Part 15. THE END
Глубокий вдох вернул девушку к жизни. Тяжелые веки постепенно ослабили свой груз, и радужки под ними наконец стали дергаться. Ресницы пошевелились, после чего вечерний свет резко ударил в глаза. Брюнетка зажмурила их, отводя голову чуть влево.
— Айй, — едва смогла выдавить она, зашипев от неприятной боли в области головы.
Рука хотела инстинктивно потянуться к месту пульсирования, но осталась несдвинутой. Оглянувшись, девушка осознала. Она была связана. Причем очень прочными, толстыми веревками. Ноги и руки были плотно обмотаны, а тело привязано к стулу.
— Черт.
Но дальше произошло то, что окончательно повергло ее в шок. Эта комната была ей знакомой. Вся эта обстановка... интерьер, вещи, окна, шторы...
— Это... моя квартира!
— Скучала по ней? Давно здесь не была, правда? Аж пылью накрыло. — хриплый голос прозвучал негромко, но отчетливо, так что испанку словно парализовало.
Она сидела неподвижно, в ожидании приближения объекта.
— Ну, здравствуй, Родриго. — темный силуэт вышел из тени и сел прямо напротив нее, так легко и свободно, будто это он являлся хозяином дома.
Темно-карие глаза, напоминающие цвет горького шоколада, темные волосы, пряди которых заходили слегка на лицо и слабая, едва видимая щетина по бокам. Вот, что первое бросилось ей в глаза.
— Кто ты, черт возьми, такой? Чего тебе нужно от меня?
Брюнет лишь молча сверлил ее взглядом, не торопясь давать какой-либо ответ. Он разглядывал ее лицо, слово удостоверяясь, что это была именно она. Та, за которой он так долго охотился. Наконец, он привстал с места и, дойдя до журнального столика, взял стеклянный стакан с холодной водой. Поднося к обсохшим губам, он залпом выпил всю жидкость.
— Я здесь, чтобы подтвердить свою клятву, Наоми.
— Какую еще клятву? Что ты имеешь в виду?
— 14 лет назад. Авария. Припоминаешь такое?
Светло-карие радужки модели застыли в ступоре, как будто время кто-то остановил, чтобы вернутся в прошлое.
14 лет назад. 21 января.
Дождь нескончаемо продолжал заливать город в этот, казалось, самый обыкновенный день. Ночь окутала город плотным черным покрывалом, и только редкие фонари разрывали мрак, излучая тусклый свет. Необъятное небо сгустилось, как будто кто-то разорвал его, выпустив поток воды из бесконечного ведра. Ливень продолжал лить, превращая улицы в непролазные реки. Каждый капельный удар о землю звучал как барабанный марш.
Одним из автомобилей, которые в это время направлялись куда-то, был черный мерседес. Лобовое стекло, усыпанное каплями, видело мир сквозь завесу воды, вырисовывая размытые очертания зданий, проносящихся мимо. Фары машины пробивали мрак, создавая яркие лужи света, которые разбивались о мокрый асфальт, извиваясь по ярким тротуарам.
Водитель, напряженно сжимающий колесо, старался сохранить концентрацию. Внутри автомобиля было тепло и уютно, хотя капли дождя продолжали бесконечно греметь на его крыше. Темные улицы, выкладывающиеся в загадочные лабиринты, уходили в неведомую даль. Свист дождя за окном создавал ощущение защищенности, но тревога за границей уютного пространства все равно тенила мысли.
Внезапный телефонный звонок прервал глубокие мысли мужчины за рулем, и тот потянулся за источником звука.
— Дорогой, уже час ночи, а за окном такой ливень. Сколько тебе еще осталось ехать? — спросила хрупким обеспокоенным голосом женщина.
— Еще двадцать километров, и я буду дома, любимая. — ответил Роберт, параллельно нажимая на кнопку. Через мгновение стеклоочистители вновь заработали.
С каждой остановкой светофора, машина вновь погружалась в шумную жизнь города, где промышленные здания и жилые дома призывно мерцали светом окон.
— Папочка, я очень соскучилась по тебе. Поскорее бы! — рядом послышался детский голос, подобно девчачьей.
— Как видишь настолько, что даже в такое время никак не хочет лечь спать. — Анита взглянула на дочь с ухмылкой, держа мобильный у уха.
