Charter 50.
(эта песня у меня на повторе... советую, очень прошу: не полениться и включить её - Ondi Vill-Scars и слушать до самого конца главы)
POV ТРЭВИС
Медленно открыл глаза; поморгал несколько раз, пытаясь сфокусировать увиденное перед собой, казалось, что глаза заслонила призрачная пелена, отсекая попытки здраво видеть. Мои брови нахмурились, когда перед собой я увидел её.
Подложив под голову свою руку, Эшли спала на краю кровати. Её тело было на полу, в то время, как её бледное лицо было напротив меня.
Я сам не осознал, когда успел протянуть руку к её лицу, осторожно убирая передние пряди волос, заслонившие её глаза. На её щеках были засохшие дорожки слез.
К ещё одному беспокоящему меня вопросу «почему она уснула на полу?», прибавился ещё один не менее важный. Она плакала. Почему?
Нет. Чёрт только не это...
Прикрыв глаза, я пытался вспомнить, что делал вчера, но первым, что пришло в голову, так это те ядовитые слова моего некогда хорошего друга.
Всё закончилось. Мне хотелось так думать, хотя я и понимал, что важное, а самое главное завершающее впереди. Было дерьмово. Даже двухчасовое битьё груши мне не помогло. Мне оставалось только одно — напиться. Алкоголь был единственным вариантом, который помог мне расслабиться и хорошенько подумать.
Я поехал домой. На лестнице меня встретила взволнованная Эшли, которая мигом покраснела, стоило мне назвать себя папочкой...
Пистолет. Она спрашивала про мой пистолет, а потом...
Твою мать!
Напряжение сковывало всё моё тело, когда вновь посмотрел на спящую девушку. Но мне хотелось, лишь знать одно. Мне хотелось быть уверенным в том, что я не причинил ей никакой боли. Она не заслуживает её, тем более от меня.
Поднявшись с кровати, я присел на корточки рядом с ней. Просунув руки ей за спину и коленки, я осторожно поднял её. Она тяжело вздохнула, когда я уложил её на кровать, поёрзала, но не проснулась.
Я чувствовал, как напряглась каждая мышца моего тела. Я не дышал, когда моя рука потянулась к тонкой шее, убирая медные волосы. Её нежная кожа была чиста. Никаких следов не было.
Черт возьми, как я мог приставить руку к её горлу и чуть не задушить? Как только эта маленькая девочка не сбежала отсюда? Не убежала от меня...
Почему ты продолжаешь спать меня из этого дерьма, Эшли? Почему ты остаёшься со мной, хотя прекрасно понимаешь, что уйди ты сейчас, я не станут догонять тебя.
Правда не стану. Не буду пытаться вернуть тебя. Не пойду следом за тобой. Если бы только решилась сбежать от меня этой ночью, я бы не последовал за тобой. Я больше ничего не сделаю силой. Ни за что.
Смотрю на её спящее лицо и понимаю, что не могу так просто оставить всё это.
Всякий раз, когда я видел её слезы, во мне что-то ломалось. Что-то, что заставляло чувствовать себя отвратно, словно всему причиной был я. И больше всего меня бесило то, что это было правдой. Каждая слезинка, скатившаяся с её глаз в этом доме, обязана мне своим появлением.
Я разрушал её с самого начала, как только похитил, и продолжал делать это на протяжении всего времени, пока не коснулся её губ. Пока не понял, что не хочу видеть этих слез, унылых лиц и сведённых от хмурости рыжеватых бровей. Мне хотелось, чтобы она всегда улыбалась. Чтобы она была счастлива и понимала, что может быть такой всегда.
Мне так хотелось забрать всю её боль себе, чтобы она наконец почувствовала насколько она может быть счастливой. Мне хотелось показать ей, что она сможет обрести это счастье со мной.
Но я не могу что-то создавать — только разрушать. Но моя девочка думает иначе, да и я сам, чуть не поверил, что в силах создать нечто сильное... отношения? Я и подумать не мог, что захочу этого. Но с Эшли мне действительно хотелось этого. Именно с этой девушкой, которой удалось пробудить во мне такие чувства, мне хотелось создать серьезные отношения. А позже и семью.
