Двое одной масти
Утро в особняке наступило спокойно, почти лениво. За окнами скользил мягкий свет рассвета, проникая сквозь полупрозрачные шторы, заливая коридоры золотистым теплом. В доме царила тишина — охрана сменялась, на кухне уже закипал кофе, но всё ещё сохранялось ощущение утренней замедленности, как перед важным днём.
Арес проснулся рано.Он давно был на ногах — душ, рубашка, часы на запястье, взгляд в зеркало. Всё — как всегда. Чётко, быстро, без лишнего. Он не задавал себе лишних вопросов. Сегодня день, когда она набьёт тату. День, когда он сделает шаг, который раньше считал невозможным.
Но когда время подошло, и Стефания так и не появилась, он нахмурился.Молчание её отсутствия начинало ощущаться слишком заметно.Он подошёл к её комнате, постучал — чётко, два раза:
— Стефания?
Тишина.
Он подождал, затем снова — мягче:
— Кудряшка?
Ответа не было.
Арес приоткрыл дверь. Медленно. Осторожно.И то, что он увидел, заставило его на мгновение остановиться.
Комната залита мягким светом. Воздух пахнет клубникой и ванилью.А на широкой кровати, среди взъерошенных простыней, Стефания спала.На животе.Рука вытянута вперёд, пальцы разжаты.Вся покрыта золотом утра.На ней — только чёрное бельё, лёгкое, из тонкой ткани, подчёркивающее изгиб талии и линии спины. Простыня слегка прикрывает бедро, оставляя большую часть тела открытой.
Арес замер.Ноги, будто вросли в пол.
Он хотел разбудить — но не смог сразу.
Глаза его задержались на лопатках, на плавном изгибе спины, на том, как тихо поднималась и опускалась её грудь под дыханием.Она была не просто красива.Она была — невинной и дерзкой одновременно.И эта уязвимая тишина, в которой она спала,контрастировала с тем, кем она становилась рядом с ним.
Арес сжал пальцы в кулак.Почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.Нельзя.Он знал, что так смотреть — опасно, но остановиться не мог.
Он стоял ещё секунду.Потом тихо, но жёстко сказал — в полголоса, не громко, но достаточно, чтобы зазвучать в её сознании:
— Стефания. Вставай. Мы едем.
И только после этого — развернулся, не дожидаясь ответа,закрыл дверь.Слишком резко.Слишком сдержанно.Потому что если бы остался дольше —контроль бы сорвало.
Стефания, всё ещё во власти сна, прохрипела в подушку:
— Иду, иду...
Слова прозвучали хрипло, лениво, но за ними последовало резкое движение: она приподнялась, потянулась, отбросила простыню и, едва соприкоснувшись ногами с полом, уже шла к гардеробу. Внутри всё ещё звучал отголосок его голоса — низкий, холодный, уверенный.
Она быстро натянула чёрный топ, затем — строгие брюки с высокой посадкой, подчёркивающие фигуру. Поверх накинула чёрный пиджак, волосы оставила распущенными, только провела пальцами, придавая нужную форму кудрям.
Взгляд — собранный.
Лицо — спокойное.
Как будто и не спала.
Она спустилась по лестнице и уже в холле заметила его — Арес стоял у выхода, в чёрной рубашке, строгий, будто ничего не произошло. Данте и Джули — чуть в стороне, наблюдали.
Стефания подошла, прищурилась и с лёгкой усмешкой спросила:
— Что-то не так?
Арес на долю секунды встретился с её взглядом, но сразу отвёл глаза, будто то утро в спальне не стоило упоминания:
— Всё нормально.
Но она уже видела ту самую жёсткость в челюсти, ту странную жгучую тишину, которая никогда не приходит просто так.Она не удержалась, наклонила голову, голос — спокойный, чуть дерзкий:
— И да... в следующий раз не стоит заходить в спальни своих сотрудников. Поучитесь этике.
Арес усмехнулся, криво, бросил с холодной иронией:
— Пф-ф...да у тебя там смотреть не на что.
— Ага, — ответила она мгновенно, сделав шаг ближе и опустив голос, — Поэтому у вас уши до сих пор красные.
Пауза.
В углу, чуть сбоку, Данте захихикал, прикрывая рот, а Джули тихо фыркнула, глядя на брата с выразительным «ну-ну» в глазах.
Арес повернулся к двери, коротко бросил:
— Поехали.
Но в его шаге было напряжение.А Стефания знала — она выиграла эту утреннюю дуэль.
