Глава 3. "Жертва."
Проснувшись на старом месте, чувства после вчерашнего дня не просто вернулись, а удвоились.
Ком в горле не давал сглотнуть, голова чесалась, губы дрожали от волнения.
Передо мной бесчеловечно убили Остина, и самое страшное это то, что я дала добро, позволяя этому случиться...
Сколько времени прошло?
Попав в это место, я чувствовала, что с каждой секундой забываю, кто я есть, яма становилась всё глубже, а падать туда только больнее...
Я даже не знала, как выгляжу, растрёпанная ли? Все запахи исчезли, цвета только гаснут, желание выбраться отсюда разбивается о стену, что была разложена впереди надежды на спасение.
Неужели это дедушка всё делает?
Все догадки теряются в непонимании того, как их глаза меняются, становясь поистине черными.
Разлёгшись в комок, слёзы по одной начали впитываться в одеяло: — "Как я могла выбрать Остина?"
Перед глазами начали плыть обрывки прошлого, там, где мы были счастливы.
Букеты полевых цветов, которые я обожала, романтические признания, прогулки и незабываемые эмоции от проведённого времени вместе.
Или же это было фальшью, что, если дедушка или это нечто, что в него вселилось, был прав?
Остин всегда знал, что я выберу его вместо родителей, если он только захотел, мы бы давно уехали куда подальше, но он держался близко, подталкивал меня к семье, не желая ничего менять.
Однако, что бы там ни было, смерти он точно не заслужил: — "Может, я что-то сделала не так, меня просто перебросило назад, как в прошлые разы?"
Не желая больше сидеть и бездействовать, я решительно встала и быстрыми шагами направилась в гостиную.
Мне было всё равно, сейчас никто не сможет встать у меня на пути.
Резко открыв дверь, с покрасневшими от слёз глазами начала искать Остина.
Ко мне подбежала мама, как только заметила моё присутствие, и схватила за руку: — "Алярия, ты чего?"
Одним взмахом я толкнула её, отчего мама упала на пол прямо к ногам остальных гостей.
Я закричала ей: — "Где Остин?"
Медленная улыбка растянулась на её лице, глаза почернели, и она ответила: — "Как где? Ты его убила..."
Мой рот открылся от удивления, и когда я подняла глаза на остальных, по одному они начали поворачивать головы ко мне, показывая свои тёмные глаза.
Они начали толкать меня, а слова их растекались ядом по ушам: — "Ты убила Остина! Выбрала какого-то актеришку... Как не стыдно!"
Упав на пол, все голоса остались на второй план, в голове откуда-то появился чей-то голос.
Смутно знакомый, а может, вовсе и неизвестный голос заговорил: — "Вспомни меня! Ну же, вспомни, кто я есть!"
Голос был точно иглы, по одной они впивались глубоко в мозг.
Схватившись за голову, я начала биться в конвульсиях, не сумев побороть боль, искаженные лица по одному смотрели на меня сверху вниз, пытаясь понять, что происходит.
В один момент пронеслись последние слова: — "Милая, ты должна вспомнить!"
После этого я почувствовала хлопок в груди и снова очнулась на кровати...
Пытаясь отдышаться, схватилась за голову, что до сих пор побаливала: — "К чёрту это всё, я больше не встану отсюда!"
Возле телефона, что лежал на тумбе, была еще одна записка.
Потянувшись за ней, прочла содержимое: — "Ты не выйдешь отсюда, пока я не позволю."
Я порвала её на маленькие частицы, кровать стала покрыта бумагой, а чувство безвыходности охватило всё тело.
Сквозь щели в дверях помещение охватил аромат свежеприготовленной еды.
Живот забурлил, по моим ощущениям, с начала всего происходящего прошла куча времени, нужно подкрепиться, иначе сил совсем не останется.
Уже не боясь ничего, прошла в гостиную как ни в чём не бывало, после поздравления дедушки люди начали садиться за столы, для них прошло всего пару минут, но для меня словно день с того момента, как Остина не стало.
Не общаясь ни с кем, я села возле незнакомого человека за стол.
Никто не обращал на меня внимания, как будто пару минут назад они не стояли передо мной и смотрели со своими перекошенными улыбками.
Каждый был занят своим делом, обернув голову, заметила Генри, он неуверенно держал вилку, о чём-то раздумывая.
По другую сторону стола сидела Ария, она держала свой телефон в руке в попытках найти что-то в нём.
Смотря на их поведение, я улыбнулась: — "Как жаль, эта тварь, что держит нас здесь, уже не справляется..."
Вглядываясь в пустую тарелку, сказала себе: — "Хотела бы я их предупредить, но мне кажется, ему, что бы это ни было, нужна только я, и попытки что-то изменить вернут в начало."
