Глава 14
Оно было близко. Готовое схватить ее. Готовое высосать из нее жизнь, как дементор высасывает радость.
А потом Лилит резко открыла глаза, вырываясь из лап кошмарного, реалистичного сна.
Она села на кровати, понимая, что больше ей заснуть не удастся. В спальне горел лунный ночник на тумбочке у кровати Джины. Она спала, подложив ладонь под щеку, как маленький ребенок.
Остальные кровати были пусты. Лилит даже не удивилась этому.
Еще учась в академии, она часто ловила на себе вопрошающие взгляды других учеников с примесью любопытства и страха: пепельные волосы, необычное имя, две способности. Полный комплект.
Никто из тех, кто приехал сегодня, даже спустя десять лет не захочет находиться в одной комнате с той, кто влечет за собой опасность. Той, которую Кеннет Рэндалл пытался убить, но погибла другая девушка. Той, что никогда не считала себя особенной, но по какой-то причине ее все принимали за избранную.
Лилит тряхнула головой, отгоняя прочь идиотские мысли. Она вышла в коридор главного здания и направилась к библиотеке.
Оказавшись внутри, она зажгла свет и принялась искать книгу, о которой ей говорила Селена Адамс из «Ведьменого мешка».
Ей казалось, что она потратила целую вечность, пробегая названия на корешках книг. Злость внутри начала закипать, словно вода в чайнике. Она медленно подкатывала из живота к горлу, готовая вырваться звериным рыком.
– Да где эта чертова книга?! – в отчаянии выпалила Лилит, сжимая кулаки, чтобы что-нибудь не швырнуть в стену.
Позади себя она услышала движение и резко обернулась, опасаясь, что Николас Берд все это время наблюдал за ней, как типичный сталкер. Но нет.
На верхней полке стеллажа, стоящего напротив, одна из книг съехала и теперь стояла по диагонали, упираясь одним краем в боковую стенку полки, а другим – в соседнюю книгу.
Прищурившись, Лилит заметила тиснение в нижнем левом углу. Сосредоточившись, она заставила эту книгу буквально упасть ей в раскрытые ладони. Одним лишь усилием мысли.
Книга оказалась толстой без всяких опознавательных надписей в кожаном переплете.
Лилит перевернула книгу той стороной, где заприметила тиснение. Провела пальцами, словно запоминая подкожно узор. Печать царя Соломона.
Она приоткрыла рот от радостной находки. Она уже собиралась полистать книгу, когда дверь в библиотеку открылась, и внутрь вошел Николас. В левой руке он сжимал тетрадь в твердом переплете синих оттенков, перетянутую черной резинкой.
Лилит прижала книгу к груди, будто ее сейчас у нее отберут.
– Что ты тут делаешь? – спросил он, удивленный ее присутствием в библиотеке не меньше, чем она его.
– Выбираю книгу для чтения, – Лилит не собиралась посвящать его в свои планы.
Она воздвигла в голове не кирпичную стену, а каменные блоки. Никто не должен залезть ей в голову. Особенно Николас.
Он уже взял себя в руки, вернув чертам лица непринужденное и равнодушное выражение.
– Лил, я хочу поговорить с тобой... – начал он.
– Нам не о чем разговаривать! – процедила она сквозь зубы.
– Лил, да брось, нам есть, что обсудить, – он сделал шаг вперед.
– Например?
Николас подошел еще ближе, сократив расстояние между ними до вытянутой руки. Лилит смотрела на него, испытывая смесь трепета, как от влюбленности, и страха перед его колдовской способностью. Самой опасной из всех существующих.
Он заглянул ей в глаза и сказал:
– Например, наше прошлое.
– Здесь нечего обсуждать, – отчеканила она каждое слово.
– Тогда будущее.
Она покачала головой. Ей хотелось рассмеяться от его жалких попыток наладить с ней хоть какой-то контакт, похожий на дружеские отношения.
– Лил, ты даже не представляешь...
Но Николас не успел закончить. Дверь в библиотеку снова открылась, и вошел Харди. Он оглядел их обоих. Затем встал рядом с Лилит, будто хотел собой защитить ее от Николаса.
На секунду Лилит показалось, будто Харди помнит то жесткое избиение, когда они учились. Но это не возможно. Внушение может снять только тот, кто его наложил.
– Что ты здесь забыл? – спросил Николас, сверля Харди взглядом.
Он будто был готов повторить ту жестокую драку десятилетней давности.
– Обряд очищения начнется через двадцать минут, – равнодушно пожал плечами Харди. – Сейчас и другие подтянуться.
Николас отошел в дальнюю часть библиотеки. Харди повернулся к Лилит и спросил:
– Что у вас происходит? Кто-то решил расставить точки над «i» спустя три года?
