ℂ𝕙𝕒𝕡𝕥𝕖𝕣 31.
(Вы только посмотрите, до чего же они милые:)
𝔸𝕦𝕕𝕚𝕠: Red - hymn for the missing.
Бывает, что любовь пройдёт сама,
Ни сердца не затронув, ни ума.
То не любовь, а юности забава.
Нет у любви бесследно сгинуть права:
Она приходит, чтобы жить навек,
Пока не сгинет в землю человек.
POV ЭШЛИ
Руки трясутся. Мне холодно и я устала. Напрягаюсь и пытаюсь разглядеть что-то в темноте. Я слышу шаги. Клянусь, я их слышу. Они становятся все чётче и чётче.
Сижу, затаила дыхание, поджимаю руки и ноги, когда дверь открывается.
– Эй, кис-кис-кис, - зовёт он меня. Дрожь пронзает все тело и я почти пищу, его усмешка слишком близко к моему убежищу, - ну же, крошка, я тебя не обижу, мы просто немного поиграем.
Сжимаюсь в клубок. Страх душит прямо изнутри.
– Ты обиделась на меня за то, что я сделал? Брось, Эшли, ну же, выходи.
Такой ласковый голос, что каждая моя частичка рвется к нему, но я знаю, что это все ложь, приманка, чтобы завладеть мной и моим доверим от которого не осталось и следа.
Он под кайфом, он не в адеквате.
– Вышла, черт возьми! - приказывает он, повышая голос, и я вздрагиваю, когда он что-то швыряет и звон бьющего стекла разносится по спальне.
Из глаз снова солились слезы. Я прикрыла рот рукой, чтобы писк не вылетел наружу.
– Попалась! - совершенно неожиданно крепкие ладони хватают меня за талию, крепко сжимая.
– Не-ееет! - кричу я.
Веки распахиваются, и первым делом я замечаю, что одеяло огромным комком лежит на полу. С тела бежит пот, капая небольшими каплями на мою тонкую футболку. Все мои конечности дрожат, но двигаются. Провожу рукой по лбу, вытирая пот и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, да ещё и плечо начало побаливать из-за резких движений.
Сон вызвал настоящие эмоции, которые теперь вырвались наружу. Я помню каждую деталь, каждое сказанное слово, каждое прикосновение, каждый образ. Почему мне это приснилось?
Кошмар рушится на реальный мир, переплетаясь с ним в единое целое, все больше угнетая моё состояние.
Откидываю прочь одеяло и пытаюсь встать на ноги, но с первого раза не получается: ноги подкашиваются, сон испугал меня. Пытаюсь придти в нормальное состояние, делая равномерные вдохи и выдохи, как вдруг в комнату входит Трэвис, одетый только в серые спортивки, низко сидящие на его бёдрах, что даже видно серую полоску от боксеров.
– Снова кошмары? - спрашивает он, а моя челюсть, словно, отвисла, а глаза расширились от удивления. Откуда он вообще знает о них? Получается... в тот первый раз, он не спал. Боже!
Я неуверенно киваю.
– Что тебе снилось? - а он любопытный.
– Это так важно? - вскинув бровь, спрашиваю я.
– Вообще не хрена, - усмехается он, - мне просто было интересно, чего ты так разоралась, - сухо отвечает он, меняется в лице - мрачнеет и подходит к большому шкафу, а я же задумчиво смотрю ему вслед - на его широкую, мускулистую спину, на которой кстати ни единой татуировки.
– Этот сон немного странный... - неуверенно начинаю я, он прекратил рыться в шкафчике и заинтересовано посмотрел на меня через зеркало. – Я была в темном лесу, совершено одна. Я слышала, как меня звали родители, Кэтрин, шла на их голос, но из нигде не было, хотя я точно слышала их, знала, что они должны были быть там. Но их не было... потом меня стало засасывать в болото что-ли и никто не смог мне помочь, как будто я была...
– Одна... - утвердительно закончил Трэвис.
– Именно, - выдохнула я.
– Ты боишься одиночества, - совершено неожиданно сказал он, полностью захватит мое внимание, – ты боишься остаться одна, - чётко выговорило он.
– Нет! - нервно смеюсь, пытаясь полностью игнорировать противоречивые чувства. – Это не правда, ясно? Я не боюсь одиночества, и уж тем более - остаться одной, - мой голос переменчивое меняется, становится более грубым, неестественным.
