2
Как после выяснилось, Сева сломал себе палец. Следующие две недели он не выходил из дому. Мама звонила в школу и узнавала домашнее задание, а папа приносил ему из районной библиотеки книжки. При других обстоятельствах Сева был бы счастлив, но теперь не находил себе места. Поначалу он всё мучился сомнениями, увидел ли его Евдоким Егорович в кустах или нет. Поразмыслив как следует, Сева решил, что, даже если сторож кинулся на крик в кусты, то в такой темноте едва ли что-то разглядел. По голосу он тоже вряд ли узнал Севу. Однако, Евдоким Егорович вполне мог догадаться, кому пришло в голову прятаться в кустах и подслушивать. Если сторож заподозрит Севу, то обязательно спросит, а врал Сева ещё хуже, чем подслушивал. Поэтому, когда нога перестала болеть, он не пошёл в особняк, а решил подождать до следующего собрания клуба. Ещё две недели.
Тянулись две недели бесконечно. Сева по многу раз репетировал в голове разговор со сторожем, но каждый раз всё заканчивалось тем, что сторож говорил Севе никогда больше не приходить в особняк. И с каждым разом предстоящий разговор казался всё ужаснее и ужаснее. Когда Севе показалось, что термос, с которым он ходил к Евдокиму Егоровичу, смотрит на него из угла кухни укоризненно, он не выдержал и обратился за советом к маме. Объяснил в общих чертах своё положение, но не уточнил, кто такой Евдоким Егорович.
Совет мамы оказался простым - попросить прощения.
- Разве за такое прощают? - грустно покачал головой Сева.
- Сева, люди делают разные глупости и часто обижают друг друга. Если тебе стыдно за свой поступок, и ты искренне попросишь прощения, я уверена, твой друг простит.
- Люди всегда прощают того, кто просит прощения?
- Не всегда. Бывает, что люди делают непоправимое, чего уже не вернёшь...
- Например?
- Например, если ты сделаешь что-то такое, отчего кто-нибудь умрёт. Я думаю, это не про твоего друга.
Мама даже не догадывалась, насколько она права. Сева украдкой глянул туда, где в углу кухни стоял термос. Тот смотрел уже не так укоризненно, хотя всё ещё дулся.
Наверное, мама права, подумал Сева.
Вместо одной упаковки сухарей Сева в этот раз взял две, заварил чай с сахаром, уложил всё в рюкзак и пошёл в Трухарёвский парк.
По парку вокруг особняка ходили люди. Это удивило Севу, ведь обычно здесь никого не было. Он почувствовал неладное и пошёл быстрее. Ещё издали он услышал тарахтение экскаватора, и сердце его упало. Опоздал! Физики и химики не побоялись нечисти, дом ремонтируют. И весь этот месяц, пока решалась судьба клуба долгожителей, судьба Евдокима Егоровича, он, Сева, как последний трус отсиживался дома, вместо того чтобы прийти и поддержать своего друга. «Пожалуйста, только не фундамент, только не фундамент», думал он, пока бежал по тропинке.
Сева свернул за угол. Западную стену и крыльцо подпёрли железными сваями, фундамент почти полностью вынули. На негнущихся ногах он подошёл к строителям.
- Здравствуйте.
Сердитый с виду мужчина со строительным карандашом за ухом повернулся к нему.
- Что тебе?
- Скажите пожалуйста, а внутрь можно войти?
- Ты что, конечно нет! Там крыша на честном слове держится.
- Откуда вы знаете?
- Что?
- Что она держится на честном слове. Ей пообещали новые балки и три бублика. Но ведь ей дадут бублики, и она не упадёт, правда? Можно мне внутрь?
Строитель внимательно посмотрел на Севу, потом сказал:
- Нет, извини.
Сева не очень верил в успех, но категоричный ответ почему-то расстроил его куда больше, чем он мог предположить. Уйти сил не было, а продолжать разговор не хватало духу. Видимо, отчаяние отразилось на лице Севы, потому что строитель вдруг понимающе улыбнулся, взял его под мышки и понёс к тому месту, где из-под стены вынули фундамент.
- Пустить тебя внутрь я не могу, уж прости. Самим запрещено, пока с фундаментом не закончим и крышу не перекроем. Но зато могу тебе показать одну интересную штуку. Ты ведь не боишься скелетов, правда?
