Глава 49. Ирония судьбы или с легким паром!
* * *
Вечер. Отряд полицейских прибыл в больницу. Машины занимали почти все свободные места на автостоянке. В здание вошли не все. Некоторые охраняли хол, а кто-то вообще сидел за рулям. Черные каблучки касаются плитки. Чернокожая главнокомандующая легко разворачивается, глядя на двоих мужчин с автоматами.
— Охраняйте снаружи, — говорит та стальным голосом, и те поднесли руку к виску и закрыли за собой дверь. Она тяжело выдыхает, а после поворачивается на лежащую девушку. — Здравствуй, я Мария Лагуэрта, главнокомандующий отряда, — улыбчиво говорит женщина с зализанным пучком, снимая пальто, и вешает на вешалку. Все таки зима, холодает.
— Я бы хотела задать тебе пару вопросов, хорошо? — Мария поправляет часы, уверенно цокая каблучками, как черная кошка. Она присаживается на стул и достает из подмышки планшет.
Беременная приподнимается на койке, складывая руку на животе. Это вошло у нее в привычку. Не смотря на то, что дети от него, в ней все равно просыпались материнские инстинкты. Например, она стала разговорить с ними. Может, потому что не с кем? Невольно пальцы стали набирать о какой-либо информации про детей в утробе.
— Я слушаю, — проговаривает Виктория, видя, как Лагуэрта на нее смотрит. Та ограничивается кротким кивком, и глядя на бумагу, она открывает колпачок ручки.
— Возможно, вопросы будут триггерные, но попрошу отвечать в подробностях, договорились? — запрокинув ногу на ногу, карие глаза смотреть на нее.
— Да, конечно, — Виктория заметно напряглась, пальцы впились в пододеяльник.
— Мисс Миллер, вы помните, как оказались жертвой? — выпрямив спину, она стала с сожалением ждать ответа. Вот только это сожаление было наигранным, дабы человек мог раскрыться, и Виктория это знала и чувствовала. И с какого момента она стала такой недоверчивой?
— Это был вечер. Я прощалась с подругами. Они живут по соседству, а я же - дальше от них, поэтому я и шла одна, — она делает паузу, пытаясь вспомнить момент и прочувствовать его. Только зачем?
— А затем за мной начал бежать незнакомец, одетый во все черное. Сначала, я смогла сбежать, ударила его по яйцам, а потом... Потом... — Виктория щурится, вспоминая тот запах, когда он приложил к ее носу эту вонючую тряпочку. — Он усыпил меня.
Лагуэрта стала что-то записывать, а после приподняла голову, глядя испепеляющим взглядом в ее сонные глаза.
— Говорил ли он вам свое имя?
Твою мать. Зрачки расширились, вспоминая как он ядовито прошептал свой псевдоним. Пятый. В груди стало меньше воздуха, появилась легкая испарина на лбу.
— Мисс Миллер, — окликает ее Мария, нежно держа за руку. — Он говорил вам свое имя? — дублирует вопрос, от которого затянулся узел внизу живота.
— Пятый, — имя судорожно выходит из уст, разлетаясь по всей палате. Грудь защемило, но в душе было почему-то неспокойно. Сдала его. Ты сдала его. Предательница.
— Пятый? — переспрашивает главнокомандующая, глядя в ее озабоченное лицо. Виктория поворачивается к ней, кивая с приоткрытым ртом.
— Да. Пятый, — Лагуэрта с сомнением посмотрела на нее, а после медленно записала, готовясь озвучить следующий вопрос.
— Этот человек очень жестокий? — грациозно сложив ручки, Мария смотрит на то, как быстро меняются ее эмоции. Виктория свела брови к переносице, ноздри раздулись, а челюсть сжалась со скрипом.
— Нет... нет-нет-нет, он вообще не такой! — глаза начинают светиться ярче, а Лагуэрта вскинула тонкие брови вверх.
— Послушайте, он не жестокий, а просто больной человек, — начинает добавлять жестикуляцию. Облизнув губы, Виктория пытается правильно выразить мысль, а Мария подбадривает ее поглаживанием по плечу. — На больных не обижаются.
— То есть, вы говорите, что он не жестокий человек? Тогда, почему вы находитесь здесь с тяжелыми побоями? — рассуждает Мария, глядя на нее с прищуром. Она догадывается. Она знает. Она знает мой секрет.
— Я не сказала, что он не жестокий. Вы просто меня неправильно поняли, — начала было оправдываться Виктория, как Мария ее гордо перебила.
