Жизнь не пары

Утренняя суета города едва проникала сквозь окна небольшой двухкомнатной квартиры, расположенной на пятом этаже многоквартирного дома. Только звук проехавшего где-то неподалёку автобуса донёсся из приоткрытого окна.

В просторной, но слегка захламлённой гостиной негромко работал телевизор: бодрый ведущий из утреннего выпуска новостей деловито рассказывал о пробках на улицах. Он передал слово ведущему прогноза погоды, и Сеён потянулась. Она сонно приоткрыла один глаз, оценила обстановку и приподнялась на локте, в попытке нащупать пульт на полу. Там его не оказалось. Сеён села на диване, запустила руку под подушку и выудила пульт оттуда, нажав кнопку «выключить». Она с облегчением опустила голову на спинку дивана, коротко вздохнув: ей хотелось ещё немного тишины, прежде чем браться за дела.

Однако тишина была лишь относительной: из кухни доносился негромкий шум воды. Сеён знала, что это Минхо, скорее всего, моет посуду. И почему-то она каждый раз удивлялась, как этому сдержанному, порой слишком серьёзному парню удаётся сохранять такую бодрость в столь ранний час. Он вырос в провинции, где, по его словам, люди встают с первыми петухами и без труда выстраивают день по чёткому графику. Возможно, именно это воспитание научило его дисциплине.

Сеён оглядела гостиную: на низком столике перед ней валялись вчерашние наброски, планшет и её иллюстрации, пара карандашей и блокнот, а рядом сиротливо лежал её телефон. Экран мигнул, оповестив о новом входящем сообщении. На полу лежали тёплые носки, которые Сеён стянула посреди ночи. В сущности, атмосфера была привычной: результат проживания двух человек, которые долгое время делили жилплощадь как простые друзья. И Сеён старалась не думать о том, что за таким «бытовым» антуражем скрываются чувства, о которых она, наверное, никогда не решится сказать вслух.

— Ладно, пора вставать, — прошептала она себе, натягивая на плечи длинную кофту. Тонкий материал слегка кололся, напоминая, что пора бы купить новую одежду, но времени на шопинг вечно не хватало.

Встав с дивана, она почувствовала лёгкое покалывание в ступнях: кажется, отлежала ноги. Вчера Сеён допоздна работала и засиделась настолько, что не заметила, как уснула. Однако приятное предвкушение скрашивало всё: сегодня обещали позвонить из издательства. И скорее всего, на горизонте маячил новый крупный контракт.

Зевая и придерживая полы кофты, Сеён направилась сначала в сторону ванной, чтобы умыться. И чем ближе она подходила, тем громче становились звуки журчащей воды на кухне и негромкое бормотание Минхо.

На раковине под зеркалом стоял стакан с зубными щётками. Двумя. И различались они только цветом. Сеён взяла свою и, чистя зубы, подумала о том, не пора ли покупать новые? Кажется, месяца три уже прошло...

Когда она закончила и остановилась на пороге кухни, увидела, что Минхо, с закатанными рукавами рубашки и закинутым на плечо галстуком промывал под струёй воды сковородку. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, хотя всё равно чуть торчали на макушке, придавая ему вид школьника, старательно пытающегося казаться взрослым.

— Доброе утро, — пробормотала Сеён сонно, садясь на табурет у стола. — Как ты умудряешься быть таким активным в такую рань?

Он бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся уголками губ.

— Разве я активный? — отозвался Минхо, приподняв бровь. — Встал немного раньше. Ну и завтрак приготовил.

Звучало это так, будто он совершил нечто само собой разумеющееся. Однако Сеён видела в этом заботу, которую он всегда проявлял: никогда не жаловался, не упрекал, просто делал всякие бытовые мелочи.

— Молодец, конечно, — она склонила голову, прикрыв зевок ладонью. — Иногда я думаю, что ты существо из другого мира. С такой самоорганизацией...

— Ну, — он усмехнулся и, выключив воду, вытер руки полотенцем, — если бы был из другого мира, смог бы не только посуду мыть.

