Секреты Спектра: Тень над миром

Каин и Сигард сошлись без лишних слов, как буря и скала, как молот и наковальня. Воздух между ними задрожал от напряжения, и уже в следующий миг бой начался — стремительно, яростно, без пощады.
Каин в последние месяцы привык чувствовать сталь катаны в своих руках — холодную, верную, смертельно точную. Но сейчас у него не было ни меча, ни доспеха. Лишь тело, уставшее и израненное, и воля, что горела, как уголь в горне. Он знал — если хочет победить Сигарда, должен сделать это сам. Голыми руками.
Сигард был как вырубленный из камня: плечи широкие, мускулы, словно канаты, а удары — будто валун, катящийся с горы. Каждый его замах ломал воздух, каждый кулак нёс в себе силу урагана. Когда он бил, Каин чувствовал, будто по нему ударили бревном, да ещё и с разбега. Ребра трещали, грудь ловила дыхание как рыба на суше.
Но Каин не сдавался. Он был легче, быстрее, гибче. Он двигался как ветер — неуловимый, вездесущий. Он телепортировался с места на место, будто сам воздух принимал его в объятия. Его кулаки сыпались на Сигарда дождём ударов — частых, быстрых, цепких. Но... они не оставляли желаемого эффекта. Сигард едва ли вздрагивал.
И вот, его тело вспыхнуло. Не пламенем — аурой. Темной, плотной, как гудрон, она покрыла его с головы до пят. Усилила. Ускорила. И теперь он стал не просто сильным — он стал ужасом на ногах.
Серия сокрушительных ударов — и Каин упал. Грудью в каменную пыль, на четвереньках, кашляя кровью.
— И это всё? — хмыкнул Сигард, возвышаясь над ним, как тень. Его глаза сияли. Улыбка была звериной.
Каин медленно встал. Одежда висела лохмотьями. Он вытер кровь с подбородка.
— Да я только начал... — выдохнул он.
И в тот миг, как часто бывало с воинами, ему стала ясна истина. Слова, которыми он пытался себя уверить, звучали пусто. Против Сигарда он был ничем. У него не было ни оружия, ни чёткого плана, ни даже преимущества. Вся надежда таяла, как снег под весенним солнцем.
Надо что-то придумать... сейчас же... — думал он. Внутри — вихрь мыслей, обрывки стратегий, пустые догадки. И вдруг — воспоминание.
Сигард сам сказал: его искра сдержана, ограничена. Каин прищурился.
Если и моя искра сдержана... если что-то мешает... Я это разрушу. Уж в этом мне равных нет.
— Мне долго ещё ждать? — усмехнулся Сигард. — Давай признаем: ты слабее. Это уже не бой, а избиение.
Каин медленно выпрямился. Улыбнулся, с губ стекала кровь.
— Раз так... здесь и сейчас я превзойду свои пределы.
Аура вспыхнула вокруг него — глубокий, насыщенный тёмно-синий цвет, будто ночь сама легла на его плечи. Сигард приподнял бровь.
— Интригующе, — сказал он с ухмылкой.
И снова — бой. Они носились по залу, словно призраки. Каменные плиты дрожали под их ногами, стены трескались. Удары, блоки, уклонения — как симфония разрушения. Но Каин всё ещё отставал. Он чувствовал: силы растут, но этого мало. Этого недостаточно.
Меня учили сдерживать себя. Говорили, моя аура нестабильна, опасна, необузданна... Я и сам боялся её. Но теперь... теперь я не боюсь.
Его сила росла, и Сигард это заметил. Но отмахнулся. Он не привык бояться. Он был тем, кто внушал страх.
Каин прыгнул, вращаясь в воздухе, и нанёс удар. Сигард не успел уклониться — его отбросило. Камни треснули под ним.
Каин замер. Что-то изменилось. Внутри — щелчок. Он закрыл глаза и увидел свет. Маленькая сфера, тёплая, спокойная, тихая, как утренняя заря. И она была связана цепями. Сдержана.
— Так вот ты какая... моя искра, — прошептал он.
Он протянул руку и коснулся её.