Взгляд Трэвиса, буквально, прожигал меня на сквозь, он выглядел так, словно, все знает про меня, мои страхи, привычки, он вёл себя так, словно был знаком со мной всю жизнь и это до ужаса меня нервировало.
– Ладно-ладно! Будь по твоему, - он поднял руки вверх, как бы сдаваясь, тем самым прекращая нашу перепалку.
– А чего боишься, ты? - щурясь, спрашиваю я.
– Ничего, - ухмыляется, хватает со шкафа белую футболку, и разворачиваясь, направляется к двери, подмигивая мне.
– Каждый из нас чего-то боится, просто некоторые не хотят этого признавать, - мои слова останавливают его.
– Ты сейчас обо мне или о себе? - вскинув бровь, спрашивает он, и пользуюсь моим растерянным и в тоже время шокированном состоянии, выходит из комнаты. И снова слово осталось за ним.
Одиночество... нет, это не правда! У меня нет страха. Я не боюсь остаться одна. Это все собачий бред Трэвиса.
От завтрака я откаталась, как и от обеда, что заставило миссис Габриэлу напрячься и волноваться. Она зашла в спальню с миской в руках.
– Эшли, тебе нужно обработать... рану, - сказала она, серьёзно смотря на меня.
– Ой, точно, я... совсем забыла про это, - я отложила книжку и поднялась с кровати.
– Ты куда? Давай садись, я помогу тебе.
– Но...
– Давай, давай, - я послушалась, но мне совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь видел это.
Габриэла поставила миску на тумбочки, обмакнула в ней белую салфетку и в ожидании посмотрела на меня.
– Тебе помочь снять его? - спросила она, кода я принялась левой рукой стягивать свитер с себя, что было очень сложно, потому что я правша, да и одной рукой стянуть свитер, чтоб ещё не задеть плечо, было нереально.
– Если вам не сложно... я не могу, - устало выдохнула я, отчаянно опускаю руки.
Это все слишком сложно для одной меня.
Габриэла помогла мне стянуть сначала один рукав, а затем другой, потом я уже сама стянула этот прокляты свитер через голову, утром на одевание которого я потратила около пяти минут, блин.
Чувствую себя беспомощной, никому ненужной, бесполезной куклой. Это бьет изнутри, ломает стержень. Это хренова, честно говоря.
– Трэвис мне сказал, что ты упала... - начала она, снимая повязку.
Упала...
– Да. Поскользнулась, когда спускалась по лестнице, - бесцеремонно вру. Я итак облажалась в ситуации с телефоном, больше такого повториться не должно.
– Откуда тогда шов? И почему нет синяков? - она не верит, карамельные глаза пристально наблюдают за мной, а я стараюсь держаться уверено.
– У меня в руках был телефон, я звонила маме, и вот когда я почти спустилась, споткнулась и упала. Телефон выпал из рук и разбился, так получилось, что плечом я упала именно на осколок. Это, действительно, дурно, - нервно усмехаюсь, хотя бы часть из этого вранья правда и, кажется, она поверила мне. С трудом, но поверила.
Больше она ничего не спрашивала на эту тему, только пыталась уговорить меня пообедать, но я отказалась, так как осадок на душе после несостоявшегося завтрака у меня ещё остался. Почему осадок? Да потому, что, как бы я не пыталась, но нормально взять вилку в руку и уж тем более отправить её в рот было очень сложным для меня с левой рукой. Я два раза уронила содержимое вилки на стол и один раз промазала, мои руки дрожали, в итоге пшеничная каша красовалась на моей щеке. Я запсиховала и даже не убрала за собой посуду, за что мне до сих пор стыдно и неловко, и я вышла с кухни.
Больше на второй этаж я не спускалась. Я была бесполезной, единственное, что мне оставалась - это читать книги, чем я и решила занять себя.
Время незаметно проходило для меня. Уже был вечер, Габриэла снова заходила ко мне, и снова услышала отказ. Я сказала, что у меня просто болит живот, она дала мне таблетку - обезболивающие, которая до сих пор нетронутая, лежит на тумбочке в ванной. Это было последним разом, когда я видела её. Она пошла домой, её рабочий день закончился.
Трэвис ещё не приехал. Прошёл ещё час. И, как только мои мысли переключились на владельца этого дома, машина подъехала к воротам. Даже не нужно смотреть в окно, чтобы понять, что это он, потому, что я знаю, что это точно Кинг.
