Charter 49.
Я искала какую-нибудь хорошую и увлекательную книгу. Но вот только сделать это в книжном шкафу Трэвиса было крайне сложно, потому что почти все из них я уже читала, а некоторые за время моего пребывания тут уже успела перечитать.
Моим последним спасением была последняя полка, где однажды Кинг спрятал от меня книгу «Гордость и предубеждение», тем самым загнал меня в ловушку, поймав с поличным, мол я без разрешения читаю его книги. Так он пытался задрать подол моего платья, и кстати говоря, у него это вышло...
И вот сейчас, когда я заглянула в самую нижнюю полку удивилась, что та была пуста. В прошлый раз тут было как минимум книг шесть, не меньше. Моё внимание привлекла странная дощечка. Что-то типа прямоугольного квадрата, словно вырезанного в полке.
Потайной сейф?
Весьма странно и необычно. А так же чертовски любопытно и загадочно, чтобы оставить это просто так и уйти.
Мои руки оказались намного быстрее и проворнее, чем разум и совесть. Пальцы коснулись деревянной стенки, и надавив на неё, я медленно отодвинула её в правую сторону.
Это и впрямь тайник.
Я думаю, очень на это надеюсь, что Трэвис был бы не против, если бы я взглянула, что там такое. Или есть там вообще что-то.
«У меня ничего, что можно было бы от тебя скрыть...»
Доверяй, но проверяй? Не так ли, Трэвис?
С уверенность, что только взгляну на содержимое внутри тайника, я протягиваю руку внутрь небольшой щели. Пальцы касаются чего-то холодного и металлического. По телу проходится неприятный озноб, как только я неуверенно начинаю ощупывать предмет, попавшийся мне на пути. Кажется, он был единственным, что таилось там.
Осторожно беру предмет в руки, ощущая небольшой вес. Я сглотнула; мне не нравились ощущения, которые я испытывала, а ведь ещё даже не увидела этот предмет. Но его очертания меня взволновали.
Крепко ухватившись за него, я вытащила его. Мои зрачки расширились, засохшие губы приоткрылись, когда из них вылетел судорожный вздох.
В моих руках был пистолет.
Кажется, конечности онемели, руки затряслись.
Пистолет. Я впервые держала в руках оружие. Настоящий пистолет.
Но больше всего пугало, что этот пистолет принадлежал Трэвису. Для чего он ему? Он же говорил, что... он никогда не убивал, он не маньяк и не преступник. Так зачем ему пистолет?
Не понимаю...
В висках закололо от давящих мыслей. Было страшно. Пугала неизвестность.
Быстро положила оружие на место, до сих пор ощущая, как затрясло моё тело. Дело не в том, что меня пугало оружие, меня больше пугало его предназначение. Для чего он Трэвису?
«Всё таки у тебя есть, что скрывать от меня, Трэвис,» – с горькой усмешкой подумала я.
***
– Ебать, – хриплый голос шипением доносится до меня и я вздрагиваю, оборачиваясь в сторону двери.
В комнате горит лишь два тусклых светильника. Эта комната была единственной во всем доме — где был источник света.
Обхватив голые плечи руками, выхожу из спальни, оказываясь перед лестницей, по которой неумело поднимался Трэвис, покачиваясь всем телом. Он пьян?
– Трэвис? – мой шёпот эхом пронёсся по всему дому среди оглушительной тишины.
Парень поднимает голову, внимательно смотря на меня.
– Малышка, помоги, папочке, – слова неразборчиво выскальзывали из его уст.
Его речь грязной, но прозвища, которые он дал нам звучали пошло.
– Ну же, детка, помоги мне подняться, – одной рукой он ухватился за перила, а другой манил меня к себе.
Я понятия не имею почему он так напился. И если уж по правде идти к нему, когда он был в таком состоянии, не очень-то и хотелось.
– Почему ты напился? – осторожно спросила я, преодолевая ступеньки, тем самым все ближе подходя к нему. Но приближаться ближе не спешила.
А Трэвис и вовсе прекратил свои эдакие попытки подняться. Замер, внимательно смотря на меня, как хищник оценивая каждое моё движение.
– Какая разница? Напился, значит напился. Иди сюда, – как только между нами остались две ступени, из моих уст вылетел взвизг, когда Трэвис резко притянул меня к себе, руками обнимая за талию.
– Я скучал по твоему аромату, – выдохнул он, носом зарываясь в мои волосы.