Красиво. Спокойно.В белье и с достоинством.
Они вышли из особняка и направились к машинам. Утро было прохладным, но ясным. Охрана заняла места в сопровождении, а Арес и Стефания сели в первую машину. В салоне было тихо, мотор гудел мягко, город ещё только просыпался.
Прошло несколько минут. Он всё-таки не выдержал:
— Ты хотя бы прикрывайся или одевайся, когда спишь, — бросил он, глядя прямо вперёд, не поворачиваясь к ней.
Стефания повернулась к нему, прищурившись:
— Прошу прощения? Я вообще-то спала. В своей комнате. Одна. Как нормальный человек. Откуда мне было знать, что вы вломитесь ко мне как маньяк?
Он коротко усмехнулся, но скрыть раздражение не пытался:
— Я стучал.
— Ага. И через пять секунд уже стояли над кроватью, — фыркнула она.
Он не ответил.Сжал руль чуть крепче, и молча нажал на газ.
Прошло полчаса.
Машина свернула с оживлённой улицы на боковую дорогу и подъехала к небольшому зданию из тёмного камня, без вывесок, с тонированными окнами и массивной металлической дверью. Всё здание дышало закрытостью и дисциплиной. Это было место силы, о котором не знали случайные люди.
Арес вышел первым, оглядел периметр, затем открыл дверь Стефании.Она вышла, выпрямилась, осмотрела здание, чуть прищурившись:
— И что, тут делают метки судьбы?
— Внутри, — коротко сказал он.
Они вошли.И дверь закрылась за ними тяжело, как начало чего-то необратимого.
Внутри здание оказалось удивительно чистым и аскетичным. Узкий коридор с приглушённым светом вёл к просторной комнате с оборудованием, медицинским столом, стойками с чернилами, стерильными инструментами и запахом антисептика, смешанным с чем-то металлическим. На стенах — эскизы татуировок, игральные карты, черепа, древние символы. Атмосфера была не пугающей, а уважительно-суровой.
Из глубины вышел молодой парень, лет двадцати семи, с вытравленным ирокезом, серьгой в ухе и покрытым тату рукавом. Его звали Франко, и он был лучшим в своём деле. Работал только с теми, кому доверял Арес. А доверял он немногим.
Франко снял перчатки, протирая руки, и с любопытством взглянул на девушку рядом с Тузом.Увидел — и приподнял бровь:
— Ого. Так кого мы сегодня бьём, а? — сказал он, с лёгкой ухмылкой. — Такой красавице что-нибудь скромное или прямо по-жёсткому?
Стефания не ответила, только улыбнулась, взгляд — уверенный, губы — чуть изогнуты.
Но Арес сделал шаг вперёд и произнёс твёрдо, без колебаний:
— Туза пик. Как у меня.
Франко замер. На его лице на секунду появилось удивление, почти неверие:
— Серьёзно? Туза пик? Ты же никому раньше его не бил, Арес. Никому. Что изменилось?
Арес посмотрел прямо ему в глаза.Спокойно, жёстко ответил:
— Без вопросов. Займись уже делом.
Франко понял. В таких словах не было места для обсуждений. Он кивнул, сбросил одноразовые перчатки, взял новые, натянул их и повернулся к Стефании с лёгкой усмешкой — уже без флирта, но с уважением:
— Пошли, милая. У тебя сегодня исторический день.
Она кинула короткий взгляд на Ареса. Он стоял, будто глыба, не двигаясь. Только глаза следили. И в них — тень чего-то больше, чем просто приказ.
Стефания прошла за Франко.И шаг её был ровный.Она не дрожала.Потому что знала:после этой татуировки назад дороги не будет.Но впервые в жизни — ей этого не хотелось.
Комната, куда они зашли, была почти стерильной: холодные металлические поверхности, лампы дневного света, ящики с инструментами. Всё вокруг говорило о точности и боли, которая здесь не просто допустима — она обряд.
Стефания остановилась в центре, посмотрела вокруг внимательно, ни страха, ни нервозности — лишь концентрация.
Франко подошёл к ней с блокнотом, держа карандаш и планшет:
— Куда хочешь метку?
Стефания, не говоря ни слова, сняла пиджак.Плавным движением перекинула его через спинку стула,обнажив плечи.На ней остался только чёрный топ, обрезанный чуть выше ключиц.Она провела пальцами по левой стороне и спокойно сказала:
— Здесь. На плече. Как у него.