Спустя пару минут он заходит в комнату. На лице ноль эмоций, поэтому я не могу понять в каком он настроении. Его голова поворачивается в мою сторону и мы встречаемся глазами.
– Как твоё плечо?
– Всё нормально, - стараюсь уверено отвечать ему, при этом стойко держать взгляд, не поддаваясь его тяжёлому напору.
– Хорошо, - говорит он и собирается выйти с комнаты, как вдруг останавливается в дверном проеме и смотрит на меня. – Ты не хочешь поужинать?
Эммм...
Он смотрит на меня в ожидании, вскинув проколотую бровь. Он хочет, чтобы я поужинала с ним? Нет, нет, я не могу. Это лишнее, ещё опозорюсь своим неумением держать вилку в левой руке, тогда чувство беспомощности и ненужности подавят меня и тогда точно разрыдаюсь. Трэвис, кажется, ждёт пока я ему отвечу...
– Нет.
Мой ответ его удивляет, он ухмыляется, облокачивается на дверной проем и скрещивает руки на груди.
– Ты ела? - не отстаёт он, кажется прочувствовал неуверенные нотки в моем голосе или же разглядел эмоции на моем лице.
– Да, я ела, - четко и уверено отвечаю я, не прекращая смотреть на него.
– Ладно, - и он уходит.
Я прошла в ванную, пока он будет ужинать я успею принять ванную. Для начала нужно раздеться...
Но чёрт! Без помощи Габриэлы это так сложно. И угораздило же меня напялить водолазку! Я попыталась стянуть здоровой рукой обличающую ткань с плеча больной руки, но сделать это с первой попытки не вышло. Я попыталась ещё раз и ещё, пока не почувствовала, как судорога охватила мою правую руку.
– Черт! - прошипела я, сильно стиснув зубы. Больно.
Я решила действовать по другому - стянуть водолазку через голову, но и этого сделать я не смогла.
Я не дееспособна.
Злость, смешанная с горьким отчаянием на саму себя, на мою беспомощностью, на ситуацию и на Кинга захлестнула меня. Я закричала и опрокинула все, что было на раковине: зубные щетки, пасту, крем для бритья, следом за которой полетел стаканчик для полоскания зубов. Звон, резко соприкасающихся предметов об пол, резал слух, на даже это не помогло немножечко, хотя бы капельку, чтобы остыть.
– Твою мать! Какого черта произошло, Эшли? - в комнату врывается Кинг, не решается подойти, он просто осматривает бардак, оставленный мной, затем переводит серьёзный взгляд на меня. Я стою около раковины, грудь быстро вздымается, щеки алые, а на душе хаос, что хочется рвать и метать все и всех.
– Что. Тут. Произошло? - строгий голос и строгий взгляд смиряют меня, чувствую себя маленькой, провинившийся девочкой, которую папа отчитывает за плохие оценки.
– Ничего, - пофигистически отвечаю я, не смотря на него.
– Эшли, - предупреждает он, крепко стиснув челюсть.
Ну, что он прицепился ко мне!? Итак плохо, зачем он пытается влезть в мою душу? Зачем? Когда даже в своей порыться не пускает...
Он все ещё молча стоит и выжидающе смотрит на меня.
– Я не могу...
– Что не можешь?
– Не могу снять водолазку, - выдыхаю я, опустив взгляд на свои расцарапанные от нервов руки.
Трэвис тяжело вздохнул и подошёл ко мне.
– Я помогу.
– Нет, - резко сделала шаг назад и уперлась в раковину.
– Прекрати, Эшли. Я просто помогу тебе её снять, в этом нет ничего страшного.
– Но...
– Я просто помогу.
– Х-хорошо, - сдалась я, у меня просто нет другого выхода.
Трэвис подошёл вплотную ко мне, я подняла голову встречаясь с его нефритовыми глазами. Мои щёки начали гореть из-за стыда. Его руки осторожно легли мне на талию. Я напряглась, когда пальцами он схватил кофту за края, медленно поднимая ткань наверх.
Я глубоко втянула воздух, замерев на месте.
Его руки соприкасались с моей кожей на животе, а огрубевшие из-за драк костяшки пальцев приятно щекотали кожу, отчего по телу моментально поползли мурашки. Я, кажется, перестала дышать.