Мама поставила на стол мясо с овощами и разные салаты с закусками.
При виде еды аппетит разыгрался еще сильнее, положив в тарелку мясо, начала есть.
Все наслаждались обедом в честь именинника, и как только я закончила всё в тарелке, в комнату кто-то ворвался с криками.
Пришлось отложить всё в сторону, подняв глаза, я узнала в нём того мужчину с коляской.
Он упал на колени, крича: — "Мой ребёнок, он пропал!"
Все в комнате начали перешёптываться, однако никто, кроме Генри, не встал со стола, чтобы помочь.
Я тоже поспешила подойти к ним, видя меня, Генри заглянул мне в глаза, пытаясь найти поддержку, я же обратилась к мужчине: — "Как пропал?"
Он поднял на меня своё морщинистое лицо, пара волос, торчащих на голове, обращали к ним внимание, однако я старалась понять, что случилось, он закрыл глаза и сказал: — "Мы гуляли, я на минуту отвернулся, и его след простыл, помогите, прошу!"
После его рассказа мурашки прошлись по спине, Генри встал в полный рост, повернулся к гостям и спросил яростным голосом: — "Кто-то видел его ребёнка?"
Все как один молчали, я же после всего, через что прошла, оглядывалась с подозрением даже на Генри, хоть и понимала, что место играет даже с ним.
Он посмотрел на меня и сказал: — "Пошли."
Я кивнула, и мы направились к выходу на улицу.
Перед нами стояла одинокая коляска, неожиданно поднявшийся ветер толкал её в разные стороны, небо заполонили серые тучи и редкий гром, что с каждым треском заставлял оглядываться.
Я медленно подошла к коляске, внутри оказалось одинокое голубое одеяло и еле приметный запах пелёнок.
Я подошла обратно к Генри и сказала: — "Там пусто, он должен быть где-то на территории дома, я уверена."
Во взгляде мужчины промелькнул вопрос, однако он кивнул, соглашаясь.
Мы прошлись по всей улице, ни в саду, который веял воспоминаниями, заставляя нас с Генри смотреть на друг друга с стеснением, ни в поле его не было, со всем страхом я заглянула даже за ограду, боясь, что меня опять перебросит обратно в постель, но и там никого не было, только пустая дорога, ведущая в никуда.
Генри, заметив моё смятение, сказал: — "Давай в доме поищем, здесь мы уже всё осмотрели."
Я закрыла на секунду глаза, было приятно, что хоть кто-то помогал мне, не оставлял в тяжелую секунду.
Что, если поиск этого ребёнка и есть шанс на успех в этой игре?
Мужчина прикоснулся к моей руке и, вселяя уверенность, сказал: — "Пойдем, мы его найдём, я обещаю."
Снова зайдя внутрь, я удивилась, что остальные так и обедали, наплевав на горе мужчины, что стоял перед ними в слезах, им было всё равно.
Перед ним они растягивали кусок мяса со стола, запивали вином, точно энергетические вампиры, высасывая из мужчины всю энергию.
Я стиснула кулаки, держа себя, чтобы не наброситься на них.
Дедушки не было среди них, мама же следила, чтобы всем хватило еды, хотелось подсыпать всем отраву, чтобы страдали они вместо этого мужчины.
Генри уже побежал искать в других комнатах, я побежала за ним, проходясь по разным, мы ускоряли поиски, но везде было пусто.
Я упала на чью-то кровать и схватилась за волосы, пытаясь понять, где он может быть.
Генри подсел рядом, проходясь рукой по щетине, его тёмно-зелёные глаза были словно прогулки по прохладному лесу после ливня.
Его поддержка исходила через прикосновения, это было его языком любви, он дотронулся до моих пальцев и стиснул, заставляя сердце биться сильнее.
Я посмотрела на него совсем с другой стороны, без пелены похоти или чар этого места, что заставляло его быть другим.
За всей этой серостью и фальшью я начала чувствовать что-то внутри, хоть и понимала, что это место продлиться этому долго не позволит.
Но я наслаждалась, и неважно, сколько это продлиться, минуты, а может, секунды — они бесценны.
Его касание заставило опомниться, вспомнить, кто я есть, из обычной жизни я попала в настоящий ад, из которого выбраться кажется невозможным, однако пока мы держимся вместе, я уверенна, мы справимся.
Смотря на его лицо, начала думать: — "Неужели, когда всё закончится, он и вправду не захочет даже иметь со мной дело, вспомнит ли вообще, что здесь случилось?"