Сева помотал головой. Он много раз видел скелеты на картинках в книжках, и целых три раза - в комнате страха.
- А почему они копают такими маленькими кисточками, это ведь неудобно? У вас лопат не хватило на всех?
- Лопат хватило, но ими нельзя. Вот, смотри.
В яме под стеной дома лежал скелет. Точнее, Сева догадался, что когда-то это был скелет. Он вытянулся вдоль фундамента, большая часть костей была раздроблена, череп развалился на четыре части. Видно было, что кладка раньше лежала прямо на нём. Вот почему фундамент проседал, догадался Сева.
- Инженеры обнаружили его, когда копали шурфы. Они-то думали, там грунтовые воды размыли почву под фундаментом, вот он и просел, раскопали, а тут он. Пока там что-то кроме костей было, стена держалась, а потом дом медленно стал проседать, когда на месте тела образовалась пустота.
- А кто это? - спросил Сева. Он смутно чувствовал, что он знает ответ, но боялся додумать эту мысль до конца.
- Историки говорят, что лет восемьдесят назад тут без вести пропал сторож, было громкое дело, в убийстве подозревали приказчика, но тела не нашли. Посадили приказчика или нет, не помню. Помню, что тела не нашли. Видимо, он хорошо спрятал труп. Теперь мы, кажется, знаем, куда именно. Ну да ничего, археологи тут покопают ещё немного, и мы похороним старичка честь по чести. А то не положено оставлять людей не похороненными. Слышал про то, как отсюда детский сад съехал? Ну да, куда тебе, ты сам ещё, небось, в детский сад ходишь, а дело было лет двадцать назад. Ну вот, моя теория (ты только никому не говори), что дело как раз в этом трупе. В призраков я не верю, но от того места, где лежит не похороненный покойник, добра не жди. Эй, ты чего? Чего ревёшь? Говорил же, что не боишься скелетов. Не реви, никто не ходит тут по ночам, прохожих не убивает.
- Не убивает. Но ходит, и ещё как ходит, - говорил Сева, утирая слёзы.
Он знал только одного сторожа, который редко выходил из особняка и уж точно никогда не покидал парка. Доброго сторожа Евдокима Егоровича, который очень любил людей, особенно детей, а ещё настольные игры.
Сердитый строитель предложил Севе проводить его до ограды, видимо, решил, что Севе было страшно. Но Сева отказался. Папа говорил, что мужчина не должен показывать слёз, а не плакать Сева не мог. Ему было жалко Евдокима Егоровича, чьи кости раздробил фундамент, а теперь трут своими кисточками строители. Стыдно, что не был у него целый месяц. Грустно, что расстанутся именно сейчас, когда сторож сердится на Севу, а Сева не может даже извиниться.
У калитки его ждал Фомин.
- Он поэтому так боялся ремонта? Боялся, что его найдут? Что с ним будет теперь?
Фомин вздохнул.
- Когда его похоронят, он уйдёт.
- Как уйдёт? Совсем?
- Совсем.
- Умрёт?
Фомин грустно улыбнулся. Сева понял, что сказал глупость.
- Скажите, он меня теперь ненавидит?
- За что?
- За то, что я подслушивал тогда?
- Нет, Сева. Не ненавидит. Он очень хотел увидеться с тобой.
- Теперь это невозможно.
- Возможно. Приходи в парк сегодня ночью. Тут никого не будет, Евдоким Егорович не побоится показаться. Завтра его хоронят.
- Откуда вы знаете?
- Просто знаю.
Сева подумал немного, потом развернулся и пошёл. Он был так расстроен, что забыл попрощаться с Фоминым. Почти дойдя до выхода, он обернулся.
- Скажите, а вы тоже закопаны под каким-нибудь фундаментом?
- Нет, меня похоронили на Новомонастырском кладбище, всё честь по чести.
- А почему вы тогда не исчезли, когда вас похоронили?
Фомин помолчал.
- Он очень хотел, чтобы его похоронили.
- А вы?
- А я очень хотел, чтобы моя жена была счастлива.
- Она счастлива?
- Не знаю. Видишь ли, Сева, очень сложно отпустить человека, если он не готов отпустить тебя. Понимаешь?
Сева кивнул.