Франко кивнул, сел рядом, начал быстро и точно делать эскиз — карточный туз пик, графичный, строгий, но с тонкой деталью: на пике было добавлено лёгкое тёмное перо — почти невидимое, намёк на женскую силу, но без пафоса.
— Хочешь добавить что-то своё? — спросил он.
Стефания посмотрела на эскиз и тихо ответила:
— Нет. Я хочу именно такой.
Франко натянул перчатки, обработал кожу антисептиком, приготовил машинку и чернила. Шум мотора заполнил комнату.
Он посмотрел на неё перед первым касанием:
— Готова?
Она встретила его взгляд спокойно:
— Да. Делай.
И он начал.Игла коснулась кожи.Медленно, точно, уводя линию.Тонкий контур туза начал проявляться.Франко работал уверенно, аккуратно, зная: этот символ нельзя испортить.
Он — не просто тату. Он — клятва.
А Стефания...
Сидела ровно.Спокойно.Не дрогнула ни разу.Губы сжаты, глаза — слегка прищурены.Но в каждом её дыхании чувствовалась сила.Снаружи, за стеклянной перегородкой, стоял Арес.Молча.Скрестив руки.Словно страж.Он смотрел, как она становится частью его мира.Без страха, без истерик, без лишних слов, с достоинством.И в его глазах впервые за долгое время промелькнуло не просто восхищение. А уважение.
Когда всё было закончено, Стефания встала из кресла. Кожа на плече слегка покраснела, но татуировка уже была чёткой, выведенной чёрными чернилами: туз пик — символ власти, смерти и высшей силы, теперь навсегда выжжен на её теле. Под линиями — лёгкое затемнение, словно тень, а в самом пике — почти незаметное перо, добавленное по предложению Франко как личная метка.
Она взглянула на плечо в зеркало, тихо выдохнула, будто внутри поставила точку. Боли почти не ощущалось.Ощущалась решимость.
Арес открыл ей дверь, молча. Он не сказал ни слова, но по его взгляду было ясно — он доволен.Стефания кивнула Франко:
— Спасибо. Ты сделал красиво.
— Ты сделала красиво. — усмехнулся он. — Ни один мускул не дёрнулся. Редко такое бывает.
Они вышли в холл.
И сразу — реакция.
Данте, Джули, Нико и Марко стояли в ожидании, как заговорщики.Первым заговорил Данте:
— Ну что там? Покажи! Валет? Или всё-таки Дама? А может, десятка?
— Я ставлю на Валета, — хмыкнул Нико. — Ты же с характером, но не без вызовов.
— Да ладно вам, может, там вообще червовая пятёрка? — вставила Джули с усмешкой.
Стефания закатила глаза, сдерживая улыбку.
Медленно сняла пиджак, приподняла край топа и повернулась левым плечом.
Тишина.
На её коже — чёткий, дерзкий, чёрный туз пик.Линии резкие, идеально выведенные.
Знак, который в этом доме носил только один человек — Арес. И теперь — она.
Она повернулась к ним и спокойно сказала:
— Ну... как-то так.
Данте присвистнул:
— Ты офигела. Это же туз пик. Это... же как, чёрт возьми, встать рядом с ним.
— Она уже рядом с ним, — заметил Нико. — Просто мы не сразу поняли.
Арес стоял в стороне, всё ещё молча.Но внутри — он уже сделал выбор.И этот туз пик — был не просто татуировкой.Это было признание.Она — не за его спиной.Она — рядом.
После всех реакций, подшучиваний и одобрительных взглядов Арес наконец подошёл к Стефании ближе. Его голос был сдержанным, но в нём прозвучала та особая нота, которую она уже начала распознавать — спокойный приказ, за которым скрывается личное приглашение:
— Поехали. Пообедаем.
Стефания взглянула на него, слегка прищурившись:
— Ладно. Только если место приличное.
Она надела пиджак, поправила волосы, и они вместе направились к машине.
Как обычно, Арес открыл ей дверь первым — жест привычный, молчаливый, но оттого не менее значимый. Она села, закинув ногу на ногу, а он занял место за рулём. Охрана ехала сзади, но на этот раз — чуть дальше, не впритык. Это была не операция. Это было... что-то другое.
Спустя двадцать минут они свернули с улиц Милана в сторону одного из тихих и утончённых ресторанов с видом на канал. Интерьер — изысканный, но без вычурности: дерево, приглушённый свет, старинные бутылки вина в нишах, лёгкая классика на фоне.
Когда машина остановилась, Стефания окинула здание критическим взглядом:
— Надеюсь, вы сюда своих шлюх не водите?