Я понимала чем было вызвано столь неожиданное проявление такой нежности, но всё равно понимала, что действие не только в выпитом алкоголе. Он говорит правду, которую он бы не сказал мне в трезвом состоянии.
Как говорится, что у трезвого в уме, то и у пьяного на языке.
– Тебе нужно принять душ, – сказала я, ощущая резкий запах алкоголя и сигарет, исходящий от его одежды.
Трэвис лениво покачал головой, носом проводя по шее, заставив тихий вздох слететь с моих губ.
– Ты примешь душ со мной? – игривым голосом прошептал он, рукой пробираясь под майку. Моё тело вздрогнуло от холода его рук и от непривычного чувства.
– Нет, Трэвис, – я слегка отстранилась от него, внимательно всмотревшись в его лицо.
– Ты многое теряешь, малышка, – не отступал он, смотря на меня так, словно я и вправду сейчас соглашусь на это.
– Я помогу тебе подняться.
Трэвис выпустил толи вымученный, то ли раздражённый вздох, но спорить не стал.
Я хотела поднять его руку, чтобы поместить на своё плечо, но у него были совершенно другие планы. Вместо этого он покрепче обнял меня за талию.
Я уже было хотела возмутиться, но он не дал мне сделать этого:
– Так будет удобнее.
– Интересно кому же: тебе или мне? – закатив глаза, произнесла я, медленно поднимаясь вверх по лестнице вместе с Трэвисом.
– Обоим, – спокойно отвечает он, рукой поглаживая мою талию. И я ощущаю, как мурашки проползают по спине, когда его пальцы касаются голой кожи на левом боку.
– Почему ты не спишь? – спрашивает он, и я ощущаю, как горит щека от его пристального взгляда.
– Не смогла уснуть.
– Потому что папочки не было рядом? – соблазнительным голосом произнёс он.
Я остановилась, бросая на него недовольный взгляд.
– Не говори так, – буркнула я, а он лишь хрипло рассмеялся.
– Как? Тебе же нравится — я вижу, как покраснели твои щеки, детка, – прохрипел Трэвис, наклоняясь к моему уху.
Мы были уже в спальне, когда я остановилась, повернув голову в его сторону, чуть приподнимая подбородок, чтобы лучше видеть его. Его лицо было близко к моему, глаза смотрели в глаза, а затем медленно опустились на губы и я еле удержалась от соблазна, чтобы их облизнуть.
– Душ, Трэвис, – прошептала я, рукой аккуратно убирая волосы с его лба, завешивая их назад. – Ты должен хорошенько искупаться.
Из уго губ вышла усмешка, когда я отстранилась от него.
– Мы обязательно продолжим, – прохрипел он, с горящими глазами проходясь по моей фигуре, зажегся тёплый огонёк внизу живота.
И в голове никак не складывается, что в доме у этого человека может делать оружие.
– Зачем же тебе пистолет? – тихо прошептала я, и резко замерла, прекратив дышать.
Я сказала это вслух...
Мои глаза испуганно распахнулись, когда Трэвис замер на полпути, так и не дойдя до ванны. Мышцы его спины немыслимо напряглись под чёрной футболкой. Сердце бешено забилось, когда Трэвис медленно развернулся с недоверием смотря на меня.
– Что ты сказала? - его глаза опасно сузились, челюсть напряглась, он сильно стиснул зубы, посылая мне убийственный взгляд.
Он всё-таки услышал. Смысла врать или прикидываться глупой дурочкой нет. Он не отстанет, а я хочу знать правду. Даже, если эта правда причинит мне боль, то я всё равно хочу знать ответ на беспокоящий меня вопрос.
– Зачем тебе пистолет? - тверже повторила я.
– Какого чёрта, ты рылась в моих вещах?!
Он это серьёзно? О чем он и о чем я!
– Ты вообще слышишь меня? Зачем он тебе? Что ты затеваешь, Трэвис? Во что ты вляпался?
– Ты не расслышала меня, малышка? - Трэвис сделал шаг вперёд, его голос был слишком приторно-сладким, противоречащим его стойке, которая говорила о том, что он был ужасно зол. Он сдерживал себя изо всех сил, однако в любой момент мог сорваться.
– Или ты слишком глупая, чтобы понять, что тебе не стоит разговаривать со мной в таком тоне. И тем более не следует рыться в моих вещах! – прикрикнул он, заставив меня испуганно вздрогнуть всем телом.
Легкость и игривость вмиг исчезли, не оставляя после себя и следа.
– Да кем ты себя возомнил, чёрт возьми! – повысив тон, возмутилась я, злясь в глубине души.