И мир вспыхнул.
Аура Каина взорвалась, вырвавшись наружу в ярости. Земля затряслась, пол растрескался, воздух завибрировал, будто мир вокруг задыхался. Свет поглотил всё.
Эксилары подняли головы. Сигард застыл, лицо его впервые потеряло надменность.
— Невероятно... — прошептал Абель, глядя, как энергия льётся от Каина. — Его сила... она сравнима с Сигардом...
— Хватит, — рыкнул Исаак. Он обнажил когти, и клыки сверкнули в его пасти. — Пора вмешаться.
Эксилары поднялись. Один за другим. В боевые стойки. Только Абель не шелохнулся. Он стоял у разлома, рядом с Кейт, и смотрел. Смотрел, как рождается что-то новое.
Сигард поднялся, отряхивая пыль с плеч.
— Ты не перестаёшь меня удивлять... — сказал он, и голос его дрогнул от предвкушения.
Каин улыбнулся.
— А вот теперь... давай сразимся по-настоящему.
И он рванул вперёд, а за его спиной вспыхнули вихри ауры, как крылья бури.
Бой раздулся, словно костер в ветреную ночь — разрозненные схватки сплелись в хаос, где аура, кровь и крик слились в один безумный водоворот.
Исаак вновь обрушился на Каина — тот сражался, как зверь, с пеной у рта и глазами, полными ярости, что не знала слов. Его когти скрежетали по воздуху, рассекая тьму, будто желая выцарапать саму душу врага. Каин, не дрогнув, ответил ударом — раз, другой, третий. Его кулак вонзился в живот Исаака, словно молот в плоть, отбрасывая его, будто мешок с трухой.
Он заметил Абеля — тот стоял поодаль, рядом с Кейт, словно скала среди бушующего моря. Каин рванулся к ним, желая вырвать подругу из оков опасности, но стоило ему лишь подумать о телепортации, как в воздухе вспыхнула алая вспышка. Аура Сигарда выстроила барьер — сплошной, жгущий, плотный, как кровь на клинке.
— Прости... Но увести её тебе не удастся, — сказал Сигард, голос его был спокоен, как у палача перед ударом.
— Посмотрим, — фыркнул Каин и метнулся вперёд. Его движения были молнией — неуловимой, смертоносной. Он срывался с места, растворяясь в воздухе, и вновь появлялся там, где никто не ждал.
Томас призывал землю — шипы вздымались из-под ног, словно гигантские клыки, каменные руки тянулись к бегущей тени, но Каин был быстрее мысли. Криста закричала, и из её ладоней вырвался залп света — искры, фейерверки, вспышки, ослепляющие и жаркие, как солнце на закате.
— Агнес, сейчас! — вскрикнула она, голос её дрожал от напряжения.
Агнес взмахнула руками — и всё исчезло. Мир погрузился во тьму — не просто мрак, а чернота, вязкая, как деготь, глухая, как подвал гробницы. Каин был ослеплён, заточён в невидимую клетку, где даже звук казался чужим.
— Пора тебе сбавить обороты, — голос Агнес звучал, как эхо в пустом храме.
Удары обрушивались из темноты. Больно, резко, безжалостно. Он не видел — он чувствовал. Словно руки теней били его со всех сторон, и каждое касание несло в себе боль и злость.
— Что ж... — прохрипел Каин, сплёвывая кровь. — Попробуем иначе.
Он закрыл глаза и позволил своим чувствам распуститься. Не зрение — чувство ауры. Как слепой охотник, он уловил дыхание присутствующих, пульсацию вражеских сердец.
— Попались, — прошептал он, и в его улыбке было что-то волчье.
Его аура взвилась, густея, сгущаясь, как чернила в воде. Она пульсировала, как живое существо, и воздух задрожал.
— Он нашёл нас! — выдохнул Мейнхард.
Словно подтверждая слова, Каин возник перед ним — внезапно, без предупреждения, и ударил. Кулак врезался в лицо Мейнхарда, как палица, вбивая его в землю с хрустом.
— Я задержу его! — закричал Маркус.