Арес выключил двигатель, повернулся к ней спокойно, с едва заметной усмешкой:
— Обычно шлюх не водят в рестораны, Стефания.Они нужны только для секса.
Она фыркнула, поморщилась театрально:
— Фу. Избавьте меня от подробностей, пожалуйста.Оставьте это для своей автобиографии.
И, не дожидаясь его ответа, первая открыла дверь и вошла в ресторан —уверенная, красивая, в строгом образе, который только подчёркивал её новую силу.
Арес остался на секунду в машине, провёл рукой по лицу, будто хотел стряхнуть напряжение, и тихо, почти неслышно сказал себе:
— Не смей себя сравнивать с ними, ангел.
Потому что в его жизни таких не было.
Никогда.
Внутри ресторана царила спокойная, приглушённая атмосфера. Мягкий свет падал сверху, отражаясь в бокалах, белоснежные скатерти, тонкий аромат свежего хлеба и трав — всё говорило о спокойной, взрослой обстановке, где не место лишним словам.
Официант сразу узнал Ареса — без суеты провёл их к удалённому столику у окна, с видом на канал, где медленно проплывала баржа, оставляя за собой рябь. За этим столом не было случайных гостей — он был его.
Стефания села напротив, поправив подол пиджака, сдержанно огляделась по сторонам. Здесь всё выглядело достойно, даже слишком изысканно. Она мельком подумала: Ну, по крайней мере, тут не пахнет дешевыми духами и сигарами.
Официант подал меню, и она быстро пробежала взглядом, словно не в первый раз:
— Я возьму пасту с трюфельным маслом и бокал белого, сухого, — спокойно произнесла она. — И салат с руколой, без сыра.
Арес даже не открыл меню:
— Филе тунца, прожарка медиум. Вода без газа.
Официант кивнул, собрал меню и удалился, оставив между ними тишину, полную подтекста.
Стефания откинулась на спинку стула, глядя на Ареса прямо, почти изучающе:
— Ну что, теперь, когда я официально "в семье", будет инструкция по выживанию? Или всё по ходу пьесы?
Он посмотрел на неё спокойно, положив руки на стол, пальцы сцеплены:
— Инструкции работают, если у человека есть страх. У тебя — характер. Так что будем идти по ходу. Но предупреждаю: этот мир не будет держать тебя за руку.
Она усмехнулась:
— Никто никогда и не держал. Так что всё честно.
Вскоре к их столику бесшумно подошёл официант с подносом, на котором, как произведения искусства, разместились их блюда. Перед Аресом — идеальное филе тунца с тонкой корочкой и соусом на основе цитрусов, перед Стефанией — паста, источающая аромат трюфельного масла, и лёгкий салат, украшенный ломтиками апельсина.
Они ели молча, спокойно, как двое, привыкшие к тишине за столом.Иногда взгляды пересекались, но никто не спешил прерывать процесс разговорами. В каждом их движении чувствовалась выучка — Арес ел точно, размеренно, без суеты, Стефания — с лёгкой грацией, но твёрдо, как человек, умеющий держать себя даже за столом.
Когда основное было закончено, она аккуратно промокнула губы салфеткой и, откинувшись чуть назад, мельком взглянула на десертное меню:
— Я хочу что-то с клубникой, — сказала она официанту, — и чтобы было сладко, но не приторно.
Через пять минут перед ней поставили небольшой десерт в стеклянной креманке: ванильный мусс, свежая клубника, немного мятного сиропа и сахарная пудра сверху.
Стефания взяла ложку, поддела кусочек клубники с каплей мусса, посмотрела на Ареса и прищурилась:
— А вы что, сладкое не любите?
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки:
— Люблю.
— Да ну? — она изогнула бровь. — Вот и проверим.
С этими словами она поднесла ложку к нему, чуть склонившись вперёд. Взгляд — прямой, игривый, уверенный:
— Попробуйте. — сказала она тихо.
Он не двинулся сразу.Смотрел на неё, как на вызов, тщательно оценивал: что за этим жестом — игра, проверка или что-то большее?
А в её глазах — только спокойная дерзость.Как будто она проверяла не его вкус,а его границы.
Между ложкой и его губами — всего несколько сантиметров.И он, не отводя взгляда, наклонился и взял десерт прямо с ложки.Точно. Медленно.Клубника коснулась его губ — и в эту секунду напряжение между ними стало почти осязаемым.Он выпрямился, проглотил и сказал:
— Сладко. Но не приторно.