— Ну как же? Разве не вы сейчас сказали, что на больных не обижаются? Значит, ему все простительно? — укоризненно спрашивает она, а Виктории кажется, что она просто ее сейчас провоцирует. Прикусив щеку, беременная агрессивно выдыхает, глядя на главнокомандующую исподлобья.
— Я сказала, и что с того? — не контролируемый гнев стал вырываться наружу. Долгое молчание ни к чему хорошему не приводит. Та открывает рот, как Виктория перебивает ее, пожирая взглядом.
— Вы думаете, я люблю его, да? Вы этого обо мне мнения?! — недовольство с агрессией. Какая вкуснятина.
Лагуэрта отрицательно мотает головой, глядя с нескрываемой злобой и недоверием. Она встает со стула, убирая планшет под подмышку и закрывая колпачок.
— На сегодня достаточно, Мисс Миллер, завтра я вас вызову для подачи показаний, — надевая пальто, с агрессивными нотами говорит главнокомандующая, и в этот миг заходит Кристина, которая похоже стояла все это время за дверью.
— Я дам показание на образ маньяка, — отчеканивает Кристина, глядя из-под бровей на работницу. На Викторию она перевела недовольный и пристальный взгляд, который не сулил ничего хорошего. Лагуэрта лишь одобрительна кивнула, а после они ушли, закрывая дверь, начиная шептаться.
— СУКА!!!
Она швыряет светильник с тумбочки, и лампочка разбирается, переставая светиться. А затем полетела тарелка с недоеденным пюре и салатом со сметаной. Овощи хаотично расположились на полу, а тарелка с легкостью разбилась, и осколки разлетелись по палате. Осколок отскочил и отлетел ей в ноги, на что разъяренная девушка с бешенным взглядом берет осколок, глядя на него огромными зрачками, что поглотили всю радужку. Виктория проводит осколком по запястью и вверх, крича словно дикое животное. Вопль эхом разлетелся по помещению, донося ор по всему третьему этажу. Она швыряет осколок, начиная вырывать себе волосы и уродуя лицо, царапая его ногтями.
Врачи столпились, бесцеремонно ворвались в палату, они заломали ей руки за спину, увозя ее на инвалидной коляске, продолжая кричать и брыкаться. В ушах стоял звон, от которого хотелось избавиться. Она хотела всех их зарезать. Всех тех, кто ее окружал. Дети смотрели с ужасом на ее бледное лицо, что красовалось яркими кровавым полосами, а за спиной текла кровь из запястья. Надеюсь, я задела вены. Они прижимались к стенам, к родителям, боясь, что она вырвется.
Убить. Убить. Убить.
* * *
— Отъебись от меня, — агрессивно говорит женщина в трубку, делая очередную тяжку, и не дождавшись ответа, сбрасывает.
Вальяжно куря сигарету, Кристина всегда находила в этом что-то интимное. Делая тягу, она задерживает дым, чувствуя, как коленные чашечки слегка подгибаются, а в глазах темнеет и появляется головокружение. Снова звонок.
— Да отъебитесь от меня все! — кричит Миллер на всю больничную территорию, доставая телефон, параллельно докуривая табак.
— Как мне тебе еще объяснить, чтобы ты от меня отстал?! — кричит женщина, убирая волосы назад. Слушая речь Декстера с миллион извинениями, Кристина с размахом швыряет телефон на бетон, и смартфон разбился вдребезги.
— Ненавижу! — Кристина топчет мобильник, а слезы наворачиваются на глазах, застилая взор. Пнув остатки телефона, она со сбитым дыханием садится за руль.
Машина несется 100 км/ч. Злость, отчаяние заполнило всю оболочку. Почему люди такие злые? Мысли крутятся вокруг до около, но так и не находят ответы. В голову пришло опешившее выражение лица племянницы после ее слов о показаниях.
— Да эта сука что-то скрывает! Вот уродина, блять. — Она нажимает на газ, буквально впечатывая его в автомобиль.
200. 210. 220 километров в час несется машина. Слезы туманят взор, а агрессия мозг. Решив сделать музыку громче, Кристина начинает подпевать, а после закурила сигарету.
Она не успела и среагировать, как в нее влетает фура, и пепел попадает в глаза. Машину вертело, крутило, и в конечном итоге перестало кумарить. Стекло впилось в кожу, руки и ладони в крови, а ноги зажало. Лицо покрылось ссадинами и глубокими ранами. В голове потемнело, чувствуя, как что-то выходит из нее. Сил не было дышать, а уж тем более выбраться оттуда.
От автомобиля осталось одно название, а женщина продолжала умирать.
* * *
__________
• Не забудь поставить звездочку!💗⭐️