Сеён тихо хихикнула, представив Минхо в образе какого-нибудь персонажа из фэнтези. Она проследила, как он поставил на стол две пиалы с рисом и тарелку с омлетом, и подпёрла голову рукой. У Минхо не то чтобы обычно было много времени перед работой, но тот факт, что сегодня он встал раньше и всячески занимал себя, говорил о многом.

Кухня в их квартире была маленькой, но достаточно уютной. Над глянцевой поверхностью плиты висела старенькая вытяжка, рядом стояла тумба, на которой сушились тарелки, возле неё находилась простая белая раковина, а в углу стоял холодильник. В середине комнаты островком располагался стол, сидя за которым можно было увидеть вид из окна на двор, где вниз, как речные ручьи, стекали узкие улочки. Соседние дома были густо облеплены кондиционерами и паутиной проводов. Такая типичная картина для Сеула.

— Кофе хочу, — Сеён лениво потянулась и уже хотела встать, чтобы подойти к тумбе, но Минхо опередил её: он, развернувшись, поднялся на ноги и вставил капсулу в кофемашину. — Нервничаешь?

Минхо, похлопывая себя по карманам, искал, видимо, телефон, и перевёл взгляд на Сеён.

— Если повезёт, стану новым ведущим вечерних новостей, — он небрежно пожал плечами.

— Нечего скромничать, — Сеён подалась вперёд, глядя на него и улыбаясь. — Я смотрела твои эфиры. У тебя хорошая дикция и нормальная подача, ты отлично смотришься в кадре. Обязательно станешь.

Минхо рассмеялся. Ему явно было приятно слышать её поддержку. Именно это Сеён чувствовала в нём сильнее всего: потребность в тёплых словах, пусть она и была скрыта за сдержанным характером. Минхо поставил перед ней кружку с кофе и раскатал рукава рубашки.

— Посуда на тебе, — он посмотрел исподлобья на жующую Сеён, застёгивая пуговицы на манжетах.

— Ла-а-адно, — протянула она в ответ.

— Тогда я пошёл.

Он удалился в свою комнату, а Сеён, закончив быстро есть, поставила тарелки в раковину и глянула в коридор: на вешалке болтался её старый кардиган, на полу лежали их с Минхо кроссовки и ещё несколько пар обуви, словно в квартире жил кто-то ещё кроме них.

«Надо будет убраться», — мелькнуло в голове, но это явно не было главной задачей на сегодня.

Через несколько минут Минхо уже стоял в прихожей и одевался. Сеён наблюдала за ним, держа в руках его сумку с документами, и когда он уже смотрел на своё отражение в зеркале, поправляя воротник пальто, подошла к нему:

— Удачи тебе на этих пробах. Напиши потом, как прошло, — Сеён аккуратно потянулась к нему, привстав на носочки, и пригладила торчащие на макушке волосы.

Минхо забрал у неё сумку и задержался взглядом на её лице буквально на секунду:

— И тебе удачи. Обязательно напиши, как только узнаешь результаты.

Сеён ощутила, как в груди разгорается искорка от его слов, которая всегда вспыхивала, когда Минхо обращал на неё внимание. Возможно, она надумывала себе и всё звучало совершенно не так, но эта искорка одновременно радовала и тревожила её. Абсолютно не хотелось портить многолетние дружеские отношения, прошедшие огонь, воду и совместный быт. Но сердце упорно не соглашалось с доводами разума, и каждый раз начинало биться сильнее.

Когда дверь за Минхо захлопнулась, Сеён почувствовала, что квартира опустела. Она медленно прошла в гостиную и остановилась у дивана, уставившись в неработающий телевизор. Вспомнилось, как много лет назад они здесь же, в этой гостиной, сидели на полу и смотрели новости, потому что Минхо нужно было это для задания по учёбе, и он так пародировал ведущего, что Сеён ляпнула, что Минхо точно самое место быть там же. Собственно, всё сложилось как нельзя лучше.