Он знал о том, что они расстались три года назад. Знал и причину их расставания.
– Кажется, он хочет свести меня с ума, – отмахнулась Лилит.
– Вряд ли ему это удастся.
Он заметил в ее руках книгу и ткнул в обложку пальцем.
– Еще одно руководство по темной магии? – с улыбкой поинтересовался он.
Лилит отступила от него на шаг назад, еще крепче сжав книгу. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь даже касался этой редкой реликвии.
– Легкое чтение, – пожала она плечами, чтобы хоть как-то сгладить внутренние инстинкты своего тела.
Харди лишь кивнул и плюхнулся в кресло.
Лилит решила найти место подальше и двинулась в противоположный конец библиотеки. Она села в одно из черных кресел. Огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто ее не найдет в этом укромном уголке, и открыла книгу.
Пробежав оглавление, Лилит увидела раздел с древними существами. Раскрыв раздел, первым ей попался демон разума или как их называли древние греки «даймоний» или «даймон», что означало «внутренний голос» человека. Или совесть. Дальше размещалась информацию и о других древних демонах.
Она бегло читала описание каждого, в надежде, что каким-то образом сможет определить того, кого она ищет.
Следующий заголовок рассказывал о демоне власти. Лилит уже хотела перелистнуть страницу, когда взгляд зацепился о фразу про кровь колдунов.
Демон власти и могущества
Одним из первых древних существ был Мал Дей. Наряду со многими даймонами, он является отголоском «внутреннего голоса» человека. А если быть точнее, потаенным желанием обладать властью и могуществом, что присуще алчным и завистливым людям.
Клавдий – первый из древних греков, кто призвал Мал Дея. Он был одержим могуществом. Ему пришлось принести в жертву тридцать детей, чтобы призвать Мал Дея, а взамен он потребовал власть над временем. То есть бессмертие.
Но Мал Дей никогда не дает ничего просто так. Он выполнил желание Клавдия, при этом сделав и его семью бессмертными монстрами. Мал Дей потребовал, чтобы они убивали колдунов, питались их сердцами и колдовскими способностями, чтобы поддерживать свое бессмертие.
Записи о Мал Дее дошли до современности только благодаря его возлюбленной Серсее, отказавшейся от даров демона. Именно она поведала о том, как уничтожить самого Клавдия (вырвать его сердце).
Мал Дей действительно один из самых могущественных древних демонов, которые только известны.
Чтобы призвать Мал Дея нужно убить тридцать детей и их кровью обагрить бронзовый кубок с пентаграммой. Это может сделать любой человек, жаждущий власти.
Но если в кубке с пентаграммой для призыва использовать кровь тринадцати колдунов, обязательно убитых атамом (первый убитый не должен достигнуть восемнадцатилетнего возраста), то Мал Дей возродится в мире живых, как подобие человека. Он истребит всех колдунов, чтобы те не смогли его уничтожить. Он будет обращать людей к себе, чтобы те приносили ему жертвы ради власти. Он будет упиваться не только бессмертием, но и своим могуществом.
Тот, кто призовет его колдовской кровью, сможет попросить о самой сокровенной мечте.
Чем больше жертв колдунов становится, тем явственнее будут признаки скорого возрождения Мал Дея. Темные предзнаменования могут возникать у всех живущих ныне колдунов, будь то видения или сны.
Вне человеческой формы при призыве он является мрачной черной тенью-призраком с черными глазами без белков. Облик в человеческом теле – неизвестен. И, независимо от облика, Мал Дей всегда представляется.
Если Мал Дея призвали кровью простых смертных – он сам исчезнет, выполнив волю призвавшего.
Если же его призвали кровью колдунов, то необходимо выполнить следующий ритуал:
В бронзовом кубке с пентаграммой необходимо смешать кровь самого сильного колдуна, кровь его фамильяра, наделенного силой колдуна, перо черного ворона и кость черной кошки. Ингредиенты должны быть сожжены ровно в полдень или в полночь.
P.S. Определить сильного колдуна можно при помощи амулета Гекаты с применением заклятья «Лилит».
Лилит загнула уголок страницы и захлопнула книгу. Несколько минут она сидела, словно в оцепенении.
Она переваривала прочитанное, все больше и больше осознавая, что Мал Дей и есть то нечто, преследующее ее во снах. Тот, о ком говорил десять лет назад Кеннет.
***
Из затянувшихся размышлений Лилит вывел голос Джины, который она не услышала. Моргнув несколько раз подряд, она сосредоточилась на лице подруги.
– Прости, что ты сказала? – переспросила Лилит.
Джина цокнула языком и повторила:
– Я сказала, что хватит тут сидеть с этой книгой и пошли на обряд очищения.