— Скоро буду, солнце. Но пообещай, как только я доеду, ты, Наоми, сразу же пойдешь спать. Тебе завтра нужно в школу.
— Хорошо, папочка.
Перед глазами вдруг издалека высветились яркие фары серебристого Ауди. Он ехал прямо по встречке, с каждой секундой все больше приближаясь. Мужчина за рулем значительно напрягся, но мысли о том, что авто сейчас повернет на другую полосу немного подуспокоили его.
Но среди струек дождя показалось, что Ауди сворачивать не собирается. Он едет прямо. Прямо на него!
— Смотри перед собой! — Роберт усилил яркость фар и стал сигналить, но уже было поздно. Машина неслась на него.
— Дорогой, ты о чем? Что происходит? — в трубку нервно проговорила жена.
Но вместо ответа, послышались только завершающие гудки после сброса звонка.
— АЛО? АЛО! Роберт! Ответь же!
***
Больничные стены имели свой особенный запах. Совсем непередаваемые обычными словами. В палате наконец за сутки проскользнул первый луч солнца, освещающий помещение естественным светом.
— Роберт! Дорогой, Слава Богу! — распахнув дверь сразу же вскрикнула женщина, подбегая к койке.
— Папа! Папочка! Ты жив! — выбежала и маленькая девочка со слезами на глазах.
— Со мной все хорошо, любимые! Всего лишь небольшое сотрясение. Но, что с пассажирами той машины? — он окинул жену пристальным взглядом, едва пошевелив забинтованной областью головы.
— Они... — слова застряли как огромный комок в горле. — Не выжили, Роберт. При столкновении их автомобиль, находившись вероятно на большой скорости, свернул в сторону обрыва.
Тяжелая минута молчания воцарилась в белой палате.
— Сколько их там было?
— Трое. Муж с женой и маленький ребенок в возрасте пяти лет. Но... кроме него, у них был еще один сын. Девять лет. Он остался сиротой.
— Что будет с ним?
— Его заберут в детский дом. — горько хмыкнула Анита.
— Если мы его усыновим... Он никогда не примет нас за родных ему людей. В его глазах мы всегда будем виноваты.
— Ты прав, потеря собственных родителей не даст ему покоя никогда.
— Я постараюсь обеспечить ему лучшие условия. Он не должен находиться в недостатке.
— Да, до его совершеннолетия нужно поддержать этого мальчика. — Анита мягко накрыла его ладонь своей, а другой рукой обняла дочь и прижала к себе.
***
Стены небольшой детской комнаты окружили маленького мальчика. На кроватке рядом лежала его любимая игрушка. Та, что когда-то сшила для него родная мама. Медвежонок с короткими лапками, черным круглым носом и пучковатыми глазами, подобно пуговицам.
Рикардо взял его в руки и поднялся к столику, на которой находилась их семейная фотография. Он, папа с мамой и младший братик. Счастливые, беззаботные и такие красивые.
— Я хочу как раньше. Чтобы ты ругала меня за мои шалости, мам. Чтобы ты отчитывал меня за плохое поведение в школе, пап, и чтобы мы снова поиграли в наши с тобой любимые догонялки, Лео. — он протянул фотографию в рамке к себе и наклонил голову. — Почему вы оставили меня? Почему вы не взяли тогда меня с собой?
Соленая жидкость катилась по щекам одна за другой. Маленькие ручки дрожали то ли от холода, который доносился из открытой форточки, то ли из-за потери самого дорогого на свете.
— Мама, мне здесь все чужие. Я хочу обратно. Домой. Пожалуйста, заберите меня отсюда. Умоляю. Я снова хочу как прежде. Как было раньше. — губы дрожали как никогда, но его горечь и боль так никто и не разделил. Он стоял совсем один в комнате, обнимая семейную фотографию. Это было единственным его воспоминанием, которое осталась у него.
13 лет спустя. 21 января.
За кустами и за всей территорией, казалось, никто и не пытался ухаживать. За ними уже следовало нескошенное поле, обросшее колючими растениями и травами. Между ними располагалось кладбище, которое по своему виду давало знать: здесь редко кто вообще бывал.
Подойдя к нужной могиле, высокий уже взрослый парень взглянул на фотографии до боли родных ему людей и опустился на корточки. Руки поставили букет белых роз четного количества в вазу и коснулись надгробия с изображением трех лиц. Это были уже не те детские, нежные ручонки. Теперь это были большие мужские руки с грубыми пальцами, такими же, какими стали и черты лица.
