11
Лизиантус завяли и я вместе с ними. Их нежные, шелковистые лепестки, когда-то полные жизни, теперь вяло свисают, напоминая о скоротечности красоты. Каждый поникший бутон – отражение моей собственной усталости, моей утерянной свежести.
Я пыталась продлить им жизнь, меняла воду, ставила в тень, даже нашептывала слова ободрения, словно им, как и мне, нужно было просто немного любви и заботы. Но природа неумолима. Цветы увядают, и вместе с ними угасает надежда на то, что хоть что-то еще можно спасти.
Это странное чувство – наблюдать за увяданием чего-то прекрасного, зная, что ты сам, в какой-то степени, переживаешь то же самое. Будто в их хрупких стеблях и поникших головках заключена часть моей собственной души.
—Карина! Нужно срочно заказать новые Лизиантусы, эти завяли! —крикнула я одной из работниц сегодняшнего дня в моем магазине. —Хорошо, сейчас закажу—крикнула девушка и скрылась за дверью нашей каморки. Как вдруг входняя дверь распахнулась, это была Аня, пытавшияся отдышаться.
—Привет—Проходя мимо меня сказала она, я лишь кивнула и пошла проверять другие цветы. Не хотелось с ней разговаривать, после того, что произошло. —Сегодня видимо кто то не в духе, — пытаясь убрать напряжение которое повисло в воздухе произнесла она, и после продолжила —Ладно, пойду переодеваться.
Весь день я провела в тишине, не смея заговорить с Аней. Эту молчаливую войну между нами можно было бы одним словом охарактеризовать — угнетение. Все, что я чувствовала, как между нами выросла непреодолимая пропасть. Я не могла понять, откуда они узнали, что мы с Владом общаемся? Ведь я никому из них не говорила об этом. Да и если бы рассказала, то они явно бы не побежали Максу обо всем рассказывать, ведь знаю какое пламя это разожжет в сердце Макса. Его ревность всегда была подобна вулкану, готовому в любой момент извергнуться, и мне казалось, что я стою на краю этого рвая, не зная, что произойдет дальше.
Прошла уже неделя с тех пор, как Макс запретил мне контактировать с кем-либо. Каролина и Аня постоянно писали мне, старались создать хоть какой-то диалог, но ото всех их сообщений я отгораживалась, словно от колючей проволоки. Я больше не могла оставаться в их компании, не могла моментально возвратиться к прежнему общению, как будто в воздухе витала неловкость. Рабочие дни проходили в тягостной молчаливости, а в свободные минуты я всё чаще искала утешение и укрытие в своем цветочном магазине. Там, среди ярких букетов и сладковатого аромата, я иногда находила себя, но стоило лишь вспомнить о Максе или о том, что он может сделать, как спокойствие снова ускользало от меня.
Что касается Влада, он также стал источником моего внутреннего конфликта. С того вечера, когда у нас произошла та бурная встреча, он не написал ни слова. Возможно, и к лучшему, потому что при каждой мысли о том, чтобы увидеть его, внутри меня нарастало противоречивое желание. Я не знала, как воспринимать его поступки — был он другом или чем-то большим? Мысли о том, что могло бы быть, если бы не все эти уловки и недомолвки, мучили мою душу. Каждый день я тихо надеялась, что он зайдет в мой магазин, заглянет в мои глаза и просто скажет, что всё будет хорошо. Но этого не происходило, и одиночество становилось всё более невыносимым, как ненастная погода, затянувшая небо серыми облаками.
Я стояла в ванной, окружённая умиротворяющей атмосферой, и аккуратно наносила на лицо питательную маску, ощущая, как она приятно охлаждает мою кожу. В отражении зеркала я могла видеть свою расслабленную улыбку, а в голове звучали мелодии любимой песни, которую я тихо подпевала себе под нос. Это был один из тех моментов, когда заботы и тревоги оставались далеко за пределами ванной.
Вдруг дверь распахнулась, и в проёме появился Макс, облокотившись плечом о косяк. Его взгляд был сосредоточен на телефоне, он явно чем-то занят. —Эвелин, завтра нужно съездить и забронировать ресторан, сможешь съездить одна? — произнёс он, не отрываясь от экрана. Я кивнула, стараясь не обращать внимания на то, что его внимание было полностью поглощено телефоном.