Я понимаю, что это действие алкоголя, который затуманил его здравый разум, но всё же обидно и больно.
Он нападал — я защищалась.
Видимо парню мой повышенный тон совсем не понравился. Трэвис начал угрожающе медленно подходить ко мне, не потеряв при этом присущую только ему грациозность, я же инстинктивно попятилась назад, представляя себя жертвой, загнанной в угол безумно опасным хищником.
– Может мне стоит достать пистолет? Может тогда ты прикроешь свой маленький ротик и наконец научишься манерам, а, Эшли?
Его глаза загорелись безумием, мои же – неизведанной яростью.
– Поверь мне, тогда я засажу тебя за решётку при первой своей возможности, - процедила сквозь зубы я, сгорая от злости.
Какого черта он так обращается со мной? Куда девался прежний Трэвис? Мы снова вернулись к самому началу?
Я с отчаянием и надеждой смотрю на него, и понимаю, что вот оно, казалось уже такое утерянное... тот самый образ начала наших отношений.
Трэвис прищурился, усмехнулся и проделав два шага, приблизился ко мне вплотную. Он двигался словно дикий кот.
Хищно.
Грациозно.
Плавно.
Опасно.
– Ну-ка, повтори, куколка, - ядовито произнёс он.
«Куколка».
Мне стало жутко. Я осеклась, вздрогнула всем телом, замолчав, услышав это прозвище из гулкого прошлого.
Куда делась моя уверенность в том, что смогу надрать задницу этому засранцу? Я не знаю... всё испарилось.
Стоя рядом с ним, всегда ощущаешь его опасную ауру, заполняющую собой все пространство, накаляя обстановку. И сейчас мне страшно.
– Я сказал тебе повтори! - крикнул он и совершенно неожиданно сделал резкий рывок в мою сторону. Моё сердце вздрогнуло в груди от его громкого голоса и агрессивного выпада в мою сторону, когда его рука грубо схватила меня за шею.
Он вроде бы не пытался задушить меня, но из-за грубости и неожиданности, воздух перестал попадать в лёгкие. Пальцы сжались вокруг задней части шеи. Сердце больно защемило.
В уголках глаз образовались слезы. Мне стало до ужаса страшно. Где-то в груди остро кольнуло, отдаваясь тянущей болью.
В животе затянулся тугой узел, к горлу подступил горький ком, который я даже не в силах проглотить.
Как бы я не пыталась уверять себя, я по прежнему боюсь Трэвиса. И происходящее на данный момент до ужаса напугало меня.
Из глаз полились предательские слезы, руки затряслись, как и нижняя губа. Я посмотрела в глаза шатена, которые были наполнены гневом и ненавистью.
На данный момент он смотрел так, словно всем сердцем ненавидит меня...
Против моей воли тихий всхлип вырвался из колющей груди.
Мгновение, после его неосознанного действия, когда он заметил мои слезы, на его лице проявился страх, изумрудные глаза нервно забегали по моему лицу, его рука мигом ослабла и резко отпрянула от моей шеи.
– Эшли... - он молниеносно делает шаг назад, словно обжегся, виновато смотря на меня, - прости... блять я не знаю, что на меня нашло... - он запускает руки в волосы, оттягивая их, пытаясь немного отрезвиться, – я... не хотел... - изумрудные глаза, в зрачках которых отражается презрение на самого себя, смотрят на меня с сожалением.
А я... я просто не могу выдержать этот взгляд...
Пользуюсь растерянным состоянием парня и бегу прочь от него. Первое, что попадётся на глаза - открытая дверь ванны. Ускоряюсь, позади слышу его крик, наполненный виной и отчаянием, но от этого не лучше. Забегаю внутрь, успевая вовремя закрыться на ключ, прям в тот момент, когда рука парня коснулась ручки двери.
– Эшли, открой дверь! - кричит Трэвис, сильно ударяя по деревянной двери. – Эшли, открой! Я обещаю, я не буду тебя трогать, просто открой эту гребанную дверь!
Я села на пол, спиной опираясь на дверь, которая слегка трясется под напор его ударов. Я обняла коленки руками, утыкаясь лицом в пространство между ними. Рыдаю навзрыд, совсем как маленькая девочка. Маленькая, напуганная и такая слабая...
Он вроде бы мне ничего не сделал, и я не понимаю, почему чувствую такую горькую обиду на него. Мне больно.
Очень больно. И так паршиво.
– Эшли, открой дверь... пожалуйста, - его голос стих.