Он взревел, и его голос расколол воздух, оглушая всё живое. В тот же миг Нико вызвал своего аватара — огромный силуэт из ауры, сжимавший кулаки, словно молоты. Он ударил. Но Каин телепортировался, и уже через миг его нога с глухим стуком врезалась в челюсть Маркуса, обрушив того, как дерево под топором.
Нико снова атаковал — но Каин был ветром, который не поймать. Тогда в бой вступили Хаган и Курт. Хаган, как чудовище из кошмара, выпускал из себя кости — они свистели в воздухе, ударяли, защищали. Курт, хитрый и многоликий, создавал копии себя, заполняя поле битвы лицами, искажёнными злобной ухмылкой.
Венделл тоже вступил — его движения были неуловимы. Он наносил удары, исчезал, вновь появлялся. Словно призрак, вечно ускользающий.
— Ты ведь не думал, что справишься с нами всеми один? — рассмеялся Курт, глядя, как Хаган режет плоть Каина.
— Самонадеянность, — прохрипел тот, и даже хрип его был опасен.
Несколько быстрых, выверенных ударов от Венделла — и Каин опустился на колени, дыша тяжело, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
Сигард подошёл медленно, словно судья к поверженному подсудимому.
— Хорошая попытка, — сказал он. — Искра твоя наконец вырвалась. Но ты не умеешь ею владеть.
Каин взглянул на него. Кровь стекала по лицу, губы были рассечены, но в глазах горело нечто иное — не злоба. Восторг.
Улыбка не покидала его лица.
— Уверен? — прошептал он.
И закричал.
Это был не крик человека. Это был рёв, что раскалывает небо. Аура вырвалась из него, как шторм, как взрыв, как древняя ярость, пробудившаяся после веков заточения. Эксилары были отброшены, словно листья ветром — хрип, крик, стук тел об землю.
— Да когда же ты угомонишься... — проворчал Сигард, и его голос был сдержан, но в глазах мелькнуло нечто... страх?
Он метнул лучи алого света — яркие, острые, как стрелы. Но Каин взмахнул руками — и они изогнулись в воздухе, подчиняясь его воле, и вонзились прямо в Хагана и Курта.
— Что за... — выдохнул Сигард, не веря своим глазам.
Каин сделал шаг вперёд. Аура его горела, как зарево над полем боя.
— Так что ты там говорил? — спросил он, и ухмылка на его лице была предвестием нового кошмара.
Сражение уже не было просто боем — это была буря из плоти, ярости и магии, разверзшаяся посреди мрачного мира. Тело Каина покрывали трещины, из которых сочилась его сила, как лава из разлома. И всё же он двигался вперёд — как божественное проклятие, как кара, что не знает пощады.
Венделл метнулся прочь, разгоняясь до такой скорости, что его фигура исчезла — осталась лишь неясная тень, размытое пятно на краю зрения. Однако Каин уже не нуждался в глазах. Его чувства тянулись, как сеть, улавливая каждую вибрацию, каждую искру ауры. Он протянул руку — и земля, повинуясь одному лишь намерению, искажённо вытянулась под ногами Венделла. Ветер вокруг застонал. Пространство ломалось, словно стекло.
— Что за хрень?! — в панике выкрикнул Венделл. Он продолжал нестись вперёд, но будто бы остался на месте, как муха, застрявшая в янтаре.
Мейнхард, очнувшийся от удара, с трудом поднял голову. Его губы дрожали, а в глазах таилось понимание.
— Он... он искривляет пространство... — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучал страх.
Криста вновь подняла руки, выбрасывая из пальцев поток света — фейерверки, ослепительные и жгущие, как душа в агонии. Но Каин поймал их. Пальцы сомкнулись — и взрывчатая магия закрутилась в воздухе, будто запутавшись в воронке, и с ужасающей точностью полетела обратно — к Агнес и Нико.
Удар был молниеносным. Вспышка, грохот, и тела отбросило, как тряпичных кукол. Только барьер, что Нико успел воздвигнуть в последний момент, спас их от мгновенной гибели. Но по щиту пробежали трещины, а сам Нико тяжело осел на колени, задыхаясь.