— Я снова здесь. — глухо произнес брюнет, поставив колени на землю.
Холодный ветер обдувал его лицо и волосы. Но внутри все будто охладело гораздо раньше. За все годы он больше ничего не чувствовал. Ни к чему. Только тоска по семье медленно уничтожала его изнутри.
— Ровно тринадцать лет я засыпаю с мыслью отомстить, посмотреть в глаза тому, из-за кого вы сейчас здесь. — невидимые веревки душили его, и с каждым словом было все труднее говорить. — Если бы не та ночь... Вы бы сейчас были со мной. Я даю клятву, я отомщу, и совсем скоро мы с вами вновь будем вместе, как в старые добрые.
Он безжалостно смахнул одинокую слезу с лица и приподнялся. Последний раз оглянув могилы семьи, парень сжал левую руку в кулак и бесследно исчез.
Еще год спустя. Реальное время.
— Ты... тот самый Рикардо Вальдес? — сглотнула брюнетка, переводя оцепеневший взгляд со стены на него.
— А ты догадливая. Как ты уже поняла, я здесь, чтобы отомстить. Твои родители сейчас в Лондоне, и знаешь, что я решил?
Вопрос отразился эхом в ушах девушки, когда речь зашла о ее родителях. Он знал, черт возьми, все!
— Я сделаю наоборот. Пусть твои родители всю оставшуюся жизнь страдают от потери любимой и единственной дочери, как когда-то за одну ночь я лишился всей своей семьи и был вынужден провести все свое детство в детском доме. — его губы искривились в ехидной улыбке.
— Послушай, в ту ночь была ужасная непогода. И если ты не знал, я скажу тебе. Ваша машина ехала по встречке на огромной скорости. Мой отец не виноват.
— Замолчи!
Одним махом он резко швырнул стакан из руки на холодный кафель, коснувшись о который, тот разбился на тысячи осколков, издав звонкий грохот, а затем и дребезжание мелких осколков.
Испанка зажмурилась от страха, едва сдержав себя от вскрика. По телу мгновенно прошлись сотни мурашек, вызывая холодную острую дрожь, проникающую внутрь.
— Мне было 9, когда твой отец отнял у меня самое ценное. Их жизнь оборвалась как тонкая нитка. Я каждую ночь умолял им вернуться, я ждал их каждую секунду. Но ничего так и не изменилось. — скула на его щеке дернулась.
— Я знаю, что тебе пришлось очень не просто, но пойми, мой отец сделал все, чтобы тебе там обеспечили хорошие условия.
— ПЛЕВАТЬ! Родителей мне все равно это не вернуло.
Наоми молча слушала, впитывая каждое его слово, как губка. Он был прав, и она видела, как тяжело ему давалось говорить об этом. Но вдруг с коридора послышался скрежет замка. Входная дверь открылась, и кто-то вошёл в дом. Вальдес даже не пошевелился, но вот у Наоми появилась крошечная надежда на спасение.
Через несколько секунд в гостиную вошла до боли знакомая ей девушка, и появившаяся недавно надежда тут же погасла. Модель не хотела ничего говорить. Она лишь пристально смотрела ей в глаза, когда к ней пришло осознание. У Вивиан всегда были запасные ключи от её квартиры, на всякий случай.
Темноволосая девушка прошла к Рикардо и встала рядом. Взгляд
был слишком бесчувственный, равнодушный, будто здесь стояла обычная незнакомка. Она пыталась не смотреть в глаза бывшей подруги и всячески убегала от зрительного контакта с ней. Совесть проснулась? Возможно. Но она знала, Наоми никогда не простит предательства. Её предательства.
— За что? Почему ты с ним заодно? — слова испанки прозвучали чересчур холодно, но в них чувствовался ее правдивый интерес.
В конечном счете, Вивиан вскинула подбородок и решительно посмотрела на нее, так, что невидимая боль тонкой иголкой пронзила связанную крепко девушку.
— Он мой брат. Кузен.
Услышанное окончательно повергло ее в шок.
— А наша дружба с детских лет? Тебе не жаль хотя бы этого?
— Извини, Наоми. Мне правда жаль.
— А твои отношения с Педри? Неужели это тоже было фальшью?
Рикардо поднял глаза на рядом стоящую девушку.
— Нет. Но, в концов концов, я сделала свой выбор.