Стефания усмехнулась:
— Я же говорила.
А в её улыбке теперь была не только уверенность.А предвкушение того,что теперь — она тоже может играть.И он — начал отвечать.
Стефания снова аккуратно поставила ложку в креманку, облизнув её кончик почти машинально, не думая о том, как это может выглядеть. Она смотрела на Ареса с лёгким прищуром, как будто собиралась раскусить не просто мужчину, а задавку, обёрнутую в стальной взгляд и молчание.
Она облокотилась на стол, сложив руки перед собой:
— Знаете, вот вы мой босс, я работаю на вас, но... я ничего о вас не знаю.
Она сделала паузу, затем чуть наклонила голову:
— Что вы любите? Какие у вас привычки? Вредные черты?
Улыбнулась:
— Мне интересно. Назовите пять фактов о себе.
Арес замер.Секунда — и в его взгляде мелькнуло что-то между подозрением и удивлением.Он не привык, чтобы кто-то задавал ему вопросы.
Особенно — такие.
Особенно — за столом.
Особенно — в лицо.
Он взял стакан воды, сделал глоток. Поставил обратно.Не отвечал сразу. А потом медленно проговорил:
— Пять фактов?
— Угу, — подтвердила Стефания, — и давайте без "я — опасный человек" и прочих страшилок. Что-нибудь настоящее.
Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно.И вдруг, к её удивлению, согласился:
— Хорошо. — сказал он. — Пять.
Он начал считать пальцами:
— Первое. Я не люблю шум. Ни на улице, ни в доме. Даже музыка у меня играет редко. Тишина — мой комфорт.
Стефания кивнула, отметив это.
— Второе. Я люблю кофе. Чёрный. Без сахара. Четыре чашки в день. Это почти зависимость.
— Ну, хоть не наркотики, — усмехнулась она.
Он продолжил, игнорируя комментарий:
— Третье. У меня аллергия на корицу. Даже запах раздражает. Слабость, которую я скрываю. Теперь и ты знаешь.
Стефания удивлённо приподняла брови, будто не ожидала, что он скажет что-то подобное.
— Четвёртое. — он посмотрел на неё чуть внимательнее.— Я терпеть не могу ложь. Даже "во благо".Предательство начинается с первой лжи, даже мелкой. За это люди исчезают. Без предупреждения.
Пауза. Его глаза потемнели, и она вдруг поняла: это не просто "факт". Это предупреждение.
— И пятое? — мягко спросила она.
А он, чуть склонив голову, усмехнулся:
— Пятое... я никогда не пускаю женщин за этот стол.
Стефания моргнула, чуть растерявшись.
Он опёрся локтями на стол, наклонился ближе:
— Ты — первая.
Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и в его взгляде появилась та самая спокойная угроза, которую Стефания уже начинала узнавать: сдержанная, контролируемая, но... хищная:
— А теперь ты, — сказал он спокойно. — Пять фактов. Но без банальщины вроде "люблю кофе и читать на балконе".
Он прищурился:
— Удиви меня, кудряшка.
Стефания наклонилась к столику, положила подбородок на ладонь, глядя на него снизу вверх:
— Хорошо. Получите, как говорится, интересное досье.
Она начала загибать пальцы — как он:
— Первое. Я чувствую, когда человек врёт — интонация, мимика, глаза, особенно паузы. Иногда мне даже не нужно слушать слова. Это не магия — просто привычка наблюдать и анализировать. С побочкой: ненавижу, когда люди носят маски. Это утомляет.
Арес кивнул медленно. Он это уже заметил.
— Второе, — продолжила она, — я терпеть не могу прикосновений, если человек мне неприятен. Даже случайных. Прямо физически. Внутри будто что-то сворачивается.Но если человек мне близок... могу позволить больше, чем должна.
Он едва заметно напрягся. Но молчал.
— Третье. Когда я нервничаю, я... — она усмехнулась, — ем клубнику. Много клубники. Или что-то с её вкусом. Даже если посреди ночи. Один раз в общаге украла чужое клубничное мороженое. Испытывала вину три дня. Потом вернула два.
Он слегка усмехнулся, будто впервые за долгое время позволил себе лёгкость.
— Четвёртое, — продолжала она, уже почти без улыбки.— Я не плачу. Вообще. Последний раз это было в десять лет. После этого — пустота. Даже когда бьют, даже когда больно. Внутри срабатывает защита. Вижу слёзы других — понимаю, как поддержать. А сама... не умею отпускать.