Пока я продолжала наносить маску, я не могла не задаться вопросом: "С кем он там так активно переписывается?" Время от времени он усмехался, и от этого мне стало любопытно. Не выдержав молчания, я, наконец, спросила:
—Ты с кем?—В его взгляде мелькнуло что-то, едва уловимое, прежде чем он резко убрал телефон и повернулся ко мне с широкой улыбкой. —Не важно, всё, давай, мне по делам пора ехать, — сказал он, быстро наклонившись и нежно коснувшись своими губами поцеловал в щеку.
В этот момент я почувствовала, как в воздухе витает какая-то легкая напряженность. Его спонтанное тепло и забота смешивались с неясным беспокойством по поводу того, что скрыто за его улыбкой и таинственными сообщениями.
Утром следующего дня, еще не разобравшись в собственных чувствах, я решила поехать в наш любимый ресторан с Максом, чтобы забронировать его на свадьбу. На улице уже ощущался приближающийся осенний холод, поэтому я выбрала темные брюки и серый свитер, который, хоть и был простым, создавал уютное ощущение. Мои волосы убрала в небрежный пучок, а кроссовки Adidas добавили образу легкости и комфорта. Быстро схватила сумку и вышла из дома, чувствуя, как ноги уверенно ступают по осыпающемуся асфальту.
Садясь в свою белую машину, я чувствовала, как волнение наполняет меня. Ресторан "Ya cafe-1" всегда был для нас местом, где складывались самые теплые воспоминания, и думать о том, чтобы провести там свадьбу, казалось правильным решением. Я не раздумывая запустила двигатель и поехала к любимому месту.
Как только я вошла в помещение, уютный аромат свежезаваренного кофе и десертов окутал меня, а светлые стены, оформленные в легком стиле, сразу же произвели на меня впечатление уюта. Меня встретила администратор, мило улыбаясь.
—Здравствуйте, вы хотели бы у нас забронировать столик? — спросила она, глядя на меня с доброжелательностью.
—Здравствуйте, Анастасия, — прочитав имя на её бейджике, я продолжила, слегка нервничая, но стремясь выразить свою просьбу. —Да, хотела бы забронировать не столик, а весь ресторан на 14 сентября. У меня будет свадьба, и хотелось бы провести это торжество именно здесь, — добавила я, оглядываясь вокруг, чувствуя, как волнение переполняет меня.
—А, да, сейчас проверим, нет ли никого на 14-е, — произнесла она, начиная листать записи в журнале. Несколько секунд, наполненных ожиданием, кажется, тянулись целую вечность. —Да, на 14-е свободно. Я тогда вас записываю. Предоплату нужно будет внести сразу, — сказала она, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
—Да, конечно, без проблем, — ответила я, доставая деньги из сумки и с облегчением расплачиваясь, словно это стало символическим шагом навстречу новым событиям в жизни.
Выйдя из ресторана, я ненадолго остановилась, задумавшись о том, что, возможно, стоит поговорить с Аней и Каролиной. После всех напряженных моментов, которые случились между нами, я чувствовала, что не нужно так сразу рубить с плеча; возможно, стоит услышать их сторону. Достала телефон и быстро написала в общий чат: "Давайте поговорим, пожалуйста, в нашем любимом кафе через час." Убрав его обратно в сумку, я поехала туда, заранее зная, что они согласятся, ведь наше дружеское соединение многого стоило для нас всех.
Сидя за столиком в углу уютного кафе и наслаждаясь своим любимым латте, я заметила, как Аня и Каролина уверенно подходили ко мне. С их улыбками волнение постепенно стиралось, но меня все равно охватывало ощущение тревоги. —Привет!— робко произнесла я, вставая, чтобы поприветствовать своих подруг, которые с радостью ответили хором. Они уселись напротив меня, а я замерла, пытаясь определиться, с чего начать свой разговор.
Когда я наконец решилась рассказать обо всем, что произошло накануне вечера — неприятные эпизоды, его слова — напряжение в воздухе стало ощутимым. Аня и Каролина были шокированы. —Эвелина! Ты должна уйти от этого тирана! — воскликнула Каролина, её голос был полон возмущения. — А не бегать и бронировать рестораны!— Это вызвало у меня легкое замешательство. Моя подруга, всегда беспокоящаяся о моем благополучии, не понимала, как сложно мне это сделать.