— Выбор... — иронично повторила она, закусив нижнюю губу. — Хорошо, тогда давайте уже покончим с этим. Чего мы ждем? Разве вас что-то останавливает от того, чтобы сделать меня трупом прямо сейчас?
Она презрительно смотрела на обоих, при этом ни разу не моргнув. Взгляд в следующую секунду зацепился за пистолет, который Рикардо достал из-под черной рубашки, прикрывающей кожаный ремень на штанах, в котором он был плотно вставлен. Один миг и оружие уже оказалось заряженным. Он направил его прямо на нее, но брюнетка даже не пошевелилась. Она знала, что конец был уже совсем близко. Видя всю боль и черствость в его глазах, она не хотела ни сопротивляться, ни даже умолять о пощаде. Да и ее положение было довольно проигрышным в данном случае.
***
Часами раннее.
Пабло продолжал давить на газ, уже десятый раз подряд перечитывая последнее сообщение, которое Наоми успела отправить перед тем, как зайти в заброшенное здание.
Вивиан похитили. Пабло, я должна была поехать одна. Я не знаю, смогу ли выбраться отсюда живой, но во что бы то ни стало, сегодня я покончу с этим раз и навсегда.
Внизу она переслала координаты местности. И футболист прямо сейчас ехал именно туда. За ним направлялся полицейский минивэн.
— Гави, сбавь немного скорость, ибо мы так и не сможем найти их. — сказал вслух Гонсалес, сидящий на переднем сидении.
— Я не могу, Педри. Не могу! Этот ублюдок может сделать с ними все, что угодно, пока мы не имеем никакого представления.
— С ней все будет хорошо, Пабло. Если она пошла туда одна, значит на это была веская причина. Она выберется оттуда целой и невредимой, будь уверен. — сзади послышался женский голос. Аврора хоть и давала ясную надежду и причину, чтобы верить, но и сама сидела, пальцами впившись в дамскую кожаную сумку, не зная, куда деть излишние переживания.
Гавира ослабил свою сильную хватку от рули и, осмотревшись по сторонам, заглушил мотор.
— Должно быть, это здесь.
— Там заброшка, думаю нам нужно внутрь. — превознес вышедший из автомобиля брюнет.
Вместе с патрулем полицейских группа двинулась к кирпичному, разрушенному зданию. С каждым шагом сокращая расстояние, шестерка все отчетливее ощущал удары колотящегося сердца. В мыслях постоянно вертелось только одно: «держись, только держись, я рядом»
Мрак окутал все вокруг. Среди этого были слышны лишь шелест листьев и собственные шаги по сухому асфальту. Переступив через вход, они включили фонари и осветили довольно большое пространство.
— Здесь кровь! — крикнул кто-то из офицеров, найдя небольшие пятна на полу.
— Свежая... — пальцем дотронулся другой. Яркий отпечаток остался на кончике пальца.
Педри оглянулся на друга. Тот стоял неподалеку. Внутри все сжималось от боли, от осознания, что девушка как-то могла пострадать. Терпение уже было на исходе, когда следователь неожиданно подошел к нему.
— Есть только один способ узнать, где сейчас ваша супруга.
Гавира поднял на него свои глаза, сводя брови к переносице.
— Когда-то я давал ей специальную брошь, в котором находится чип отслеживания геолокации. Но сейчас чашу весов перевешивает кое-что другое. — осторожно произнес он, выходя к полицейской машине.
Внутри сидел специалист с ноутбуком перед собой.
— Если Сеньора Родриго включила устройство и закрепила на себе, значит мы запросто сможем найти ее местоположение. На экране должен загореться красный луч, подобно пульсирующей жирной точке.
После нескольких махинаций, сделанных по клавиатуре гаджета, специалист открыл карту города. Секунды длились как бесконечность, мир вокруг замер в ожидании хоть чего-то. Русый парень с замиранием сердца, неотрывно смотрел на экран, пока внутри царил самый настоящий хаос.
На северо-западной части карты загорелась красная точка, издавая слабый звук.
— Есть. — мужчина приблизил мышкой эту местность и указал на нее. — Она сейчас там.
Полузащитник сделал глубокий вдох, стирая в порошок порцию напряжения, после чего заметно прищурился, увидев уже знакомый ему адрес.
— Это ее квартира. Но как она оказалась там? — содрогнулся он.