Одной рукой он помог мне здоровую руку высунуть через рукав, согнув её в локте. Затем он продолжил начатое, не спеша, поднимать чёрную ткань по животу, с каждой секундой поднимаясь выше к груди - самому запретному месту.
Меня будто ударило током, до чего же это неописуемые ощущения. Дорожка, которую он провёл по моей коже, до сих пор хранила на себе его прикосновение.
Я чувствовала его тёплое дыхание на своём лице, он все это время смотрел только в мои глаза, ни разу ещё не опустив взгляд. Он не делал ничего лишнего, за что я ему благодарна.
И вот самый страшный и волнующий для меня момент. Я настороженно посмотрела в его глаза, но он был абсолютно спокоен, а его движения уверенны и точны. Он, наверное, не одну сотню девушек раздевал, для него это пустяки, Эшли. Он даже и глазом не моргнул, стоя тут, и, снимая с тебя кофту.
Мои мысли прервались, когда я почувствовала касание его пальцев на своей груди, скрытой чёрным кружевным лифчиком.
Кровь забурлила в жилах, а в животе разлилось непонятное тепло. Кажется, теперь я понимаю, что значит, когда прикосновения - обжигают, заставляя кожу гореть.
Именно это происходит со мной.
И мне это не нравится.
Трэвис, не колеблясь, поднял кофту выше, оголяя мою грудь, затем помог мне снять её через голову, потянув ткань на себя, он снял рукав с правого плеча. Как только кофта была снята с меня, я моментально прикрыла грудь руками, чувствуя, какие бешеные удары отдаются в ней.
– Т-ты выйдешь? - спросила я, переменяясь с ноги на ногу.
– Конечно, - усмехнулся парень и развернулся, направляясь к двери.
– Спасибо.
Он не ответил, только слегка кивнул головой и вышел из комнаты.
Мои щёки горели от стыда.
В горле пересохло.
Такой стыд я не испытывала ещё никогда.
Я сняла джинсы, затем белье, а потом залезла в душевую кабинку под тёплые струйки воды. Когда с душем было покончено, я переоделась в свою чёрную пижаму и вышла с ванной, сталкиваясь с Кингом.
– Всё нормально? - спросил он, смотрен а меня сверху вниз.
– Да... - мой живот заворчал. Причём очень сильно, как стая тоскующих китов.
– Не ела, значит? - уголки его губ приподнялись, он вскинул бровь, прищурился и смотрит на меня.
– Я... я не смогла, - на выдохе призналась я.
– Ох, Эшли, - он устало потёр лицо руками, тяжело вздыхая. – Пошли, - сказал он и направился к двери.
Я не стала возражать и просто могла следом за ним. Мы зашли на кухню. Он подошёл к плите, налил суп в глубокую тарелку и повернутся ко мне.
– Чего застыла? Садись.
Я удивлённо приподняла бровь, но села на за стол. Кинг положил передо мной телеку с супом и ложку и сел рядом сл мной. Он заставит меня съесть?
– Что ты делаешь? - улыбаясь, спросила я.
Он набрал в ложку жидкость, поднося к моему лицу. Что он творит?
– Помогаю тебе поесть. Давай же, открой рот, - попросил он.
Я послушалась его. Открыла рот и содержимое ложки оказалось внутри.
– Это глупо, - говорю я, когда он набирал вторую ложку.
– Вовсе нет, - со второй ложкой он проделал тоже самое.
– Я не стабильна, - горько усмехнулась я.
Трэвис посмотрел на меня задумчивым взглядом, который после сменился на строгий.
– Прекрати накручивать себя, Эшли. Дня два-три и тебе больше не будет больно.
– Что ты имеешь в виду? - опешила я.
Он отпустит меня домой? Неужели...
– Томас сказал, что боль, которую ты ощущаешь в плече, пройдёт и ты сможешь делать все то, чем занималась раньше.
– О-у, - пессимистично протянула я. Это не то чего я ожидала.
Трэвис заметил резкую смену моего настроения. На мое удивление он попытался разговорить меня. Вначале я была скованна и напряжена, но совсем скоро мы просто беседовали на абсолютно разные темы и это было забавно. В одни минуты мы были готовы растерзать друг друга, а в другую могли шутить и спокойно откровенничать.
Неужели, ты, Трэвис, решил открыть мне свою скрытую сторону?