Томас не ждал. Он выстрелил вперёд каменными шипами, каждое из которых могло пробить доспехи титана. Но Каин даже не шелохнулся — и в следующее мгновение та же атака, точно зеркало, отразилась обратно. Шипы вонзились в Мейнхарда и Маркуса, прибивая их к земле, как жертв перед алтарём.
Каин рванулся вперёд. Он возник за спиной Томаса, словно смерть с косой. Удары были не просто быстрыми — они были безжалостными. Он бил, как палач: точно, без эмоций, со знанием дела. Томас рухнул, будто срубленный дуб, даже не успев понять, что произошло.
А Венделл всё ещё не мог сдвинуться. Его глаза были полны ужаса.
— Как такое возможно?! — выкрикнул он, вырываясь из ловушки.
— А ты думал, только вы способны становиться сильнее? — с усмешкой прошептал Каин. Он влетел в Венделла, удар ногой опрокинул того на землю, оставив в земле трещину.
Каин поднял взгляд. Сигард стоял неподалёку, словно статуя из крови и стали.
— Ты следующий... — прорычал он.
Сигард усмехнулся, как смеются те, кто пережил слишком многое, чтобы бояться.
И они сошлись вновь.
Аура Сигарда сверкала, как лезвие в лунном свете. Он метал лучи, сотканные из алой ярости, но Каин танцевал между ними, увертываясь, скользя, словно сам воздух служил ему щитом. Однако с каждой атакой он терял немного себя. Силы уходили. Удары становились медленнее, дыхание — тяжелее.
Он остановился, грудь его ходила ходуном. Пот струился по лбу, смешиваясь с кровью.
— Твоё тело ещё не привыкло к новой силе, — сказал Сигард, приближаясь. — Ты уже на пределе.
— Пошёл ты... — прохрипел Каин. — Я ещё полон сил.
Но голос его дрожал. И тут... среди воя магии, среди шороха разбитых тел и сгоревшей земли, раздался иной звук — крик.
Каин обернулся. Кейт.
Она пришла в себя. Но её тело... оно извивалось, будто внутри боролось нечто чужое. Кости ломались под кожей, аура вырывалась из неё, как пламя из трещины в скале. Она закричала — не от страха, а от невыносимой боли.
— Кейт! — вскрикнул Каин, исчезая с места.
Он возник у барьера, но тот не пустил его. Его ладони ударились о невидимую стену. Аура Каина взвилась, врезалась в преграду — тщетно.
И тогда Сигард появился у него за спиной. Он врезал головой в затылок Каина, впечатав его лоб в барьер, оставив на нём кровавое пятно.
— Сейчас я твоя проблема, а не она, — холодно произнёс он.
Каин упал на одно колено, едва дыша. Каждое движение давалось с болью. Он сжал кулаки, тело дрожало от напряжения.
— Хорошо... — прохрипел он. — Сначала я разберусь с тобой...
...Казалось, что бой между Сигардом и Каином уже перешёл черту. Не просто схватка — это была борьба стихий, двух умирающих богов, которые не желали падать на колени, даже когда тело предавало их. Каждый их удар отзывался в воздухе гулом, что напоминал звон мечей по гробовой плите. Аура Каина бушевала, как пламя, вырвавшееся из кузницы ярости, тогда как энергия Сигарда была собрана в ледяное копьё воли — ослепительно алая, но смертоносно хладная.
В стороне от этой кровавой пляски Абель наблюдал. Его взгляд был холоден, отрешён, почти благоговейно сосредоточен — не на бойне, а на другом пламени. На том, что происходило с Кейт.
Она корчилась в агонии.
Аура, вырывающаяся из её тела, переливалась неоновыми бликами — слишком яркими, слишком чуждыми, будто в её теле теперь обитало нечто иное. С каждым мгновением её плоть ломалась под давлением силы, что не принадлежала человеку. Кости трещали, как старые доски под весом великана, кожа трескалась и горела, оставляя алые, дымящиеся следы. Даже глаза исчезли в этом сиянии, заменённые полыми сферами света.
