Charter 52.
Боль закаляет, делает человека сильнее говорили люди. Меня же боль убивала, делала слабой. Мне не справится со своей слабостью без твоей помощи, слышишь? Без тебя я сама стану болью, слиясь с ней воедино.
— Эшли Кастильо.
Мертв...
Хватать ледяной воздух потрескавшимися губами легко, но больно, когда твой желудок подкатывает к горлу от мысли, что он мертв...
Он мертв.
Боже.
Меня тошнит. Я не могу представить, что он возможно сейчас лежит в морге, в той ледяной камере. Ему холодно.
Мне страшно представлять, что его глаза больше не горят. Не хочу даже и мысли допускать о том, что его голос остался лишь в моём сознании.
Он мертв.
Я не верю, что Трэвис мертв.
Сколько времени мы провели вместе? Несколько недель? Месяц? А может несколько месяцев? Он совершенно неожиданно ворвался в мою жизнь. Просто взял и появился в ней. Схватил и увёз меня. После чего показал, каким он может быть. Какой он на самом деле.
Трэвис Кинг неповторимый человек. Он искренний. Честный, грубый, временами раздражительный... хотя нет, он всегда раздражительный. Его чувство собственничества зашкаливало. Всегда. Он никогда не позволял кому-либо прикоснуться к тому, что принадлежит ему. Он верил, что это так. Он думал, что я принадлежу ему... так и есть. Было...
Я не прощаю тебя, слышишь? Никогда не прощу. Ты меня оставил. Оставил, прекрасно зная, как мне этого не хотелось.
Мне нужен твой голос...
Я не прощу тебя.
Ты оставил меня одну... ты предал меня... обманул.
Теперь я одна.
Сама по себе.
Без тебя.
Больше никто не назовёт меня принцессой.
Мне некому будет сварить кофе.
Ты...оставил... меня...одну.
Я смело отрицаю очевидное.
«Верю, что ты жив.»
Но в глубине души признаю, хоть и корю себя за это.
«Нет. Он мертв.»
С невыносимой болью в груди, отчаявшись, соглашаюсь, принимая эту устрашающую правду, которая не переставает уничтожать меня.
Лучше бы я умерла.
Но смерть - это слишком просто для меня.
И наконец происходит оцепенение...
«Прошу, верни меня к жизни.»
***
Вспоминаю каждый твой уверенный шаг. Дерзкую ухмылку, проницательный взгляд изумрудных глаз, искреннюю улыбку, которую ты дарил мне одной, морщинку на переносице, когда ты хмурил свои идеальные брови. Мне так и хотелось подойти к тебе и разгладить эту морщинку, один раз я так и сделала. Ты назвал меня чокнутой идиоткой.
Вспоминаю твою хищную походку, всегда уверенный в себе взгляд, серьёзное выражение лица.
Сладкой грустью обвеяны мои последние воспоминания о тебе.
Я терялась в собственных мыслях, хотела погрузиться в потусторонний мир, чтобы оказаться рядом с ним, чтобы не думать о произошедшем. Я постепенно сходила с ума от этого.
Я хотела так много...
Хотела задать ему миллионы вопросов, лишь бы узнать искреннюю правду, даже, если бы она принесла мне тысячи ранений, я была готова услышать её. Чтобы узнать, почему он так обошёлся со мной? Собирался ли он когда-либо раскрыть этот ужасный секрет. Сказал бы он мне, что я была лишь «карточным столом», на котором он решил отыграться, выиграв победный трофей. Моё доверие.
Хоть я и думала так, в глубине души надеялась, что он любил меня... что хоть в какие-то моменты я была небезразлична ему. И больше всего я боялась не услышать этого, понимая, что это полностью уничтожит меня. На этот раз окончательно.
Со временем я и вовсе забыла про эту игру. Она была ничем, по сравнению с моей утратой. Его невозвратимой потерей.
Прошло уже несколько недель с той ужасной ночи, но воспоминания, никак не оставляли меня в покое. Картина его бездыханного тела, отсутсвие дыхания и бледная кожа постоянно стояла перед глазами.