Правда, гордость за Минхо смешивалась с лёгкой грустью. Он, конечно, не идеальный человек, но всё равно трудно оставаться равнодушной к такому, как он. Сеён много лет играла роль только подруги, и, кажется, весьма успешно, раз Минхо ей ещё ничего не сказал. Ведь одно из условий их совместного проживания было — не влюбляться. Сеён потрясла головой, отгоняя мысли, и хлопнула себя по щекам. Хватит! Нужно привести себя в порядок, ведь у неё и у самой сегодня важный шаг — контракт с издательством!

* * *

Сеул к вечеру будто просыпался. Потоки машин лились реками по крупным магистралям, а тёмные переулки освещались мигающими вывесками закусочных и норебанов. В окнах небоскрёбов отражалось закатное небо, переливаясь бледно-розовыми и золотистыми полосами. Сеён успела прогуляться по району, купила кое-что из продуктов и счастливая шагала к дому. Ей хотелось пищать от переполнявших эмоций, потому что чутьё не подвело её: издательство, действительно, предложило, контракт!

Поэтому стоило только зайти в квартиру, Сеён, разувшись, сразу же подбежала к виниловому проигрывателю и поставила свою любимую пластинку. Музыка гремела, пока она, пританцовывая, готовила ужин. Сеён была уверена, что у Минхо тоже всё сложилось хорошо, поэтому просто отправила ему сообщение с текстом «Всё получилось! » и не ждала его домой рано. Но спустя примерно час, как раз, когда между песнями образовалась секундная пауза, она услышала звук открывающейся двери. Минхо стоял на пороге и выглядел взбудораженным, на щеках его горел румянец, а глаза блестели.

— Ты так рано смог сбежать от коллег из ресторана? — Сеён мотнула головой в такт вновь зазвучавшей музыке и подошла к духовке.

— Удалось договориться на один бокал пива, — сказал он, сняв ботинки и повесив пальто на вешалку. — Стой, откуда ты узнала?

Сеён достала противень с запеканкой и повернулась к Минхо, улыбаясь широко:

— Я не сомневалась в твоём успехе, забыл?

— Меня утвердили. С понедельника выхожу в эфир, — Минхо зашёл на кухню, спрятав руки в карманы брюк, и отвёл взгляд, но Сеён видела, как он буквально светился от счастья, хоть и старался звучать, как обычно, сдержано.

Когда Сеён это увидела, она не смогла удержаться и радостно хлопнула его по плечу, как раньше, когда они ещё были студентами.

— Это нужно отпраздновать!

— Как раз купил красного вина, — Минхо вернулся в прихожую и достал бутылку из сумки. — Двойной повод сегодня!

Через несколько минут они уже сидели на диване в гостиной. На столике перед ними скромно стояла откупоренная бутылка вина, купленного Минхо, плюс тарелки с нехитрыми закусками: кусочки сыра, немного кимчи, салат из свежих овощей и запеканка, которую Сеён готовила отменно.

В комнате царил полумрак, и источником света был только торшер, стоящий за диваном, и телевизор, по которому шли вечерние новости. Сеён поглядывала на бегущую строку, пока Минхо наливал ещё вина.

— Обалдеть, ты скоро будешь так же рассказывать о происшествиях в стране, — тихо произнесла она, подняв бокал и посмотрев на Минхо. — За наши успехи!

Минхо чокнулся с ней и улыбнулся:

— За новый старт, — подхватил он. — Мне кажется, у нас начинается какая-то новая глава в жизни.

Сделав глоток, Сеён почувствовала лёгкую горчинку вина на губах. Где-то на заднем фоне ведущий новостей говорил о погоде: «Сегодня в Сеуле ожидается... «, но Сеён его уже не слушала.

— Помнишь, как мы впервые встретились, здесь, — с улыбкой припомнил Минхо, указав бокалом в сторону коридора, — на пороге?

— О да, я чуть не умерла от неловкости, — Сеён шлёпнула себя по лбу и провела ладонью по глазам, глянув на Минхо смущённо, — потому что имя твоё прочитала неправильно. Я же думала, ты девушка!

— Ну да, Ли Минхо и Ли Михо похоже пишется, — прыснул он.

— Да ну тебя. Я тогда не в себе была из-за экзаменов и соседки, решившей съехать. А ты потом, кстати, притащил мне коробку мандаринов с рынка и уверял, что они приносят удачу.