Пауза.
А потом она посмотрела прямо в его глаза:
— Пятое. Если я кого-то выбираю — я стою до конца. Без хитростей, без "если что — сбегу".Могу быть мягкой, молчаливой, осторожной.Но если решу — я за этого человека сдохну, или убью. Без разницы.
В тишине эти слова прозвучали особенно чётко.Она не бравировала. Не играла.Она сказала правду.Такую, которую мало кто решается произнести вслух.
Арес смотрел на неё молча.Не сдерживал взгляд.И в этой паузе было всё:признание. Уважение.И интерес, который становился всё опаснее.
— Теперь ты знаешь, с кем сел за один стол, — сказала она тихо.— Надеюсь, не пожалеешь.
Он ответил не сразу.Но в его голосе прозвучало ровно то, что она хотела услышать —и боялась.
— Скорее... мне жаль тех, кто решит перейти тебе дорогу.
Когда стол был пуст, а последние капли вина остались на стенках бокалов, официант принёс счёт. Арес, как всегда, оплатил его молча, без пафоса, будто купил не обед — тишину и безопасность на полтора часа.
Стефания встала первой, поправила пиджак, провела рукой по волосам и оглядела зал с лёгкой полуулыбкой — как будто про себя отметила: Да, я была здесь. И да, я осталась собой.
Арес шёл позади. Официанты вежливо расступались, гости чуть опускали головы. Он не смотрел по сторонам. Его внимание всё ещё оставалось на ней, даже если он этого не показывал.
Они вышли на улицу, где уже начинал сгущаться мягкий предвечерний свет. Воздух был свежим, тёплым, с ароматом близкой весны и мокрого камня. У тротуара их уже ждала чёрная машина. Один из охранников открыл дверь.
Стефания села первой, плавно, собранно, как будто это не просто возвращение, а продолжение пути.Она не произнесла ни слова, только скользнула взглядом по нему, когда он сел рядом.
В салоне снова воцарилась та самая тишина — не гнетущая, а уверенная.Тишина двух людей, которые теперь знали о друг друге чуть больше.И от этого — чуть опаснее.
Машина уверенно скользила по улицам Милана, мягко пересекая проспекты и уходя в сторону южной части города. В салоне царила спокойная сосредоточенность. Арес держал руль одной рукой, взгляд вперёд — выверенный, как всегда. Стефания сидела рядом, наблюдая за городом сквозь стекло. Её тишина была не от усталости — от внутренней собранности.
Но вдруг...
Что-то привлекло её внимание.
Справа, на соседней полосе, ехала тёмно-серая машина с затемнёнными стёклами. Она двигалась с такой же скоростью, как их. Стефания мельком взглянула — и заметила водителя.
Мужчина, примерно сорока лет, в чёрной куртке. Смотрел прямо на неё.Взгляд — наглый, цепкий, звериный.И вдруг он улыбнулся. Широко, хищно, с явным вызовом.
И затем, медленно поднял руку, сложил пальцы в форму пистолета и, не отрываясь от её глаз, приставил "ствол" ко лбу.Щёлк. "Выстрел".
После этого потянулся куда-то вниз — под сиденье.
Стефания почувствовала, как адреналин ударил в грудь. Всё сработало за секунды.
Инстинкт. Навык. Решение.
Она резко открыла окно со своей стороны, не оборачиваясь к Аресу, и коротко бросила:
— Гони.
Арес чуть повернулся, но не успел спросить — Стефания уже достала Beretta из клатча, вскинула руку и резко выстрелила по колёсам той машины.
Один. Второй.
Пули ушли точно. Раздался звук рваной резины, скрежет, дым, и машина справа вильнула, потеряв управление, ударилась об отбойник, искры вспыхнули в темноте.
Арес мгновенно дал газ, машина рванула вперёд.Позади — хаос.Спереди — улица очищалась, давая им путь.Он резко свернул во двор, сбросил скорость, развернулся и остановился в тени здания.Секунды тишины. Только шум мотора и её тяжёлое дыхание.
Он повернулся к ней резко:
— Ты сумасшедшая?!
А она, всё ещё глядя вперёд, держа пистолет в руке, сказала спокойно, но твёрдо:
— Он уже доставал оружие. Я просто опередила его.Потом можете меня отругать, или похвалить.Решайте сами. Я действовала по рефлексу.
Арес смотрел на неё.И в его взгляде не было больше страха или ярости.Была гордость.И понимание: теперь она — по-настоящему его. И мир об этом уже понял.