Наверное он немного отрезвел, когда понял, что до ужаса меня напугал.
У меня нет столько сил, терпения и выносливости. Недостаточно.
Недостаточно сил и терпения, чтобы помочь...
помочь ему...
Он чужой. Он для тебя чужой, Эшли!
Всегда чувствую себя слабой рядом с ним и от этого ещё больнее.
Я не могу помочь себе, это слишком сложно. А помогать другим, ещё сложнее.
– Прости... я не хотел делать этого...
Чужой...
Тогда почему так сильно сердце болит в груди? Почему сердце не соглашается с разумом? Почему?
Слышу шуршание по ту сторону двери.
Слышу, как он сел на пол под дверью, глубоко вдохнул воздух.
Я плачу ещё сильнее, закрывая ладошкой рот.
Сердце всё ещё болит.
Грудную клетку словно сдавили.
Трясущими руками судорожно обнимаю шею, которая до сих пор горит под его прикосновениями.
Это больно. Очень больно.Напуганная, обиженная, слабая. Не могу перестать плакать. Всхлипы становятся все громче и чаще. Боль в груди разрывает меня на никчемные части. Я практически давлюсь слезами, задыхаясь от нехватки кислорода.
Кусаю кулак, чтобы не закричать, а боль всё никак не проходит. Трэвис всё слышит.
Поэтому так и притих.
***
Совершенно не знаю сколько прошло времени, но моя истерика закончилась совсем недавно. Встаю с холодной плитки, рука тянется к дверному замку, но пальцы не спешат отварить замок и открыть дверь. Прислоняюсь лбом к двери, тяжело вздохнув.
Соберись. Соберись, Эшли. Он просто пьян. Он больше не навредит тебе. Ты не позволишь. Никогда. Ты будешь сильнее всего этого.
Рука медленно тянет ручку вниз, дверь открывается без лишних скрипов. Осматриваюсь, кругом никого. Делаю шаг вперёд, но спотыкаюсь. Поджимаю губы и смотрю вниз.
В глазах снова начинает щипать, когда вижу перед собой спящего Трэвиса, облокотившегося по левую сторону стены от двери.
Не знаю почему писк разума так глуп, но я присаживаюсь на пол, рядом с ним, действую тихо, чтобы не разбудить его.
Смотрю на его скорченное от гнева вперемешку с отчаянием унылое лицо. И всё же не получается у меня, быть равнодушной по отношению к нему. Совсем не получается.
Даже несмотря на все обиды, боль, грубые неправдивые слова в мой адрес, я не смогу по-настоящему возненавидишь этого человека, от которого стала зависеть.
О, боже! О чём я думаю?
Злясь на саму себя, я поднимаюсь с пола, и не глянув на парня, направляюсь к двери.
На полпути слышу шуршание. С замиранием сердца замираю на месте... слышу его бурчание, но слов разобрать не могу. Закрываю глаза и кусаю губу.
Не смей. Не смей оборачиваться. Хватит пытаться помочь ему. Я слабая! Слабая, чёрт возьми! Я даже себе помочь не могу. Уже не смогла, проиграла!
Он мне никто! Он моя самая ужасная ошибка. Он - нескончаемый источник моей боли.
Но как бы я не старалась уверить себя в этом, чувства всё равно взяли вверх надо мной. Я давно проигрывала эту игру, победитель которой давно был известен.
Не спеша, оборачиваюсь и шагаю обратно.
– Трэвис... вставай, - осторожно касаюсь его плеча, но парень не просыпается, бурчит что-то непонятное, при этом кривит своё лицо.
Он видит плохой сон? Ему снятся кошмары?
– Трэвис просыпайся... - бью кулаком по его крепкому плечу и он еле заметно вздрагивает.
– Эшли? - он еле разлепляет веки, туманно смотрит на меня. Осознание происходящего ранее, медленно просачивается в его подсознании и тогда я с точностью могу разглядеть в его опечаленных пьяных глазах искреннее сожаление.
– Прости меня... я моральный урод... ты слышишь меня, Эшли?
– Давай я помогу тебе дойти до кровати, - стараюсь не обращать внимания на его слова, но с каждой секундой всё сложнее.
Сердце больно защемило.
Я молчу. Совсем не смотрю на него.
Обнимаю Трэвиса за талию, он перекидывает свою руку через моё правое плечо и с трудом поднимается. В нос моментально ударяет запах алкоголя и сигарет. На этот раз он не пахнет мятой...