Я практически не спала. Стоило только сомкнуть глаза, как я снова возвращалась на холодную трассу. Он был в моих руках такой бездыханный и совсем неживой.
Он всегда был мертвым в моих снах. Я наделась, что хоть раз смогу увидеть его живым, с горящими изумрудными глазами, дерзкой улыбкой на отточенном лице. Время проходило, но он так и не оживал в моих снах.
Может я это заслужила? Может из-за того, что я сбежала той ночью? Я сделала это незамедлительно.
Моё тело тряслось от рыданий, сердце болело до невозможности. Мне не хотелось верить в сказанное Стивом.
И я сдалась. Струсила и сбежала.
***
Мои руки трясутся, кажется ещё чуть-чуть и я упаду. Боль разрывает грудь. Мне сложно дышать. В этой спальне все душит меня. Все напоминает о нем.
Достаю чемодан, небрежно кидая туда свою одежду.
«Это была лишь игра» — монотонно звучит в голове, как заезжая старая кассета, которую кто-то не переставая возвращает в ржавый проигрыватель.
Быстрым шагом иду ванную. Спихиваю все банные принадлежности в красную сумочку, а перед глазами все двоится из-за слез. Всего на секунду смотрю в зеркало и всё внутри рушится, как песочная горка из-за сильного вихря воспоминаний.
Его ладони нежно обхватывают мои руки, убирая с моей груди. Его голова наклоняется вниз, когда тёплые губы касаются моего шрама, оставляя мягкие поцелуи. Его волосы щекотали мою шею, а нос касался грудей, проводя невидимую дорожку.
– Ты прекрасна. Твоё тело идеально и это не уродливо, – он награждает меня серьёзным взглядом, запрещая думать об этом.
Моё дыхание оборвалось, когда он рукой коснулся моей левой груди, томительно сжимая. Моя рука потянулась к его затылку, когда я запустила пальцы в его густые волосы.
Я притягиваю его лице к себе, и он нехотя отрывается от моих грудей. Сама тянусь за поцелуем. Он отвечает мне, языком обводит контур губ, раскрывая рот шире, прежде чем протолкнуться внутрь.
– Ты говорила, у тебя две татуировки, – выдыхает он, с тяжелым дыханием отстраняясь от меня.
– У меня тоже должны быть секреты... – загадочно шепчу я, мягко улыбаясь, – оставлю её на потом.
– Тоже? – он вздергивает, вопросительно смотря на меня.
– У тебя они точно есть, – нервная усмешка слетает с моих губ, – я чувствую это.
Трэвис качает головой, слабо улыбаясь. Что-то меняется в его взгляде. Я вижу это, но позволю ему самому раскрыть все карты.
Трясущими руками хватаюсь за края мраморный раковины, дабы удержаться на ватных ногах.
«Его чувства к тебе были ненастоящими», – эти слова звучат, как смачная пощёчина, от которой я валюсь с ног.
«Будь осторожна»
«Привык побеждать»
«Не хорошо обманывать свою девушку, очень нехорошо»
«Одно я знаю точно, если Трэвис, что-то захочет - он это получит, и совсем неважно каким способом.»
А ведь они предупреждали...
Я кричу от душераздирающей боли. Кричу так громко, как могу.
Вдруг в комнату вбегает Тявка. Она подбегает ко мне, и мокрым носом прижимается к ладони.
Я поднимаю на неё красные заплаканные глаза, рыдая взахлёб.
– Он ушёл... Тявка, его больше нет с нами, – говорю я, и собака отчаянно скулит, смотря на меня большими чёрными глазами, словно она понимает меня.
Я прижимаю к себе это маленькое четырёхногое чудо, которое удобно устраивается в моих объятиях, разделяя со мной мою боль.
Уже под утро я сидела в такси, маршрутом которого был мой родной город. Мне не хотелось ничего.