— Ты эту коробку до сих пор хранишь, что ли? — Минхо сделал глоток и чуть не подавился, когда Сеён на него серьёзно посмотрела.

— В хозяйстве, знаешь ли, всё пригодится.

Пауза. Они смотрели друг на друга ровно до тех пор, пока из уголка губ Минхо не скатилась капелька вина. И если бы Сеён не смахнула её пальцем, то она бы точно упала на одежду.

— Аккуратнее, я не собираюсь отстирывать твою рубашку потом.

Они оба расхохотались, когда Минхо цокнул с выражением лица «ну вот опять».

По телевизору начался какой-то фильм, но Сеён не следила за сюжетом. Её взгляд каждый раз возвращался к Минхо: он сидел на полу, прислонившись к краю дивана, волосы слегка спадали на лоб. От него веяло теплом и спокойствием. Немного помедлив, Сеён тоже сползла на пол и устроилась рядом.

— Чего это ты? — Минхо покосился на неё.

— Ничего... — Сеён вздохнула и положила голову на его плечо, — такой приятный день.

— Согласен, — кивнул он.

Улыбнувшись, Сеён вдруг осознала, насколько близко они находятся друг к другу: она чувствовала лёгкий запах парфюма Минхо. И обычно Сеён соблюдала дистанцию, позволяя себе только минимальный дружеский скиншип, но сегодня, правда, был какой-то особенный день.

Лёгкое движение сверху. Сеён подняла голову и встретилась взглядом с Минхо. Он как-то странно смотрел на неё, отчего волна дрожи прошлась по затылку и осела где-то между лопатками.

— Минхо... — одними губами произнесла она, не зная, зачем зовёт его по имени.

Он не отстранился. Напротив, медленно протянул руку и коснулся кончиков её волос, которые спадали на плечи. От этого легчайшего прикосновения по телу Сеён пробежали мурашки. Она почувствовала вдруг, как в горле пересохло.

Казалось, Минхо колебался всего полсекунды, прежде чем положить ладони на шею Сеён и привлечь к себе ближе. За окном ночь мягко накрыла город, и уличные фонари, и окна соседних домов расцвели россыпью жёлтых прямоугольников. Из приоткрытого окна доносился еле слышный гул, звук фильма кто-то будто убавил до минимума. Мгновение. И всё, на чём могла сконцентрироваться сейчас Сеён — губы Минхо на её губах.

Годы томительного ожидания такого желанного, но запретного поцелуя схлопнулись в одно мгновение и стали совершенно неважными. Минхо смаковал поцелуй, а его дыхание пьянило похлеще вина. Сеён робко прикоснулась к его плечу, но когда Минхо коснулся языком её языка, она увереннее скользнула ладонью вверх и запуталась пальцами в его волосах.

И это был явный перебор для одной маленькой Пак Сеён, у которой Минхо засел глубоко в сердце, потому что все предохранители, давние договорённости и здравый смысл сгорели. Всё происходящее казалось сном. Точнее, Сеён так и думала, что ей в очередной раз снится это безумие, навеянное ураганом фантазии. И если не во сне, то где ещё она могла дать себе полную свободу действий?

Потянув Минхо на себя, Сеён уронила их на пол. Минхо заботливо накрыл ладонью её затылок, чтобы она не ударилась, и устроился между её бёдер. Сеён готова была поклясться, что чувствует, как Минхо возбуждён, но её вниманием вновь завладели эти чёртовы губы.

Они оставляли цепочку поцелуев по жилке на шее к ключицам, которые так хорошо было видно в вороте растянутой домашней футболки Сеён. И сердце заходилось с каждым прикосновением всё сильнее.

Она чувствовала, как каждый сантиметр её тела отзывался на движения Минхо. Его близость казалась такой пугающе реальной и желанной, что Сеён не могла понять, где граница между сном и явью. Она провела рукой по его спине и под пальцами ощутила напряжённые мышцы, скрытые под тонкой тканью рубашки. От этого прикосновения Минхо выдохнул сквозь приоткрытые губы.