Кейт беззвучно пыталась что-то сказать, её рот открывался, челюсть дёргалась, но звук был поглощён дрожащим воздухом. Будто бы её душа кричала, а тело не могло уследить за этим воплем.
— Осталось чуть-чуть, — произнёс Абель. Голос его был спокоен, словно священник перед жертвоприношением.
Он подошёл к ней, встал сзади и на мгновение опустил голову, как в прощальной молитве.
— Мне жаль, — прошептал он, — всё это ради высшей цели.
Игла вошла в шею.
Кейт завыла. Этот крик был ужаснее любого заклинания, он пронзал небо и заставлял кости сжиматься от боли. Её тело начало ломаться изнутри, как статуя, которую били молотом. Кожа дымилась, а затем начала вспыхивать, будто в ней течёт нефть, воспламенённая божественным гневом. Аура вырвалась наружу потоком, что ударил в разлом — и весь Раудаборг, весь проклятый город, задрожал, будто сам воздух содрогнулся от приближающейся гибели.
Каин, весь в крови, держался на одном лишь упрямстве. Он и Сигард были похожи на развалины древнего храма: всё ещё стояли, но каждый удар мог обрушить их окончательно. На их телах не осталось ни одного живого места, только синяки, порезы, кровь и дымящиеся следы от энергии.
Сигард попытался вызвать ещё одну конструкцию из своей ауры, но его руки дрожали, а энергия текла сквозь пальцы, как песок.
Каин увидел это.
— И это всё? — прохрипел он, губы его растянулись в кровавой ухмылке.
Сигард фыркнул, но усталость давила сильнее гордости.
Каин бросился на него. Он сомкнул руки вокруг противника, повалил его на землю и начал бить. Снова и снова, как молот, как палач. Каждый удар сопровождался хрустом, всплеском крови. Лицо Сигарда превратилось в месиво, но Каин продолжал — не из мести, а потому что не знал, как остановиться. Только когда от врага осталась лишь неподвижная плоть, он поднялся. Победитель, но не герой.
Он едва держался на ногах, но пошёл вперёд — к барьеру, за которым остались Кейт и Абель. Он увидел её — изломанную, истерзанную, не похожую на ту, что он знал. Лишь тень... и боль.
Он поднял взгляд. Там стоял Абель. Его лицо исказила паника.
— Чёрт... как ты одолел Сигарда?! — выкрикнул он.
Каин в ответ только улыбнулся. Та улыбка была безумной, мёртвой, пугающей. Лицо в крови, зубы в крови, но он улыбался.
— Твоя очередь... — хрипло произнёс он.
Он собрал ауру в кулаке. Та вибрировала, как набат в храме перед казнью. И ударил.
Барьер лопнул, как стекло под пятой великана.
Абель отшатнулся, и всё же выпрямился.
— Я тебе не позволю! — завопил он.
Каин шагнул вперёд.
Но вдруг воздух вздрогнул.
Не от удара, не от магии. Аура. Присутствие. Оно не просто ощущалось — оно давило. Заставляло сердце замирать, лёгкие — отказывать. Каин застыл. Абель с трудом дышал. Обоих, как щепки, прижало к земле.
— Что это такое?! — вскрикнул Каин.
Из Кейт всё ещё рвалась энергия, пока вдруг не оборвалась, как нить, перерезанная ножом. Она затихла. Рухнула бездыханной, будто и не была человеком, а лишь сосудом.
И тогда... из разлома что-то вышло.
Силуэт.
Размытый, как тень в дыму, но настолько чужой, настолько ужасный, что его невозможно было описать. Он был слишком высоким. Слишком тонким. Его форма всё время менялась, будто глаза отказывались фокусироваться. Он словно вытекал из кошмара, рожденный не в этом мире.
И с его приходом всё вокруг замерло. Будто сам мир затаил дыхание.