— С этим разберемся позже. Сейчас нужно ехать. — поспешила ответить Аврора, махнув рукой в сторону авто.
— Верно, времени уже совсем не осталось.
Толпа расселась по машинам, после чего выехав на главную трассу, двинулась по координатам.
***
Реальное время
— В прошлый раз я не успел завершить начатое. Но теперь подготовился, как видишь. — он встал к темноволосой девушке и поджал губы.
Вивиан с интересом смотрела на них, готовясь услышать выстрел.
— Не боишься смерти? — задал он ей прямой вопрос, все еще держа пистолет в руке.
— Рано или поздно она всех нас настигнет, не так ли? — выдержав незначительную паузу, модель продолжила. — Но ты ведь тоже не глуп. Ты же знаешь, что вас так или иначе поймают. Почему не сбежите куда-нибудь?
— Потому что на этот счет для себя я припас другие планы. Главное месть, остальное для меня уже не имеет значения.
Он положил указательный палец на курок, но прежде чем выстрелить, произнес:
— Вивиан, пока есть время, уходи! Тебе не нужно это видеть, иди пока есть время.
— Ни за что, Рикардо. Если сначала, то до конца. Плевать, что случиться потом.
Он задержал на ней свой презрительный взгляд, но ненадолго.
— Избавь меня от этих постоянных пряток, от этой паранойи и маразма. Покончи уже с этим. — проговорила сидящая модель, уже готовая к такому исходу событий.
Секунда и резкий выстрел.
Брюнетка прикрыла глаза, но ничего не почувствовала. Открыв веки, она обернулась назад. Пуля пронзила стену, но не ее.
— Рикардо? — вопросительно обратилась к нему кузина. — Что происходит?
Парень, не отводя свой взор, смотрел на обмотанную веревками девушку. Он впервые что-то почувствовал.
— Всю жизнь мечтал выполнить свою клятву, но сейчас, когда ты передо мной, я понимаю, что все это время виновник во всем был только один.
— Что ты собираешься сделать? — в замешательстве смотрела на него Наоми.
Он поднес пистолет к своему виску.
— Я не в праве отбирать твою жизнь. Но и смысла жить значит у меня больше не осталось.
— Рикардо, что ты творишь?
— Уходи, Вивиан, пока можешь. Ну же, беги!
— Только с тобой, слышишь! Не делай этого, Рикардо. Прошу!
— Прости, что втянул тебя в это все, Виви. Прости меня.
— НЕТ! Не смей!
Второй оглушающий выстрел. На этот раз в самого себя. Тело уже без причины бороться рухнуло на пол, и кровавая жидкость лужей стала вытекать. Модель в ужасе будто парализовало. Труп лежал перед ней, прямо сейчас.
— Рикардо, нет! Умоляю, очнись! — Вивиан упала на колени перед мертвым телом и, взяв его за голову, стала трясти ее, в попытках привести в сознание.
Входная дверь в этот момент после истощенных и предпринятых действий наконец поддалась ломке. В квартиру забежал наряд полицейских, а за ними сразу футболист.
Офицеры арестовали Вивиан и немедленно вывели наружу, пока остальные подошли к лежачему неподвижно телу. Напоследок взгляд брюнетки зацепился за полузащитника. Гонсалес стоял в стороне и видел, как ее в слезах уводят, но, будто выходя из транса, он сразу развернулся и подошёл к Гавире, не желая больше иметь с ней ничего общего.
— Нао, с тобой все хорошо? Ты цела? — русый опустился перед ней на колени, пытаясь развязать плотные веревки.
— Да... Я... в порядке, — все еще в потоке произошедшего выдавила она из себя.
— Все закончилось, слышишь! Теперь все будет хорошо. — он взял ее лицо в свои руки, показывая, что теперь она наконец в безопасности.
***
Прошло три месяца.
— Замолчи! — он вскочил с места и свирепо посмотрел на нее. — Твой отец отнял у меня самое ценное! Он отобрал жизни самых дорогих мне людей. Ты хоть представляешь какого мне было все эти годы?
Брюнетка сидела на холодном полу, прижавшись к углу. Руки тряслись, дрожали от страха, но в комнате сейчас были только он и она.
— Я знаю, что тебе пришлось очень не просто, но пойми, мой отец сделал все, чтобы там тебе обеспечили хорошие условия. — всхлипывала она, едва в состоянии говорить.