О том, что я поступила, как трусиха, сбежав от реальности знала только Кэтрин, которой я тот час же позвонила.
И вот с той ночи меня мучают кошмары. Его смерть сопровождала меня днём в виде призрачных видений и реальных воспоминаний; ночью — в виде сна, в котором его сердце не билось в ритме, которой я любила всем сердцем.
Я не была на его похоронах, знаю только, что похоронили его в центральном кладбище. Мне не хватало сил и духу, чтобы справится с его потерей. Я лишь понимала, что мне хочется сбежать оттуда. И родительское гнёздышко было единственным, что могло помочь вернуть меня к жизни.
А нужна ли мне жизнь, в которой нет его?
Лично для меня нет. Все потеряло смысл, ведь рядом не было его.
***
– Я сварила кофе, – мой хриплый от ночных рыданий голос разрезает утренний воздух. В моих руках две кружки горячего кофе, которые покалываниями обжигают пальцы рук из-за большой температуры.
– Да этот стаканчик для тебя, Трэвис. Я делаю это каждое утро последние три месяца. Варю кофе для тебя. С пенкой, прям как ты любишь. Я помню, представляешь? – смотрю на небо, где тысячи облаков причудливой формы медленно передвигаются на восток.
– И вот, я снова говорю с тобой, выпивая за тебя твоё кофе. Я снова мечтала... представила что мы сидим в том доме, в той огромной просторной кухне. Ты сидишь напротив меня и улыбаешься, не спеша попивая приготовленный мною кофе. Я улыбаюсь тебе в ответ. Ты рядом... в моих воспоминаниях ты всегда был рядом, как и обещал. Как жаль, что только в воспоминаниях, – мой голос понижается до полушёпота, когда вязаным рукавом свитера, я протираю мокрую от слез щеку. – Чёрт, как же мне жаль, Трэвис. Мне так тебя не хватает....
Ноябрьский ветер проникает на мой балкон, обдувая моё и без того дрожащее тело. Сильнее укутываюсь в мамин плед, не прекращая смотреть на небо.
– Ты даже не представляешь, что творится у нас. Прошло три месяца. Это девяносто один день. Я заварила для тебя девяноста одну кружку кофе... я так устала, Трэв... Мне кажется я не справляюсь. Я совершено не справляюсь... с собой, с проблемами, танцами... вообще со всем.
Конечно же мне никто не отвечает. Тишина больше не так сильна пугает меня, как раньше. В этой тишине я нахожу твой голос, твои идеальные губы, медленно растягивающиеся в кривую ухмылку и два бескрайних озера, цветом темного малахита.
– Я перестала общаться с твоими друзьями... которые когда-то были и моими тоже. Даже с Заком... с нашей последней встречи прошло чуть больше двух месяцев. Он извинялся, хотел объясниться, оправдать себя. Но мне этого не нужно. Мне не нужны они. Мне нужен лишь ты. Я хочу знать только от тебя, понимаешь? Почему ты так поступил со мной? Почему так всё затянул? Ты ведь мог просто силой заставить меня. Мог, правда. Я знаю, что мог, – на лице появляется слабая улыбка, наполненная болью. – Тебе стоило только слегка надавить на больное, попадая прям в точку, как ты и умеешь. И дело с концом.... В последнее время, я часто задаю себе этот вопрос. А что было бы тогда, Трэвис? Заставь ты меня насильно целовать тебя, обнимать, парни бы поверили?
Ветер сильнее дует мне в лицо, заставляя съёжиться. И я совсем не знаю согласен ли он со мной или напротив, недоволен моими возникшими мыслями.
– Поверили. И тогда всё закончилось, да? Ты отпустил бы меня домой, а я с радостью, даже и секунды не раздумывая, переступила бы порог твоего дома с единственным чувством - ненавистью. К тебе.
Одинокий ветер утих. Кажется, он приготовился внимательно слушать меня дальше.