Существо, вырвавшееся из разлома, возвышалось над руинами, как древнее проклятие, воплотившееся в плоть из чистой, сверкающей ауры, цвета крови и ужаса. Его очертания напоминали человеческие, но лишь отдалённо — будто сам Творец нарочно извратил образ смертного, вкладывая в это чудовище всю свою ненависть к человечеству. Ростом с башню, сложен он был как бог войны, будто каждый мускул выточен молотом по раскалённой стали. Его глаза — если это вообще можно было назвать глазами — представляли собой два холодных бездонных колодца, в которых не отражалось ничего человеческого, ни памяти, ни жалости, ни цели, кроме разрушения.
Он вдохнул, и весь Раудаборг словно на мгновение замолчал, замер, как под дыханием древнего хищника, вышедшего из мрака веков.
— Наконец-то... — прохрипел он. Голос звучал, как ржавый металл, скребущий по камню, и этот звук эхом прокатился по опустевшим улицам города, заглушая стоны раненых и звон разрушающейся магии.
Существо — Аргус, теперь Каин знал это имя, чувствовал его, как осколок во лбу — опустило взор. Оно посмотрело на свои руки, сотканные из алых нитей энергии, и внезапно взревело:
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ГРИМВАЛЬД! — гул его крика сотряс даже далёкие горы. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЗАПЕЧАТАТЬ МЕНЯ?!
Это было не просто возмущение — это была древняя, первородная ярость, жаждавшая мести. Земля вздрогнула. Кровь, что проливалась на бойни Эйрсвельда, казалось, отзывалась на зов этого демона.
Он обернулся. Под его ногами корчился Каин, рядом — Абель, с лицом, в котором ещё теплился страх. Позади них, распластанная, как жертва на алтаре, лежала Кейт. Она шептала, выдыхая последние остатки жизни:
— Каин... помоги...
Каин полз. Каждый сантиметр движения отдавался в теле болью. Но он видел: Аргус подошёл к ней. Наклонился. Увидел её сожжённую плоть, изломанные кости, кожу, на которой уже не осталось живого места.
— Мерзость, — процедил он.
И поднял руку.
А потом...
Кровь.
Кровь из её тела взвилась в воздух, как чёрный дождь, сверкая в свете умирающего дня. Из этой крови родилось копьё, извивающееся, словно змея, и с ним Аргус ударил по разлому. Прореха между мирами исчезла, закрывшись, как гнойная рана, вновь сшитая грубой нитью.
— Теперь, когда вход в темницу закрыт... — сказал Аргус.
Каин добрался до Кейт. Взял её в объятия. Но её уже не было. Осталась оболочка. Сухая, хрупкая, из которой Аргус выжал всё до последней капли.
— Нет... — прошептал он, голосом, в котором не осталось веры.
Он поднял голову, полную тьмы, ища Аргуса... но тот уже был у Сигарда.
Сигард, сломленный, лежал в крови. Аргус смотрел на него с тем же интересом, с каким человек смотрит на гниющее дерево.
— Я выполнил свою часть. Ты свободен... — хрипел Сигард.
Аргус молчал.
Аура вокруг него начала меняться. Она сгущалась, тяжелела, словно сам воздух стал ядом.
Сигард понял. Его глаза раскрылись, и в них впервые за долгое время появилась паника.
— Стой! Мы ведь договорились!
Аргус наклонился. Его лицо приблизилось к Сигарду.
— Между Богом и человеком договоров быть не может, — прорычал он.
И, не моргнув, протянул руку и пробил его грудь. Легко. Будто разрывая паутину.
— НЕТ! — закричал Абель, но было поздно.
Он метнулся вперёд, но Аргус лишь поднял ладонь. И всё. Абель застыл, как кукла с перерезанными нитями.
Сигард умирал.
— Ублюдок... — прошипел он, и из его тела рванулся столб алой ауры, вспарывая небо.
Свет заполнил всё вокруг. Мир охватила тишина. Но она была не спасением.
Она была началом конца.
Каин с трудом поднялся на ноги. Всё его тело протестовало, каждая мышца отзывалась болью, а голова гудела от боли и ударов. Когда алое облако рассеялось, перед ним осталась лишь одна фигура — Сигард. Но Каин сразу понял: нечто было не так. Это было не просто возвращение к жизни. Это было что-то иное... неестественное.