Пальцами спустившись к подолу растянутой футболки Сеён, Минхо чуть приподнял ткань, обнажив кожу живота. Сеён затаила дыхание: в душе боролись стеснение и невыносимое желание прикосновений. Но когда горячие ладони Минхо скользнули выше, легонько проводя по бокам, она не сдержала тихого выдоха.

Сквозь полуприкрытые веки она видела, как он улыбается уголками губ. Минхо поцеловал её в ключицы и продолжил двигаться короткими мягкими покусываниями вдоль шеи, вызывая у Сеён новую волну дрожи. Все мысли о «правильно-неправильно» блекли перед незнакомой ранее силой страсти, которая теперь, очевидно, захватывала их обоих.

В висках стучал пульс. Минхо то прикасался к Сеён у основания её шеи, то скользил кончиками пальцев по линии бёдер, осторожно, будто боясь спугнуть. И сейчас, когда губы Минхо снова сомкнулись на её губах, Сеён полностью отдалась во власть своих самых смелых фантазий. Она лишь подалась ближе, прижимаясь к Минхо всем телом в порыве, который слишком долго был запрет в клетку «нельзя».

— Господи... — прошептала она, даже не зная, к кому обращается.

Тёплые ладони Минхо легли на её кожу бёдер, когда домашние штаны оказались стянуты. Он, казалось, изучал каждый изгиб её тела, точно художник, тщательно запоминая каждую линию. Сеён отвечала: её руки снова потянулись к его волосам, мягко сжали пряди между пальцами. Она чувствовала жар его тела, напряжённые мышцы, и внутри всё горело от осознания, что Минхо тоже жаждет этой близости.

Осмелев, Сеён потянулась, чтобы в который раз впиться в губы Минхо, желая утолить давний голод. Ответный поцелуй был крепким, требовательным, сбивающим дыхание. В глубине сознания билась мысль, что за этим всем последует череда вопросов и перемен, но Сеён приняла решение не думать об этом. Это же сон. Только её фантазия. А жить со своими фантазиями она научилась за эти годы.

Быстро, насколько позволяли непослушные, дрожащие пальцы, Сеён помогла расстегнуть Минхо рубашку. Он приподнялся и сдёрнул её с себя, отбросив в сторону. Звякнула пряжка ремня. Сеён как заворожённая смотрела на подтянутое тело Минхо и не удержалась, чтобы не прикоснуться к его прессу и не спуститься кончиками пальцев ниже, когда расстёгнутые брюки сползли по его бёдрам. Казалось, от одного только касания к телу Минхо в Сеён зарождалась искра, которая пробегала под кожей и взрывалась в горячих вспышках страсти.

В какой-то момент вся остальная одежда оказалась сброшена, и Минхо приподнялся, удерживая Сеён за талию, усаживая на себя. Он отбросил фольгу упаковки презерватива в сторону. Их дыхание смешалось, а губы всё ещё оставались близко и касались друг к друга при каждом вдохе. Сеён приоткрыла глаза: ей хотелось увидеть выражение на его лице. В тёплых карих глазах Минхо хотелось утонуть.

— Не останавливайся, — тихо попросила она, срываясь на полушёпот, когда Минхо подался бёдрами вверх.

Слова словно заставили снова действовать: они снова тесно прижимались друг к другу, забыв обо всём, и Сеён задвигалась вверх и вниз, опускаясь до основания члена. Щека Минхо оказалась у её шеи, его губы заскользили к уху, вызывая у Сеён волны мурашек одну за другой. Тело подчинялось только чувствам, освобождённым от контроля рассудка. Сквозь гул в ушах Сеён слышала, как Минхо шёпотом произносит что-то ласковое, а её сердце отзывается на каждое слово.

Оргазм. Стон. Поцелуи. Сеён ощущала твёрдый пол под собой, тёплые пальцы Минхо на своём теле и его горячее дыхание, опаляющее каждый участок кожи. И ей больше не хотелось гадать, сон это или реальность: сейчас это не имело значения, потому что она смогла наконец-то дать волю истинным чувствам.