Я не боялся заглядываться в перспективы будущего. Не знаю, получился бы из меня хороший муж и достойный отец, но с Эшли... с моей Эшли я бы смог попробовать все, что угодно. Я бы делал всё, чтобы быть лучшим для неё, потому что она верила в меня. Именно в её глазах я всегда был чем-то большим, чем Трэвис Кинг, имеющий кучу бабла и, теперь, плюс одну большую компанию.
В её глазах я был кем-то особенным.
В моих глазах она была нечто прекрасным. Единственной и неповторимой.
Она была нужна мне больше, чем я ей. Это было несправедливо и нечестно по отношению к ней. Но мой эгоизм ни за что не позволит так просто отпустить её. Теперь точно нет.
Я покончу со всем этим дерьмом в своей жизни. Я сделаю это ради неё. Я, черт возьми, Трэвис Кинг и я сделаю всё, чтобы она больше не знала боли.
Я заглушу её боль, подарив своё сердце. Сердце, которое теперь навеки будет принадлежать ей. Сердце, работу которого она запустила, как только появилась в моей жизни. Я подарю ей этот глупый орган, который каждый раз сжимается в груди, когда ей больно.
– Я обещаю, что больше не заставлю тебя страдать. Я подарю тебе новую жизнь, Эшли.
Жизнь без вранья. Больше никакого вранья и предательства. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня, малышка.
POV ЭШЛИ
Отголоски глухих ударов проникалось в моё сознание, беспринципно выдергивая из сна. Мои веки лениво приоткрылись, глаза постепенно привыкали к яркому летнему солнечному свечению.
Тело было настолько ленивым и мягким, словно растаявшая резиновая жвачка.
Удары повторились.
Пересилив ломоту во всем теле, я поднялась с кровати, босому ногами ступая на мягкий ковёр. Приятная дрожь прошлась от ног до кончиков пальцев на руках, когда пальцы ног затерялись в мягких ворсинках бежевого ковра.
Не о чем не думаю, я следовала за ударами, глухость которых сменялась четкой ясностью и чрезмерной силой, стоило мне только дойти до двери в тренажёрной комнаты.
По какой-то причине руки задрожали, как осиновый лист. Ладонь с трудом легла на металлическую ручку двери, от которой веяло холодным металлом. Всего на мгновение я прикрыла глаза, сделала неглубокий вдох, а затем медленно приоткрыла дверь наполовину.
Трэвис, облачённый в чёрную майку-борцовку, которая плотно прилегала к его телу из-за пота. Его длинные ровные ноги были оголены до середины бедра, свободные чёрные шорты с серыми полосами по бокам отлично сидели на нем.
Парень стоял спиной ко мне и без конца наносил яростные удары. Его кулаки, перевязанные специальными синими бинтами, с точностью попадали прямо по груше, заставляя ту под силой напора качаться из стороны в сторону.
Тихими шагами я подошла к стенке напротив него, и присела на маты, обхватив руки коленями.
Я просто наблюдала за ним.
Он не поворачивался все это время. Он становился в бок, временами менял свою боевую позицию, но так и не повернулся ко мне лицом.
Я знаю, что он видел, как я вошла сюда. Он знает, что я завороженно наблюдаю за ним в зеркалах, которыми обставили половину зала. Но он так и не посмотрел на меня.
Его лицо было холодным, глаза не проникновенными. И Трэвис не хотел, чтобы этот холод и мрак коснулись меня, именно поэтому он не смотрел в мою сторону. И ещё он боялся увидеть презрение и ненависть в моих глазах темного шоколада.
Шли минуты. Он ни на секунду не прекращал своё занятие. Из-за слишком сильных и длительных ударов его руки дрожали. Он хотел отвлечь себя от ненужных мыслей, которые предпринимали попытки завладеть его разумом, но он в силах был противостоять этому, собственной силой вымещая свою злость к самому себе на боксёрской груше. Желание ускользнуть от действительности приносило ему боль, не только моральную, но теперь уже и физическую.
Я поняла это, когда он очередной раз замахнулся, его кулак встретился с твёрдой поверхностью, и его желваки натянулись на его лице.
Так не пойдёт. Он не должен нарочно причинять себе боль.
– Ты слишком напряжен, – мой хрипловатый голос эхом пронёсся в просторной комнате, напряжённо повисая в воздухе.
В ту же секунду Трэвис застыл. Внезапно возникшая тишина позволила мне слышать его тяжелое дыхание и удары собственного тела.