— Сигард! — закричал Абель с нотками отчаяния.
Фигура подняла голову, и мир словно затих. Глаза, что когда-то принадлежали Сигарду, теперь пылали кроваво-алым светом, зрачки вытянулись в вертикальные щели, как у змеи или хищника из других миров. Аура, что струилась от него, давила на грудь, как мокрое покрывало из свинца. Она пахла серой, пеплом и чем-то ещё — древним, как сама смерть.
Сигард — если это ещё можно было назвать этим именем — хищно улыбнулся, обнажая зубы, слишком белые и острые для человека.
— Меня зовут иначе, — сказал он. Голос его был чужим. Более глубоким, холодным. Он не просто звучал — он вгрызался в кости.
Абель в ужасе отступил. У него задрожали руки.
— Ты... Аргус?! — выдохнул он.
Аргус лениво поднял палец, и Абель, словно кукла без нитей, рухнул на колени, преклонившись перед ним. Не было боли — только подавляющее ощущение ничтожности.
— На первый раз я прощу тебе такое неуважение... Но в следующий... убью, — произнёс Аргус с ледяной ровностью. Метка на его руке пульсировала ярким светом, как звезда перед взрывом.
Он потянулся, как человек, только что вырвавшийся из столетнего сна.
— Чёрт... столько лет взаперти. Вот же ублюдок этот Гримвальд... Мало того, что заточил меня, так ещё и оболочку мою уничтожил. Хорошо, что я подстраховался, — он махнул рукой на своё новое тело. — Этот парнишка пригодился.
Каин стоял, стиснув зубы, а в его глазах пылала ярость.
— Ты... забрал себе тело Сигарда?
Аргус повернулся к нему, словно только сейчас осознал его присутствие.
— О, а ты интересный малый... — произнёс он с ленивым интересом. — Если бы Сигард не подошёл, ты был бы идеальной альтернативой.
Каин шагнул вперёд, стиснув кулаки.
— Ты убил мою подругу...
На мгновение лицо Аргуса стало непонимающим. Потом он пожал плечами.
— Наверное... Я на такие мелочи не обращаю внимания, — сказал он с равнодушием мясника, забывшего, сколько голов он отрубил накануне.
— Мразь... — прошипел Каин.
Вспышка. В одно мгновение он телепортировался к телу Мейнхарда, выхватил свою катану и снова вернулся, атакуя из тени. Клинок расчерчивал воздух, словно сам гнев, воплощённый в стали.
Но...
Катана лопнула, как стекло. Осколки блестели в воздухе, прежде чем упали на землю, отзываясь глухими звуками — эхо бессилия.
— Что за... — выдохнул Каин, растерянный.
— Щекотно, — усмехнулся Аргус.
И прежде чем Каин успел отступить, Аргус оказался рядом, как тень в грозу. Одним движением он поймал его руку и сломал её, будто ветку.
Каин завопил. Боль накрыла его, как волна ледяной воды.
— Интересная способность... Но в тебе будто есть что-то ещё, — пробормотал Аргус, как алхимик, изучающий новую форму жизни.
Каин сделал шаг назад. Сердце колотилось, дыхание сбилось. В следующий миг Аргус исчез и оказался сбоку.
— Он... он тоже телепорт?.. — мелькнуло в голове Каина.
Легкое прикосновение — и Каин полетел, словно тряпичная кукла, ударившись о каменные обломки. Он едва держался в сознании.
*Я вообще не реагирую на его скорость... Даже Венделл был медленнее...*
Аргус шёл к нему, шаг за шагом, как палач к приговорённому.
— Да, в тебе определённо что-то есть... Но что именно?.. — его голос был спокойным, будто разговор о погоде.
Каин стиснул зубы. Он телепортировался прочь... Но Аргус уже был там. Рука сомкнулась на его горле.
— Не против, если я немного разомнусь? — спросил он с дьявольским весельем.
И началось. Каждый удар был как удар молота по камню. Грудь Каина трещала, ребра ломались. Его лицо было залито кровью. Он видел Кейт. Безжизненную. Пустую.