— Мне плевать! Родителей мне все равно это не вернуло. — прокричал он и направил на нее оружие.
Один выстрел в неё, и испанка, широко распахнув веки, вскочила с дивана. Ресницы были мокрые, лицо — влажное, сердце барабанило так, будто готово было вырваться наружу. Свет был выключен. Вокруг все было в густой темноте. Окно было открыто настежь, откуда в дом попадал холодный воздух, заставляя тело покрыться мурашками.
Сон. Это был один и тот же сон, который повторялся на протяжении нескольких месяцев. Ничего не помогало. Больше ничего не оказывало пользу в борьбе с тем, что не давало ей покоя.
— Оставь меня уже в покое! Прошу тебя! Хватит! — кричала девушка в пустоту, прикрывая ладонями мокрое от слез лицо.
— Что ты хочешь от меня? Почему это преследует меня до сих пор? Почему? — она пальцами впилась в свои волосы, настолько сильно, что, казалось, готова была их вырвать пучками.
На часах было только восемь. Она сидела неподвижно несколько минут, переводя дыхание, когда взгляд наткнулся на стеклянную бутылку воды на столе. Мысли вихрем проносились в голове. Внутри шла целая война, но, в конце концов, чувства взяли вверх. Рука потянулась за прозрачным сосудом и вмиг силой ударила нижней широкой стороной об острый угол стола. Бутылка разбилась на множество осколков, но в руке осталась верхняя часть с горлышком.
— Я не могу так больше жить. Больше ничего не поможет. Это будет преследовать меня до конца всей моей жизни. — кристаллическая жидкость вновь скатилась по щекам.
Девушка опустилась на пол, облокотившись спиной на кресло и взглянула на острый осколок в руке.
— Прости меня, умоляю, прости, если сможешь. — слезы скатывались ручьями. — Но я так больше не могу. Так будет лучше для нас обоих.
***
Замок в двери щелкнул. Мужской звонкий голос послышался спустя ровно секунду.
— Нао? Ты дома?
Но лишь гробовая тишина последовала за его словами. Тогда он включил свет в прихожей и, сняв обувь, достал мобильный из кармана. Мелодия звонка вдруг раздалась в доме. Парень прошел в поисках источника звука. Дойдя, он резко остановился, будто его обездвижили. Что-то внутри него бесшумно треснуло. В сумрачном помещении телефон лежал на полу, вибрируя от исходящего звонка, а рядом неподвижно сидела девушка.
По открытым венам на руках стекала кровь, образуя на полу целую лужу, голова была опущена вниз, поблизости валялись осколки стеклянной бутылки. Тишина, казавшаяся гипнотизирующей, теперь стала его врагом. В груди зародилось болезненное осознание, его ум пытался найти объяснение тому, что он видит, но все слова разбились о стену безысходности.
Он медленно подошел к ней и упал на колени. Руки его дрожали, как листья под осенним ветром. Слезы, которые он не хотел и не мог сдержать, скатились по щекам, словно дождь, смывающий с собой всякую надежду. В голове мелькали воспоминания. Всё это казалось теперь до боли далеким, как будто они никогда не существовали.
Парень закрыл глаза, надеясь, что, открыв их снова, он вернёт её. Но реальность оставалась неумолимой. Он ощущал, как его сердце пронзают холодные иглы отчаяния, и на мгновение в его душе поселилась тьма.
Трясущимися пальцами он аккуратно дотронулся до ее бледного лица и осторожно приподнял голову на себя.
— Что ты сделала с собой? — глухо прошептал он, осматривая ее.
— Зачем? Зачем ты это сделала?! Зачем? — слезы катились по щекам, падая в лужу и смешиваясь с красной жидкостью. — Ты же знаешь, что я не смогу без тебя. Не смогу!
Краем глаза он заметил, что рядом лежала белая бумажка, сложенная вдвое.
«Так будет лучше для нас обоих, Пабло. Прости меня... если сможешь. Я всегда буду любить только тебя»
Соленая жидкость оставляла следы капель на бумаге. След за следом. Капля за каплей. Руки потянулись за девушкой, чьи веки были прикрыты уже навечно, и, крепко обняв, прижали к себе как можно сильнее. В этот момент будто что-то навсегда покинуло его внутренний мир вместе с самой брюнеткой.
Строчки из песни Wicked game
Весь мир был охвачен пожарищем, и ты одна могла спасти меня.