– Тебя что-то тревожит, – я снова предприняла попытку привлечь внимание к своей персоне.
– Всё должно быть наоборот, не так ли? – нервная усмешка вылетела из его губ, когда он обернулся ко мне. – Тебя должно было тревожить случившееся ночью, это ты должна быть напряжена до невозможности, находясь рядом со мной. Ты должна ненавидеть меня... ты должна была делать это с самого начала.
– Должна была, потому что так тебе было бы легче? – горькая усмешка слетела с моих губ, когда гниющее чувство охватило меня, словно непослушная смола, не дающая права избавиться от себя.
Сердце сжалось, как лепесток увядшей розы в сжатом кулаке. Я сильнее прижала ноги к себе, крепче обнимая себя, сооружая своего рода «защитный барьер».
Его тонкие губы натянулись в нездоровую усмешку, тень сожаления промелькнула в его глазах цветом бирюзового моря, превратившегося в осколки зелёного льда.
– Потому что так было бы лучше для тебя, – глубоким голосом проговорил он, смотря на меня в упор.
– Ты не можешь знать, как мне было бы лучше, – без промедлений ответила я, укоризненно качая головой.
– Поверь, Эшли, я все отлично знаю, – стальным голосом ответил Трэвис, разбинтовывая руки, открывая моему взору разодранную кожу на костяшках пальцев.
Я молчу, не переставая осматривать каждую частичку его нахмуренного лица.
Парень откидывает бинты в сторону, и возвращает взгляд на моё лицо. Его глаза медленно опускаются на мою шею, и я задерживаю дыхание.
– Прости, – глаза цвета малахита сталкиваются с моими и на руках выступают мурашки от проникновенности его виноватого взгляда, – я не хотел причинять тебе боль и пугать тебя.
– Что-то у тебя не получается, – уголки губ дрогнули на этих словах, вылетевших необдуманно. Также быстро, как серебряная пуля из револьвера, направленного прямо в область его сердца.
– Совсем, – честно ответил он, присаживаясь в метре от меня, спиной прижимаясь к стенке, – но ты всё равно здесь, – с неверием прошептал он сквозь полуоткрытые губу, смотря прямо перед собой.
Это то о чем я думаю? Как Трэвис Кинг смог дойти до такого состояния, чтобы считать, что девушка не должна находится рядом с ним? И дело не в том, что ей с ним не место, а в том, что с ним ей будет некомфортно, небезопасно и несчастливо.
Ненужно дело во мне?
– Здесь, – уверенно произнесла я, смотря на зеркало перед собой, в отражении котором видела нас, таких отдаленных душевно, но чертовски спокойных физически. – А где мне ещё быть?
– Например в своей квартире, со своей подружкой, которая любого убьёт за тебя. Или в родном городе вместе с родителями, в конце-концов на тренировках по танцам, да где угодно.
– Да это так... но я все равно здесь и с тобой, – спокойно проговорила я, зарождая в груди нечто приятное и тёплое от осознанности и причины собственного ответа.
– И я до сих пор не могу понять почему, – пробормотал Трэвис, неровно выдохнув.
Я не знала, что ему ответить. Правда не понимала. Слова были лишними. Какой бы невероятной силой не обладали слова — сейчас они не были способны проявить себя в качестве супергероев. Мы оба понимали это.
Тишина спасала нас. Меня уж точно.
И несколько минут этой тишины помогли мне переосмыслить всё произошедшее со мной за невероятные пять месяц, которые пролетели словно космическая ракета.
Он был рядом со мной. На расстоянии вытянутой руки. Я ощущала запах его тела, вокруг которого так и веяло мужскими флюидами, я даже могла ощутить тепло, исходящее от его тело. Оно словно тонюсенькой ниточкой касалось меня, согревая всё нутро. Его тепло справилось бы с этой задачей даже лучше горящего солнца и бесконечного огня.
Я убрала руки с коленей, которые так крепко обхватывала руками. Я смотрела прямо в зеркала перед собой, когда опустила левую руку рядом со своим бедром. Прохлада невидимой волной прошлась до локтя, когда я медленно повела ладонь в сторону, соприкасаясь с гладкой поверхность мата.
Я не дышала, легкие застыли, диафрагма задрожала от невероятного волнения.
Отвергнет ли он меня? Неужели все закончится, так и не успев начаться?