– Знаешь, я ведь снова начала курить... это вышло как-то случайно, я даже не сразу поняла, что теперь не могу не выкурить хотяб три сигареты в день. Когда я распаковывала вещи со своего чемодана... зметила, что там оказалась пачка твоих сигарет. Так что я стащила у тебя их. Я стащила твои сигары, Трэвис...
Слабая усмешка слетает с моих опухших губ, и я делаю глубокий вдох.
– Мне никогда не забыть момент, когда трясущими пальцами схватила полупустую пачку. Я наверное ещё десять минут вертела пачку в своих руках, не переставая рассматривать и постоянно пересчитать сигареты, хранившиеся в ней. Их было восемь. Жаль, но их было всего восемь. Никак не вспомню, как быстро одна из сигарет оказалась между моих губ и я затянулась... так глубоко, наполняя грудь никотином... мне сразу стало тепло.
Не переставая слезы льются из моих глаз, и я соответствую им — не прекращая говорить с ним.
– Я вспомнила тебя. Твой неповторимый запах. Твой дерзкий взгляд и хищную ухмылку на лице, – на мгновение прикрываю глаза, перед которыми вмиг предстал его образ. – Одной сигареты мне было мало. Я понимала это, однако держалась. Решила, что буду выкуривать по одной сигаре в день. Мне становилось дурно, когда я полностью выкуривала сигарету до самого основания. Я оставалась ни с чем. Мне хотелось ещё и ещё, словно с никотином я вдыхала тебя. Мне было мало. Мало тебя. Я снова становилась зависимой... конечно же тобой.
– А разве я перестала быть таковой? – вопрос в никуда, и снова отвечаю я. – Нет. Поэтому правильнее сказать - я становилась всё сильнее и сильнее зависть от тебя. Как от наркотика.
Ты был моим наркотиком.
Сигареты - стали ничтожно маленькой дозой тебя.
Одну сигарету я приберегла. Не знаю зачем, но я просто решила сохранить её. У меня в голове не было мыслей, когда я закурю её, однако спешить я не хотела. Это глупо, Трэвис, но она была чем-то символичным для меня. Маленькая частичка тебя.
– А ещё, меня так все достали. Честно. Я даже завидую тебе. Ты всегда был таким холодным грубым, без раздумий говорил всё, что думаешь. Я временами призирала тебя за такое поведение, однако потом осознавала, что восхищалась. А я не могу, как ты, Трэвис. Ну не могу просто и всё. Хочу быть, как ты, но у меня не получается. Совершенно.
Я устала бороться.
«Держись, Эшли»
«Не сдавайся, Эшли»
«Ты молодец, Эшли»
Мать вашу! Заткнитесь! Заткнитесь все сейчас же! Я не хочу держаться! Не сдаваться тоже не хочу!
Хочу провалиться и утонуть.
Я хочу утонуть в нём. Как прежде.
– Я снова хочу утонуть в твоём изумрудном омуте, Трэвис. Чёрт побери, я так сильно этого хочу... – трясущими руками откладываю пустой стаканчик кофе на холодную плитку балкона.
Меня всю трясёт от землетрясения, возникшего в самой сейсмически опасной зоне — в моем сердце.
– Позволь мне снова увидеть тебя, – шепчу я из полуоткрытых губ, боясь открыть глаза и не увидеть то, чего быть не должно.
С трепетом раскрываю глаза, ресницы которых напрочь промокли, слипшись воедино.
Смотрю перед собой и слабо улыбаюсь, а по щекам текут слезы.
Он снова тут. Моё призрачное видение.
Трэвис сидит напротив меня, спиной опираясь на железные прутья балкона. Он молчит. Ничего не говорит. Совсем не касается меня, но он тут и мне этого достаточно.
Поджимаю ноги к груди, чтобы снова не задеть его, иначе он исчезнет, как в прошлый раз, а у меня снова начнётся истерика.
Моё видение не переставая смотрит на меня, а на губах все та же дерзкая улыбка.
– Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, – шепчу я, пытаясь дарить ему только улыбку сквозь непрекращающиеся слезы.