Я всё еще надеюсь выбраться отсюда, а значит, пока не сдаюсь, мои брови опустились, и я сказала ему: — "Пойди поспрашивай людей, может, узнаешь что-то полезное."
Мужчина кивнул и, перед тем как уйти, сказал: — "Будь осторожнее."
Раз ребёнка найти не могу, нужно поискать того, кто может что-то знать.
Дедушки в доме не было, не убежал же именинник со своего же праздника.
Снова выйдя на улицу, ветер начал трепать волосы в разные стороны, опасность чувствовалась всё ближе.
Снова подойдя к коляске, что манила своими движениями, я аккуратно дотронулась до одеяла внутри и стянула её в сторону.
Под ней виднелись несколько капель крови и снова записка.
На ней гласило: — "Повар раскроет тебе тайны."
Пальцы словно начали печь, и я отпустила записку, она поднялась высоко в небо, унесенная порывами ветра.
Я повернула голову к дому, страшась догадки, что стиснуло сердце.
Забежав внутрь, Генри заметил моё волнение.
Видя маму с подносом, я резко подбежала к ней и спросила: — "Мам, а кто готовил еду?"
Она подняла бровь: — "Конечно, дедушка, ты же знаешь, он никому другому не доверит это дело."
Когда Генри встал позади, я закричала от нетерпения: — "Ну где же он тогда?"
Мама надула губы, не принимая такой тон: — "Да в сарае он."
Я повернулась к мужчине и спросила: — "Ты там проверял?"
Он отрицательно махнул головой, и я хлопнула себя по лицу от злости: — "Мы лучшая команда просто, странно, что еще живы..."
Мы резко скрылись от глаз остальных людей, выйдя в очередной раз наружу, направились в сторону сарая.
Открывая дверь, увидели деда, что на большой печи жарил куски свежего мяса.
Он стоял спиной к нам, видя на столе нож, детскую одежду и кучу крови, я схватилась за локоть Генри, пытаясь удержаться на ногах.
Дедушка повернул голову, когда услышал, что кто-то стоит позади него.
Я ожидала увидеть своего родного деда, однако это был не он.
Снова нечто вселилось в него, щипцами он довольно переворачивал мясо, что красиво подгорало под огнём.
Оскалив зубы, он посмотрел на Генри и сказал: — "Кажется, ты не доел."
Подняв руку в воздух, направил на мужчину, и в ту же секунду Генри ударило волной, отчего он отлетел на улицу.
Я ахнула от неожиданности, такого в жизни еще не видела, а дед продолжал смотреть на меня с улыбкой и сказал: — "Ну как тебе мясо молодого ребёнка?"
Рвота поступила к горлу от этих слов, я отошла на пару шагов и оглядывалась, пытаясь понять, что делать.
Дедушка же продолжил: — "В этом все вы, люди готовы сожрать всё, не задумываясь о последствиях."
В голове пронесся план, пока дед утешался своими речами, я ответила: — "С меня хватит."
Я подбежала обратно к Генри, он сморщился от боли в спине из-за падения на бетон, дед начал следовать за мной, пытаясь понять, что я делаю, схватив мужчину за лицо, начала говорить: — "Вспомни, ты Генри Кавилл, популярный на весь мир актёр, что ты здесь делаешь?"
Повернув голову обратно и смотря на дедушку, я злорадно улыбнулась: — "Ну что, вернёшь меня обратно?"
Не дав ему даже сказать, я забежала в дом.
Обратив внимание людей к себе, начала кричать: — "Вы все, вспомните, кто вы!"
Мама в недоумении подошла ко мне: — "Что ты сказала?"
Я схватила её за руку: — "Нам давно пора домой, папа нас ищет!"
Сразу за мной зашел дедушка, его лицо исказила ярость: — "Думала надурить меня?"
Я закричала: — "Ну верни меня обратно, ну же? Или тогда я узнаю о мясе ребёнке, и никто её больше не съест."
Люди начали взбунтовываться, они что-то вспоминали, а значит, игра рушилась.
Он щелкнул пальцем, и всё снова потемнело.
...
Очнулась я на прежнем месте, ударив кулаком в матрас, закричала от злости.
Уперевшись о проём двери, дедушка цокнул от разочарования и сказал: — "Не ты управляешь этим, это делаю я, тебе просто нужно пройти до конца, а не пытаться сломать всё."
В мыслях пронеслось: — "Значит, он вернул меня обратно?"
Он поднял брови от удивления: — "Конечно нет, только до момента, когда ты забежала в сарай."
После этих слов он вышел за дверь, оставляя меня одну.
Грудь сковал страх, я съела мясо маленького ребёнка...
И не только я, остальные тоже, как жить теперь с этим?