Я почувствовала, как в бешеном ритме забилось моё сердце, когда на встречу моей ладони пришла его.
Моя ладонь замерла, стоило его тёплым пальцам с нежностью коснуться моих. Они с неким трепетом прошлись по тонкой кожице, аккуратно раскрыли мои пальцы, сцепляя в замок наши руки. Я сжала его ладонь, мягко улыбаясь ему в отражении.
Вот и всё. Слова совсем не нужны, куда красноречивее за нас говорят наши действия.
Трэвис повернул голову в мою сторону, что я буквально ощущала, как горела щека под его пристальным взглядом. В ты же секунду, я повернула голову к нему, сталкиваясь с сверкающими глазами. В них было столько уверенности и ещё чего-то неопознанного для меня.
Он смотрел на меня так, словно он был заблудившимся странником в пустыне, а я была единственным оазисом, который он нашёл на протяжении своего долгого пути. В его глазах я была, как никогда желанна и нужна ему.
Интересно, а он видит ли он в моих глазах, как я нуждаюсь в нем? С каким трепетом и нескрываемым уважением и восхищением я смотрю на него. С какой девчачьей влюбленностью я награждаю его, каждый раз, когда он заступается за меня. Заметил ли он искреннюю благодарность в моих глазах за настоящую жизнь, на которую он открыл мне глаза?
Его ладонь медленно поднялась по моей руке, остался после себя дорожку мурашек. Его рука легла на мою щеку, большим пальцем нежно очерчивая круги на ней.
– Я с тобой, потому что ты — лучшее в моей жизни, – прошептала я, щекой прислоняясь к его ладони.
– Ты со мной, потому что я чёртов эгоист, принцесса, и я не собираюсь терять тебя, – его голос был уверен, он говорил чистую правду, заставляя тепло зарождаться в груди. – Теперь ты ни за что не избавишься от меня. Я не оставлю тебя, слышишь? – он внимательно посмотрел на меня, зваться верить в свои слова.
– Обещаешь? – шёпотом переспросила я, навечно потонув в его ответе.
– Обещаю, – его губы обрушились на мои с невероятной силой, за какую-то долю секунды я почувствовала, как мой мир рухнул. Мощный электрический заряд прошёлся по всему телу начиная от кончиков пальцев вплоть до самой макушки, заставляя даже волосы встать дыбом.
Схватив меня за бедро, он ловко пересадил меня к себе на колени, не разрывая поцелуя. Я ласкала руками его крепкую грудь, я прижималась к нему все ближе и ближе до того момента, когда казалось, что большей близости уже достичь невозможно.
Он продолжал меня жадно целовать, доказывая искренность и решительность своего обещания.
Его зубы дразняще захватываю мою нижнюю губу, слегка оттягивая. Неконтролируемый стон слетает с моих губ, когда он повторяет это движение, но уже с верхней.
Внутри меня не просто запорхали жёлтые бабочки, внутри меня раскрылся бутон созревшей розы, пустившей лианы по моим рёбрам, оплетая каждый из них.
Он так крепко держал меня, не позволяя отстраниться. Это было необязательно, ведь теперь я никуда не уйду.
***
Все здесь давило на меня. С этим местом у меня были не самые лучшие воспринимая. Именно на шоссе для закрытых гонок я вновь встретилась с Марком и Самантой, здесь я узнала о том, что была поставлена на гонку Кингом. И именно здесь после первого и второго из этих прошедших моментом Трэвис поцеловал меня.
Но даже светлые воспоминания о его поцелуях не могли справиться с задачей по усмирению моего беспокойство по поводу этого места.
Ощущение, что меня ждёт вновь очередной конфуз, и в очередной раз спасением будет — поцелуй моего эгоистичного мальчика. Но я ведь могу и обойти что-то опасно надвигающееся. Достаточно лишь простого поцелуя, а потом ещё и ещё...
Ведь именно так теперь и будет. После его обещания всё между нами будет иначе.
Я и раньше была уверена в его чувствах, но сейчас, его откровенность разрушила невидимую стену опасений, которую мои личные страхи выстроили между нами.
– Тебе обязательно участвовать? – спросила я, смотря на Трэвиса, который словно был не со мной, мыслями блуждая где-то очень далеко.
– Что случилось, принцесса? Не хочешь отпускать меня? – выражение его лица изменилось в мгновенной скорости. От былой хмурости не осталось и следа.