Лилит поспешно поднялась с кресла. Вместе с Джиной они вышли из библиотеки и спустились в холл первого этажа. Там Хелен МакКей вручила им пучки чертополоха.
Они с Джиной оказались самыми последними, поэтому им досталось окуривать весь первый этаж, за исключением корпусов.
Зои, Мэрион и Джейд окуривали женский корпус. Генри, Честер и Джозеф – мужской. Финн, Алан и Тео – второй этаж главного здания. Директор и Хелен отправились на улицу – окуривать учебные корпуса, питомник и оранжерею.
– Давай начнем с кухни, – предложила Лилит.
Она надеялась отхватить там булочку, чтобы, в конце концов, что-то закинуть в пустой желудок, который скоро начнет пронизывать истошной болью от голода.
Джина согласилась, и они направились на кухню. Там они зажгли пучки сушеного чертополоха и принялись окуривать кухню.
– Ты знала, что чертополох связан с чертом? – спросила Джина.
Лилит покачала головой, схватив с подноса пачку крекеров. В отличие от подруги она никогда не питала особой любви к травоведению.
– Чертополохом мы отгоняем нечистую силу, окуривая академию, – продолжила Джина, полностью поглотившись в процесс и водя рукой с дымящимся пучком по всем уголкам просторной кухни.
– Вряд ли это поможет, – прошептала себе под нос Лилит, запихивая в рот крекеры.
Она провела пучком чертополоха у двери и окна, затем направилась к смежной двери, ведущей в столовую. Потянув дверь на себя, она обернулась к Джине и сказала:
– Если ты закончила, жду тебя в столовой.
Лилит вошла в едва освещенное помещение. Люстры-канделябры горели не в полную мощь, словно кто-то экономил на электричестве, выкрутив половину лампочек. Но плохое освещение не помешало ей разглядеть в полутьме мужскую фигуру, окуривающую чертополохом окна.
Лилит не могла понять то ли это Николас, то ли Харди. Даже когда он почувствовал, что его кто-то разглядывает, и повернулся к ней, она не смогла разглядеть его черты лица. Из-за освещения.
Он начал приближаться к Лилит. И чем меньше расстояние становилось между ними, тем больше ее глаза сужались от недовольства и презрения.
– Может, мы все-таки поговорим? – спросил Николас, нахмурив брови.
Его голос звучал устало, словно он либо не спал вообще, либо спал часа два.
– Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, – равнодушно ответила она.
– Ты ведь думаешь, что это сделал я... – начал Николас, но не успел договорить.
В столовую, как вихрь, ворвалась Джина. Окинув их двоих быстрым взглядом, она встала рядом с Лилит и, направив на Николаса, дымящийся пучок чертополоха, произнесла:
– Займись-ка лучше кабинетом директора. Не хочу, чтобы ты мешал нашему сугубо женскому разговору, не предназначенному для мужских ушей.
Договорив, Джина фальшиво улыбнулась и, специально задев плечом Николаса, направилась окуривать пространство над столами.
Николас сделал шаг к Лилит, глядя прямо ей в глаза. Она смотрела на него не мигая, внутренне содрогаясь от его следующего действия.
Тело Лилит превратилось в один сплошной натянутый нерв. Адреналин разливался по венам, как наркотик, побуждая ее действовать.
Даже ее попытки влезть в его мысли не помогли. Она натыкалась на прочную защитную стену, против ее телепатии.
Николас издал вздох то ли скопившегося напряжения, то ли усталости от ее упрямства, резко развернулся и направился прочь из столовой. Когда дверь за ним закрылась, Лилит посмотрела на Джину.
– Я не буду давать тебе никаких советов, – произнесла она. – Это твое дело, что с этим придурком делать дальше. Но ты не должна забывать...
– Я все прекрасно помню, – прошипела Лилит и направилась в другую часть столовой, давая понять Джине, что разговор на этом закончен.
Окуривая чертополохом свою часть столовой, Лилит думала о той боли, что причинил ей Николас. Она собирала себя по частям, склеивая каждый кусок.
Раньше она готова была любить его любым. Даже в обличье дьявола. Даже с его внутренней тьмой. Лишь бы он любил ее так же сильно. Она думала, что сможет любить его, когда уже видела его худшее «я». Но теперь она знала, что его мертвого было бы намного легче любить, чем живого.
Лилит стиснула зубы. Скамейки по обеим сторонам столов заскрежетали по полу.
– Лил, – позвала ее Джина.
Лилит сделала глубокий вдох, возвращая себе спокойствие. Она злилась на себя. И на Николаса. Но она могла контролировать свои чувства и свои способности.
– Лил, все в порядке? – спросила Джина.
Она стояла рядом с Лилит, чуть склонив голову набок, пытаясь понять, что у нее на душе.
