую, и Пятый помогает ей осторожно сесть между его ног.

— Спасибо. — На это парень ничего не говорит, лишь поглаживает ее за талию.

Они устраиваются по-удобнее, и Эйдан чувствует ритм ее сердца. На удивление сердце билось как обычно, будто она и совсем не волновалась. Дрожащая рука нащупывает рукоять и поднимается вверх, а другой ладонью он нежно поглаживает ее по головушке, и это успокаивает беременную с закрытыми глазами. В глазах начинает плыть, и Эйдан больше не видит ее макушки. Застилало глаза, а он делает выдох и склоняется к ней на ухо.

— Я найду тебя в следующей жизни, моя девочка, — шепчет он ей, касаясь губами ее волос с ухом. Брюнет слышит ее усмешку и видит размыто ее одобрительный кивок. — Там мы будем счастливы.

Пятый закрывает, слипшиеся от слез, глаза. Массивная рука делает взмах и... хлюп. Эйдан открывает глаза, нежно беря свою куколку на руки. Лицо его искажается в отчаяние, а губы сомкнуты до побеления, сдерживая крик. Тело бросает в дрожь. С закрытыми глазами он попал ей в самое сердце, оставляя там дыру, что не срастется ни-ког-да.

— Прости меня, моя любимая девочка.. — убирает ее прядь за ухо, закрывая ее безжизненные пустые глаза, что глядят на него, и это вызывает в парне ужас и рвотный рефлекс. Вытащив орудие убийства, Эйдан кричит, срывая голос, и утыкается ей в грудь. Он ждет, когда она его пожалеет, погладит по головке, но этого уже больше не случится.

По крайней мере, в этой жизни.

* * *

__________
• Не забудь поставить звездочку!💗⭐️