Парень улыбнулся, вмиг притягивая меня к своему телу, ладонями обнимая талию.
– Я не знаю... так много народу собралось, – пролепетала я, осматриваясь кругом. – Я так и не спросила: с кем у тебя гонка?
– Со Стивом, – спокойно произнёс парень, внимательно смотрятся меня.
Мои брови удивленно поползли вверх.
Не успела я уточнить причину, которая послужила поводом столь неожиданной гонки, как через громкоговоритель объявили участников пройти к старту.
– Пора, – выдохнула я, смотря на него снизу вверх.
– Стой здесь и никуда не уходи, хорошо? – это звучало совсем не, как просьба, а как приказ, настойчивое утверждение.
Я слабо кивнула, наши глаза встретились и я была готова свалиться с ног из-за того, что видела в них. Я видела в них проявление любви. Самой заботливой и невероятно сумасшедшей любви.
Я обхватила руками его шею, притягивая его лицо к себе.
– Я выиграю эту гонку и наконец всё закончится, принцесса, – прошептал он мне в лицо, обхватывая руками лицо.
– Зак, проследи за ней, – Трэвис отстранился от меня, схватил шлем и отвернулся. Его голова повернулась в сторону и я могла лишь гадать каково было выражение его лица, когда он встретился взглядом со Стивом, уже сидящий на своём мотоцикле около старта, но я заметила, как сжались кулаки Трэвиса, и как перекатились мышцы на его спине от нахлынувшего напряжения или даже... злости.
От потери тепла, исходящее от его тела, я ощутила внутреннюю пустоту. И оставляться с ней один на один я была не готова.
– Трэвис! – почти сразу же прикрикнула я.
Парень обернулся, удивленно смотря на меня.
Быстрым шагом я направилась на него. Как только он оказался рядом, я потянулась к нему, руками обхватив за шею и обрушив на него свои губы. Трэвис ответил мне без ежесекундной заминки.
– На удачу, – прошептала я, облизав губы, на которых ощущался вкус его поцелуя. Он был пропитан мятным кофе, с еле ощутимой перчинкой никотина от недавно прокуренной сигареты.
– Она не нужна, когда мой талисман со мной, – прошептал он, уже не в первый раз заставляя моё сердце заработать в любовном ритме.
– Иди, – улыбнулась я, совсем не имея желания отпускать его.
POV ТРЭВИС
«Когда я выиграю, я буду драть её, как никто до меня. Она будет кричать так громко, что все соседи сбегутся на эти крики. Я буду трахать эту девчонку до потери сознания. И на этот раз, тебя не будет рядом, Кинг. В этот раз ты ей не поможешь.»
Сукин сын!
Я бы убил его, если бы не Смит, вовремя схвативший меня. Я бы с радостью выбил из него все дерьмо, терпеть которое больше не намерен. И плевать на девять лет дружбы. Плевать, ведь это подобие «дружбы» того не стоит.
Но другого пути нет. Он не отступит, пока сам лично не проиграет. И я устрою тебе этот проигрыш. Я буду гнать, как никогда раньше.
Я буду бороться за неё. За мою Эшли, которую я люблю, черт возьми! Люблю!
Да, твою мать, люблю!
Люблю... я реально люблю её.
И я выиграю эту чёртову гонку, заберу Эшли и увезу её подальше от всего этого дерьма. Я покажу ей, что смогу быть заботливым, верным и любящим, лишь бы она всегда была рядом.
Толпа гудит. Девушка выходит на середину дороги, держа в руках красный флаг.
Сажусь на мотоцикл, ощущая на себе два внимательных взгляда. Один, пробирающийся в самое нутро, — на трибуне. Второй — этого сукиного отморозка, которого мне хочется головы руками избить до потери пульса.
Поворачиваю голову в сторону, и мигом нахожу её толпе. Она стоит там, руками сжимает свои хрупкие плечи и не отрывая взгляда смотрит только на меня. Кажется, она улыбается мне, или это чертово воображение решила преподнести мне злую шутку.
– Ты не получишь её. Никогда, – поворачиваю голову к Стиву и говорю запредельно чётко и ясно.
Не даю ему ничего ответить, надеваю шлем и хватаюсь за ручки мотоцикла.
Как только руки девушки опускаются вниз, даруя нам старт, я мигом срываюсь с места.