Нет... Не сдаваться...
Он поднялся, держа равновесие из последних сил. Попытался ударить... но Аргус сломал ему обе ноги. Затем — позвоночник.
Каин рухнул, как марионетка с перерезанными нитями. Воздуха не хватало. Он больше не чувствовал боли. Только холод.
Аргус поднял его за горло, лицо его вновь стало серьёзным.
— Что ж... Похоже, я ошибался. В тебе нет того, что я искал, — произнёс он, занося руку.
И вдруг замер.
Словно что-то почувствовал.
Он принюхался, как зверь, чующий добычу. Лицо осветилось искренним, почти детским восторгом.
— Вот оно... — прошептал он, широко улыбаясь. — Нашёл.
Аргус держал Каина, словно охотник, выжимающий жизнь из пойманного зверя. Его пальцы вонзились в горло юноши с пугающей точностью — настолько, что воздух перестал поступать в лёгкие, а капилляры в глазах Каина лопнули, заливая белки густой кровью. Из его рта вырвался сиплый хрип, не то стон, не то предсмертный вздох.
— Возможно, ты мне ещё пригодишься, — сказал Аргус и посмотрел на него сверху вниз с ленивым интересом, как маг, оценивающий, выдержит ли испытуемый следующий эксперимент.
Его взгляд скользнул по изувеченным телам Эксиларов, разбросанных вокруг, как сломанные игрушки. В их глазах угасал свет, но Аргус щелкнул пальцами — коротко, будто позвал слуг.
И тогда началось нечто неестественное.
Мёртвые тела вздрогнули. Руки подёрнулись судорогами. Груды крови и плоти начали затягиваться, рваные ткани вновь сращивались, как будто время пошло вспять. Один за другим Эксилары поднялись — с застывшими лицами, с безразличием в глазах, полными преданности, навязанной чужой волей. Они подошли ближе, встав полукругом, словно почётный караул.
— Что ж... любому правителю нужны подручные, — с усмешкой произнёс Аргус. Его голос был как нож, скользящий по коже: неторопливый, но обещающий боль.
Он повернулся к своей новой армии, раскинув руки.
— Готовьтесь, моя армия. Сейчас нас ждёт кровавый пир.
Он снова посмотрел на Каина, который всё ещё бился в его хватке, как умирающая рыба.
— Перенеси-ка нас в Альмлунд, — сказал он, и его губы растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. То была улыбка безумца, человека, потерявшего всякую связь с человечностью.
Каин попытался сопротивляться, но уже не владел собой. Аргус наложил на него магию крови — древнюю, извращённую и жестокую. Аура Каина задергалась, как марионетка на нитях. Его тело подчинялось, даже когда разум кричал от ужаса.
Одно мгновение — и пейзаж сменился.
Они стояли перед воротами Альмлунда. Город ещё не знал, что к нему идёт гибель.
Словно бросая кость в пасть голодному зверю, Аргус швырнул Каина в ворота. Те разлетелись в щепки, словно были сделаны из трухлявого дерева. Металл треснул, камень осыпался, и звонкий грохот эхом прошёл по округе.
Сторожевые башни загудели тревогой. Из переулков, из казарм, из подворотен начали сбегаться стражи в броне, с алебардами, с луками и клинками. Сначала они увидели Каина, изувеченного и окровавленного, лежащего на разбитом пороге. Затем — фигуру Аргуса, возвышающегося позади, как мрачный бог на пьедестале.
А потом — Эксиларов.
Те встали в боевые стойки, их движения были слаженными, как у одержимых. Они уже не были людьми — были орудием.
Аргус поднял руки к небу, как пророк перед жертвоприношением, и голос его разнёсся над улицами Альмлунда, гулкий, как колокольный звон на похоронах:
— Устройте бойню... в мою честь.
И с этими словами Эксилары ринулись вперёд — без крика, без страха, как волны, накрывающие берег.
В этот день над Альмлундом взошло солнце... но оно светило на улицы, которые вскоре зальёт кровь.