На что только ни способны глупцы ради воплощения своих желаний!
Я и не мечтал о том, чтобы познакомиться с такой, как ты.
Я даже не думал, что мне будет нужна такая, как ты.
Нет, я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё)
Нет, я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё)
В тебя...
В тебя (Эта девушка разобьёт твоё сердце.)
Ты сыграла со мной злую шутку, заставив меня почувствовать любовь.
Ты проявила бессердечие, позволив мне мечтать о тебе...
***
Год спустя.
«Сегодня исполнилось ровно год, после того, как Наоми Родриго, супруга известного на весь мир испанского футболиста Пабло Паес Гавиры, трагично покончила с собой. С тех пор полузащитник не давал ни одно интервью и не появлялся ни на каких масштабных мероприятиях. Однако от камер и общественности не осталось незамеченным его новое празднование после забитых голов. Каждый раз отправляя мяч в ворота, он подносит ладонь к губам и целует свое обручальное кольцо, глядя на небеса. На данный момент футболиста окружает только узкий круг лиц, которые были наиболее близки с ним. Его единственный смысл жизни сейчас — это футбол в любимой команде»
***
— Здравствуй, дорогая. — парень взглянул на надгробие и положил на нее двенадцать нежно-розовых гладиолусов.
Он опустился на землю, ладонями дотронувшись до выгравированных на камне инициалов девушки. В это мгновение у него будто отобрали право говорить. Слова застряли на самом дне.
— Я знаю, что ты наблюдаешь за каждой моей игрой на поле. Я чувствую твое присутствие. Будто ты сидишь на одной из вип-лож и смотришь на меня. — горько усмехнулся он. — Ты всегда была моим талисманом удачи, и если я все еще продолжаю выходить на поле, значит ты рядом.
Футболист поднялся, ощутив как глаза наполняются прозрачной соленой жидкостью.
— Прошел год, и я все еще люблю тебя и не могу отпустить. Пусть, даже если пройдет десять или пятьдесят лет, я снова и снова буду возвращаться сюда и говорить тебе то же самое.
Он развернулся и стал уходить. Но на мгновение остановившись, русый обернулся и, взглянув на ее могилу, тихо прошептал:
— Придет день, и мы снова с тобой встретимся. Это будет уже следующая жизнь, но это время обязательно придет. Просто дождись меня, Наоми. Дождись.
Шаги ускорялись. Расстояние их все больше отдаляло друг от друга. Он открыл переднюю дверь машины и присел. Гонсалес, сидящий на водительском кресле, старался не смотреть на него. Он знал, что сейчас лучше всего промолчать.
Каждый думал о своем и глядел в разные стороны. Боль внутри у обоих не исчезала, а продолжала усиляться. Наконец, эту болезненную и суровую тишину решился прервать младший.
— У тебя же остались чувства к Вивиан? Даже после предательства.
Брюнет не повернулся к нему. Он смотрел прямо, через лобовое стекло машины.
— Возможно, что-то и осталось. Но я давно оставил ее в прошлом. Забыл. — сглотнул он.
— Просто взял и так легко забыл?
— Это было совсем не легко, как может показаться на первый взгляд. Я просто не прощаю предательство. И в первую очередь, она предала Наоми. Кто знал, как бы все сложилось, если бы не ее сговор со своим братом, который довел ее до такого.
— У тебя есть шанс начать все с чистого листа, Педри. Ты еще найдешь ту самую. — мягко ответил Гавира, повернувшись к другу.
— Может быть, ты и прав. Но знай, что что бы в этой жизни не случилось, я всегда буду рядом с тобой. — сказал он, и, выдержав небольшую паузу, следом спросил. — От начала и до конца?
— От начала и до конца. — чуть улыбнувшись произнес полузащитник. — Поехали домой?
— Поехали.
Черный БМВ завелся и в следующую секунду рывком тронулся с места, оставив после себя легкий дымок.
Под завершение истории этой пары можно сказать лишь одно: — настоящая связь навсегда остается в душах любящих, даже если судьба развела их по разным путям. Это жизнь, и в ней каждый шаг будет иметь тень неизвестности, которая будет преследовать его до самого последнего момента. Эта история является доказательством того, что иногда настоящая любовь заключается не в том, чтобы быть вместе физически, а в том, чтобы быть вместе, даже когда вас разделяет расстояние от неба до земли.
К о н е ц.