Я чувствую, как бурлит адреналин в крови, когда всем телом ощущаю Стива всего в паре метрах от меня. Я могу положиться только на свои инстинкты и ощущения так, как в ушах стоит звон и я ничего не слышу, кроме непослушного ветра, встречающегося со мной, как только я все больше и более набираю скорость.
«Я буду трахать эту девчонку до потери сознания.»
С каждой секундой стрелка на спидометре отдаляется вправо, показатели цифры увеличиваются, как и моё расстояние от Стива.
«И на этот раз, тебя не будет рядом, Кинг. В этот раз ты ей не поможешь.»
Каждый новый поворот мог для меня стать последним. Я не желал сбавлять скорость ни на секунду.
Я знал, что стоит Стиву поравняться со мной, как он попытается столкнуть меня или же опрокинуть мой мотоцикл. Он всегда играл грязно, особенно, когда понимал, что у него нет ни единого шанса выиграть. И предоставлять ему такой шанс, рискую самым дорогим, я не намерен.
Разгоняюсь до максимума, с трудом преодолевая резкий поворот, почти равняясь с землёй, когда мотоцикл заносит к окраине шоссе.
Впереди, буквально, в ста метрах финиш.
Я вижу эту злосчастную линию, к которой с каждой секундой подбираюсь все ближе.
Мне следует сбросить скорость, потому что сразу за финишем поворот, и в этот раз удачно развернуться мне никак не удастся.
Вдруг, мой мотоцикл слегка отбрасывается вперёд, под воздействием силы на заднее колесо.
– Тебе никогда не победить меня. Ты всегда будешь вторым. Ты всегда будешь проигрывать мне, – изо всех сил кричу я.
– Да чтоб ты сдох, Кинг! – раздражённый крик мелким камушком врезается мне в спину, когда я резко поднимаю мотоцикл на заднее колесо, а затем с рёвом, несусь вперёд.
Пятьдесят метров.
Смотрю в сторону трибун, выискивая её.
Сорок метров.
Мои глаза натыкаются на маленькое женское тельце, которое руками вцепилась в железные перила.
Тридцать метров.
Она что-то кричит, но не на секунду не отрывает взгляд от меня, с невероятной скоростью движущего вперёд.
Двадцать метров.
Отвожу взгляд, смотрю вперед, уже вкушаю вкус победы.
Десять метров.
Я не успею остановиться.
Всего каких-то пять метров, а оранжевая стрелка уже давно стоит на максимальной скорости.
Прости принцесса... это единственный, хоть и маловероятный, но всё-таки шанс...
POV ЭШЛИ
– Какого черта он не снижает скорость? – недовольно произносит Зак, вплотную подходя к перилам, нахмурившись следя за Кингом.
Стало не по себе. Что-то жуткое настигло меня, стоило только Луи недовольно произнести следующее, что звучало для меня, как приговор.
– Он же разобьётся на следующем повороте!
Моё сердце пропустило удар. Пытаюсь игнорировать колющую боль в груди, я вцепилась руками в перила, вытягивая голову вперёд.
Немой крик вылетел из моих уст, когда мотоцикл Кинга нагнулся горизонтально, практически касаясь земли на повороте, который он миновал и теперь вновь ехал вперёд, удивляя меня своей невероятной скоростью.
Смотрю на крутой поворот около финиша, о котором говорили парни и мне становится страшно.
Вдруг голова Трэвиса поворачивается в сторону трибун. Ему хватает трёх секунд, чтобы найти меня. Я ощущаю его пристальный взгляд на себе и впервые жалею, что он надел шлем, потому что за ним не могу прочитать эмоции на его лице.
– Твою мать! Он с ума сошёл! – кричит Зак, заставляя меня вздрогнуть от страха.
Всего секунда. Трэвис пересёк финиш первым.
А дальше, все было, как в замедленной съёмке фильма. Самого страшного и ненавистного мне фильма.
Трэвис выпрыгивает с мотоцикла. Его тело падает на асфальт, и перекатывается пару раз.
Чёрный шлем слетает с его головы, так же, как и голова невинного, после хладнокровной, назубок заученной работы палача.
Я не могу поверить в происходящее. Могу лишь ощущать, как сдавили легкие, как сильно закололо в груди и, как загорелось горло, от выпущенного мною крика.