– Ты не простишь меня... - с вымученной, наполненной болью улыбкой, слова слетают с его губ, разрушая мои и так непрочные стены, которые с каждым днём рушатся всё больше и больше, острыми осколками оставляя шрамы на израненном органе. Сердце.
Помогаю Трэвису лечь в постель. Мы находимся слишком близко друг к другу, всё это время я пыталась не смотреть на него. Хочу отстраниться, но парень осторожно хватает меня за ладонь. От такого необычного прикосновения мурашки появились на руках.
Наши взгляды снова встретились и мне показалось, что в темноте блеснули его глаза. Дрожащие пальцы боязливо касаются моей шеи, и я прикрываю глаза, нервно сглотнув тугой ком в горле.
– Прости меня... – глубоким голосом шепчет он.
Его пальцы проводят по основании моей челюсти, осторожно поднимаясь к щекам, и только сейчас я ощущаю влагу, выступивших вновь слез.
– Прости, - повторяет Трэвис. – Я не хотел сделать тебе больно. Я бы ни за что...
Моя нижняя губа дрожит, а перед глазами виднеется лишь его размытый силуэт. Я отступаю на шаг, а затем ещё... отстраняюсь от него, а он с болью в глазах смотрит на меня.
– Не уходи, – глухим голосом произносит он, заставляя сердце замереть от боли в его глазах. – Не оставляй меня... только не ты, Эшли.
Моё тело замерла посреди мрачной спальни. Я была не в силах, чтобы уйти отсюда, но и оставаться здесь и смотреть в его тоскующие глаза мне удавалось с трудом.
– Ты напоминаешь мне мою маму... она была такой доброй, но при этом сильной, как и ты, – прошептал он, заглядывая мне в самую душу.
– Почему ты говоришь в прошедшем времени? – еле выдавила из себя девушка, ощущая плохое предчувствие на этот счёт.
И чувств её не подвели, когда Трэвис тяжело вздохнул, уставившись в потолок.
– Она умерла, – эти роковые слова напряжённо повисли в воздухе.
– Это была авиакатастрофа. Мне было восемь лет... Ни мама, ни папа не выжили. Никто не выжил... в тот ужасный день я потерял обоих родителей.
Перед глазами пронёсся образ маленького светловолосого мальчика, которому родственники сообщили о трагической смерти родители. Тот поначалу всё отрицал, буянил, не хотя принимать правду, но где-то внутри понимая, что это правда. Жестокая, несправедливая правда.
– Мне жаль, – дрожащим голосом прошептала Эшли, ощущая влагу в глазах. – Тебе через столько пришлось пройти...
Трэвис молчал. Он лениво повернул голову в её сторону, вновь обращая на неё внимательный взгляд, замечая, что дважды довёл эту девочку до слез. На этот раз не физически, а морально.
– Ты - будто бы ангел, - бормочет Трэвис, он пристально смотрит на меня полузакрытыми глазами от навалившегося сна. – Появилась чтобы спасти меня?
Хотелось бы забрать его из этого кошмара.
Хотелось освободить его от такой жизни.
Хочу спасти тебя...
Но кто спасёт меня от тебя, Трэвис? Кто же спасёт меня от тебя, мой пьяный друг? Неужели ты не замечаешь, как губишь меня? Неужели ты так слеп?
– Знаешь, Эшли, я думаю я бы хотел этого, - он всем телом переворачивается на бок, его лицо находится в паре сантиметрах от моего, когда я нагибаюсь, чтобы выключить светильную лампу. Я замираю, ощутив его медленное дыхание на своей щеке, – я имею в виду - быть спасённым. Мне, кажется... это было бы здорово...
С этими словами его глаза закрываются, а тело постепенно расслабляется, дыхание становится равномерным. Он уснул.
Я бы тоже... тоже хотела спасти тебя, Трэвис...
Опускаюсь на пол рядом с его кроватью. Поставив локоть на кровать облокачиваюсь на него и смотрю на спящего Трэвиса.
Смотрю на него и думаю только о нем, о его детстве... хочется плакать от осознания того, что будучи ещё маленьким мальчишкой он лишился самых дорогих людей в своей жизни.
Я чувствовала, как отяжелели веки, ресницы еле трепетали, глаза медленно закрывались. Моим последним видением в голове был маленький светловолосый мальчик, сидящий на крыше какого-то заброшенного здания и с тоской смотря в ночное небо, вспоминая своих родителей...
_______
Ух...🤯 пришлось немало постараться, чтобы передать весь спектр чувств героев...