Обещание/прощание-5-
=Ран=
— Я вполне отдаю себе отчёт в том, что ты не имела злого умысла, ты лишь стремилась действовать в соответствии со своими представлениями о должном, — произнёс молодой человек.
— Я одинока, и ты оставил меня одну, не так ли? — вопрошала Цуми, обращаясь к собеседнику. — Ты всегда стремился к пустоте и унынию, которые заняли место в моей душе, и не важно, что делаю я.
=Риндо=
«Не смогу я покинуть тебя, не промолвив: «Прощай», — произнёс он.
Цуми с тревогой смотрела на вечерние огни нового города, в её душе смешались надежды на лучшее будущее и тоска по родным местам. Она знала, что каждый день будет важным шагом на пути к адаптации к новой жизни. Учёба в новой школе, первая встреча с одноклассниками и напряжённые разговоры на незнакомом языке — всё это не отпускало её от мыслей о доме. Но в глубине души уже зрело желание попробовать что-то новое.
Риндо, оставшись в родном городе, чувствовал, как его сердце сжимается от расставания. Он понимал, что выбор, который они сделали, был необходим, но это не облегчало его боли. Его мысли блуждали по воспоминаниям: смех Цуми, её улыбка, простые моменты счастья, которые теперь казались неуловимыми.
«Прощай» — простое слово, но в нём заключена целая вселенная чувств. Хотя расстояние между ними увеличилось, их связи, эмпатия и любовь оставались неизменными, словно нити, связывающие два сердца.
=Ханма=
— Я не мастак на прощания, — вот и всё, что он произнёс.
— Хуже меня ещё никто не прощался! — вскричала она.
Ханма тихо вздохнул, в его глазах отражались непонимание и печаль. Они оба понимали, что расстояние — это не только физическая преграда, но и эмоциональный барьер. Цуми, ощутив его нерешительность, подошла ближе и обняла его. Этот момент был наполнен нежностью, но было очевидно, что прощание не может быть легким.
— Ты всегда сможешь мне позвонить, — произнесла она почти шепотом. — Мы будем поддерживать связь, даже если я окажусь за океаном.
Ханма кивнул, стараясь сдержать эмоции. В её словах звучала надежда, и он начал осознавать, что, возможно, это прощание не окончательное. Цуми решила, что, несмотря на новую страну и людей, она найдет способ сохранить их связь.
С каждым новым днём в новой стране она всё больше ощущала, что её жизнь продолжается. Она погружалась в изучение языка и культуры, создавая свой микромир. Ханма же, стоя на старом месте, чувствовал, как что-то внутри него меняется, и понимал, что нужно всего лишь дать время, чтобы осознать, что жизнь, хоть и вдалеке, все еще связана невидимыми нитями любви.
=Кисаки=
«Я рад твоему уходу, — произнёс он, — это же очевидно?»
«Благодарю тебя, — отвечала она, — в какой-то момент во мне что-то надломилось. В такие моменты я ощущала себя настолько обессиленной, что готова была опустить руки, упасть на колени и долго смотреть в пустоту, не в силах собраться с мыслями. Я плакала и переживала из-за тебя, я разрывала своё сердце, я пыталась забыть, я убивала саму себя. Но, несмотря на всё это, ты научил меня жить, сделал меня сильной, стойкой и мудрой».
Он хранил молчание.
— Теперь всё будет хорошо, рядом со мной появится близкий, дорогой, поистине любимый человек, а также верные друзья. А ты продолжишь бессмысленно стучаться в закрытую дверь, так и не научившись ценить то, что имеешь, и будешь по-прежнему искать новых девушек, подменяя понятия счастья и удовольствия, чтобы заполнить пустоту, оставленную Хиной.
Однако всё это лишено смысла, ибо ты уже утратил её, она с Такемичи. Но я всё равно признательна тебе. И ещё: благодарю тебя за разбитые грёзы и неосуществившиеся чаяния. Благодарю. Я прощаю тебе их, — произнесла она.
— Цуми, — произнес он с неожиданной мягкостью в голосе. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Ты действительно много значишь для меня, и я понимаю, что причинил тебе боль. Но мне нужно идти своим путём, как бы трудно это ни было.
Она сжала зубы, чувствуя, как обида нарастает вместе с её горем. — Ты не только причинил мне боль, но и оставил шрамы, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Кажется, я только начинаю их залечивать, а ты вновь вспоминаешь о себе. Я не знаю, стану ли я когда-нибудь прежней.
Однако в глубине души Цуми осознавала, что именно этот опыт сделал её сильнее. Впереди её ждала новая жизнь, и она должна была открыть для себя новые горизонты, оставив за спиной тени прошлого. Она вздохнула и продолжила: — Возможно, когда-нибудь я смогу тебя простить, но сейчас мне нужно сосредоточиться на себе.
Кисаки кивнул, словно принимая её слова. В его глазах она уловила тень сожаления, но уже не была уверена, что это имеет для неё значение. Новая жизнь манила, и она должна была шагнуть в неё, оставляя за собой всё, что ранило её сердце.
=Мадараме=
«О, моя дорогая птичка, ты жаждешь разрыва?» — вопросил он, обращаясь к ней.
«Мадараме, прости меня, но я вынуждена оставить тебя», — отвечала она.
«Я зверею от твоих «прости» и «прощай», — произнёс он.
«Но... — попыталась она продолжить.
«Я не смогу понять, и не проси меня. Как можно пренебречь теплом и любовью?» — вопрошал он.
«Мадараме, я не хочу от тебя отказываться, но жизнь порой заставляет нас принимать трудные решения», — пыталась объяснить Цуми, чувствуя, как на сердце становится всё тяжелее. Каждый миг этого разговора отнимал у неё последние силы, а его горечь лишь усиливала её внутренний конфликт.
Она знала, что в новой стране её ждёт блестящая карьера и новые возможности, но разлука с Мадараме пугала её до глубины души.
«Ты не представляешь, как тяжело это для меня», — произнёс он, его голос дрожал. Он шагнул ближе, и их взгляды встретились в безмолвном диалоге эмоций. Цуми ощутила, как кольцо тревоги сжимается вокруг её сердца. Все мечты о будущем с ним казались далёкими и неосуществимыми, когда они стояли друг перед другом, словно два берега реки, разделённые бурным потоком.
«Я не уйду навсегда», — с надеждой произнесла она. Мадараме посмотрел на неё с надеждой, но его взгляд быстро потемнел. Он знал, что это новое начало означает ощутимую дистанцию между их душами, и его чувствам не было места в таком новом мире.