—Все, что он сказал, это не правда, — попыталась ответить Аня. — Мы с ним не общаемся, он нам никогда не нравился, и ты это прекрасно знаешь!— Аня, обиженно отвернувшись, посмотрела в окно, а после продолжила—Он бьёт тебя! Надругался над тобой! Знаешь, много причин, чтобы уйти. —Я невольно посмотрела вниз, и слезы начали наворачиваться на глаза. Это были слезы несчастья и бессилия. —Вы правы, но я не могу от него уйти… — едва произнесла я, чувствуя, как меня переполняет горечь.
Не дав мне закончить, Каролина перебила: —В смысле не можешь? Ты же его не любишь!— Она делала глоток своего напитка, а в её голосе звучала горячая настойчивость. Аня, не отрывая взгляда от меня, добавила: —Она права, Эвелин, ты найдёшь себе намного лучше!— Эти слова звучали как спасательный круг, хотя внутри меня все еще бушевал шторм.
Слова подруг как будто разорвали мою внутреннюю пустоту. Я понимала, что, если бы все было так просто, я давно бы ушла. Но что бы ни происходило, мой отец стоял на пути. Это ведь сын его друга, они связаны бизнесом, а я всего лишь пешка в этой запутанной игре. Печаль и страх снова накрыли меня волной.
И вдруг, как будто выскочившая на поверхность из глубины моих размышлений, Аня предложила: —Давай мы поможем сбежать тебе?— Её голос звучал успокаивающе, она обняла меня, и я почувствовала поддержку. Я посмотрела на её искренние глаза, полные надежды и силы, и кивнула. В тот момент я поняла, что, возможно, выход все же существует, и что-то светлое может произойти в моей жизни, если я осмелюсь на это.
Вернувшись домой, я почувствовала, как уверенность в нашем продуманном плане побега стремительно улетучивается. Вдыхая знакомый запах квартиры, я сделала несколько шагов по коридору и замерла, увидев беспорядок. Женские красные туфли стояли прямо у дверей, а розовая сумка безжизненно валялась на полу, словно ожидая свою хозяйку. Чуть дальше на полу лежало черное платье — явный признак того, что кто-то, чужой мне, вторгся в наш мир. «У этой шлюхи явно нет вкуса», — подумала я с презрением.
Собравшись с мыслями, я направилась вглубь квартиры. Наша спальня была притяжением всего светлого и нежного, но сейчас в воздухе витала вонь предательства. Из комнаты доносились стоны, которые врезались в слух, как ножом по сердцу. Мне одновременно было обидно и горько осознавать, что Макс променял меня на какую-то шалаву. Я пошла на встречу своим эмоциям и, собравшись с силами, вошла в спальню, громко кашлянув, чтобы привлечь их внимание.
—Не мешаю? — проговорила я, глядя на пару в постели. Они оба удивленно обернулись ко мне. Макс, с его знакомыми чертами, пытался оправдаться: —Эвелин, это не то, что ты подумала. —Но слова его уже не доходили до меня; всплеск боли и предательства заставил меня игнорировать его. Я забрала свои драгоценные вещи из шкафа, не обращая внимания на его крики и попытки объяснений. Я просто вышла из квартиры, ощущая, как потоки слезы текут по щекам.
Собравшись с мыслями, я набрала номер мамы. Когда она подняла трубку, я ей все рассказала, но видимо была громкой потому что отец сразу перехватил разговор: «Я ему яйца оторву! Эвелин, мигом едь к нам, больше ты к этому подлецу не вернёшься!» Я сбросила трубку, ощущая, как вся буря эмоций обрушивается на меня. Сев в машину, я направилась к родительскому дому, где знала, что меня ждёт тепло и забота.
Когда я зашла в дом, мама тут же подбежала, обняла меня, её лицо выражало заботу: —С тобой всё хорошо, моя дорогая?— спросила она. Я кивнула и, стараясь сдержать слезы, произнесла: —Да, но я спать пойду, поэтому, с твоего позволения, пойду в спальню. —Направившись в свою старую комнату, я наконец избавилась отгири, которые тянули меня назад. Раздевшись и умывшись, я провалилась в сон, надеясь, что в мечтах не будет предательства, а только покой и любовь.