Лилит улыбнулась ей одними уголками губ и сказала:
– Давай уже закончим с изгнанием нечистой силы.
Она направилась к выходу в холл, оставив Джину в полном недоумении.
***
Лилит первой закончила с очищением. Она вошла в библиотеку и направилась к дальнему ее концу, где оставила книгу о древних существах. Она так и осталась лежать в кресле никем не тронутая.
Лилит нагнулась и взяла ее. Затем не спеша направилась к тому месту, где они все должны были собраться для дальнейшего разговора. На полпути ее взгляд зацепился за что-то синее, лежащее рядом с черепом в центре стеклянного стола, который подпирали две женские фигуры.
Взяв в руки предмет, Лилит узнала в нем тетрадь Николаса. Оттенки синего на близком расстоянии оказались мазками кисти. Обложка тетради имитировала картину Ван Гога «Звездная ночь». Сняв черную резинку, Лилит открыла первый разворот, оповещающий, что это скетчбук Николаса Берда. На втором развороте были наброски мрачных обложек для книг двух разных писателей. Йена Рэйвена и Макса Дэвиса. А на третьем развороте Лилит снова увидела себя в двух разных вариантах.
Первый набросок – ее лицо с разметавшимися, будто от ветра короткими волосами, едва достающими до плеч. Такую стрижку она носила, когда училась на последнем курсе и жила с Николасом. На второй зарисовке волосы у нее были такие же, как и теперь, а на голове крепились два красных дьявольских рога.
На следующем развороте снова была зарисовка с ней. Но уже более детальная и глубокая, словно художник хотел показать всю боль изображенной девушки. На фоне полной луны и иссиня-черного неба нарисованная псевдо-Лилит смотрела куда-то вдаль. Прядки распущенных волос закрывали левую половину лица, придавая девушке на картинке потерянный и опустошенный вид.
Лилит уже начала перелистывать дальше, как вдруг услышала за дверью чьи-то шаги. Она судорожно попыталась натянуть резинку обратно на скетчбук, но она выскользнула из ее пальцев.
Ручку стали поворачивать.
Лилит предприняла еще одну попытку.
Дверь начала открываться.
Она положила скетчбук рядом с черепом на стеклянном столе, где он и лежал, надеясь, что Николас не заметит того, что резинка с него снята. Затем она быстро подбежала к одиноко стоявшему креслу и села в него, открыв книгу на первой попавшейся странице.
В библиотеку вошли Генри, Джозеф и Адам. Они сели вместе за стол. Еще два стола заняли Зои, Мэрион, Джейд и Финн, Алан, Тео, Джина. Последним зашел Николас.
Лилит прикрылась книгой и исподтишка наблюдала за ним. Он подошел к столу с черепом и сел на диван. Взял скетчбук. Черты его лица даже не дрогнули. Значит, он ничего не заметил.
Лилит выдохнула и принялась листать книгу дальше, даже не вникая в содержимое. Слишком много информации попало в мозг, который все еще раскладывал по полочкам, шкафчикам и секциям.
Дверь в библиотеку снова открылась. В помещение вошли Хелен МакКей и Юджин Спеллман. За ними проследовал Харди. Он закрыл дверь и сел на пол рядом с креслом Лилит.
– Не думала, что ты горишь большим желанием окуривать здания вместе с директором, – прошептала Лилит с издевкой.
– Я уже сказал «спасибо» твоему бывшему, – монотонно ответил Харди. – Это он уговорил директора поменяться со мной.
– Вот как?! – Лилит посмотрела на Николаса.
Она даже не удивлена тому, что так произошло. Может, он научился внушать так же хорошо, как и сам Юджин Спеллман? Николас был способным колдуном. Чертовски способным. Даже на их тайных занятиях темной магией во времена учебы в академии, он быстро преуспевал в самых темных заклятиях. Впрочем, как и она сама.
Николас оторвался от созерцания своих ботинок и повернул голову в сторону Лилит. Их взгляды снова встретились.
Николас постучал указательным пальцем по скетчбуку.
– Я знаю, что ты его смотрела, – одними губами прошептал он и улыбнулся.
Лилит начинало это уже раздражать. Настольные лампы на столах стали раскачиваться и постукивать об столешницы.
Все взгляды резко направились на Лилит.
От этого она еще больше теряла контроль над накатывающими на нее чувствами. Одна лампа завалилась на бок и горящая в ней лампочка погасла. Кажется, Зои пискнула от неожиданности.
– Лил, – обратился к ней тот, кто когда-то помогал ей держать бушующие чувства и вырывающийся телекинез под контролем.
Одна из ламп тут же полетела в Николаса. Он прижал голову к коленям, будто летел в самолете, попавшем в зону турбулентности. Лампа пролетела мимо, угодив в стену. Разбилась. И с глухим стуком упала на пол.