Разбей свой нимб

44

В период, когда я ломал свои последние привязки, я продолжал жить в своём обычном режиме. Моя маниакальная жажда оборвать все свои корни притупила все остальные аспекты существования, но всё же я ещё оставался одной ногой в прошлом, делая всё возможное ради того, чтобы оказаться в новом будущем. В том будущем, которое я осознанно для себя выбрал, концентрируясь на полном нейтралитете в своей божественной деятельности. Это не было зазнайство или неадекватный эгоцентризм, я не считал себя выше всех, я просто был вне человеческих суждений во всём, что касалось миссии того, кто разрушает смерть. Я не был богом или ангельским созданием, но от человека во мне оставалась лишь физическая оболочка, и я даже понятия не имел, нуждаюсь ли в ней, и что станет со мной, когда я выйду на новый уровень. Возможно, новый этап уже начался, я полностью изменил своё восприятие и отпустил все держащие меня в людском мире привязки. И я убедился, что теперь ничто мне не мешает двигаться вперёд, потому что не было больше моральных принципов, теории неравенства и эмоциональной нестабильности, не было совести и инстинктов, всё это я похоронил вместе с последними людьми из своего прошлого.

Во мне поселилась странная пустота. И пока я её испытывал, то явно не был готов сделать последний шаг и апгрейдиться до нового уровня. Когда ты так резко и безвозвратно обрываешь все свои каналы, которые держали тебя в мире живых и соединяли друг с другом, образовывая причудливый узор из важных точек соприкосновения, непросто было насильно уничтожить всю эту систему. Потому я окончательно и приручил свой эмоциональный фон, теперь он не жил своей собственной жизнью, потакая слабостям простого человеческого существа. И все мои эмоции не просто притупились, а атрофировались. Но возможно это был лишь защитный механизм, чтобы не переживать всю ту боль, что вызвали собственные деяния. И особенно из-за осознания, что я делал это по доброй воле. Ради чего было всё это разрушение, негодовал мой мозг? Но только так я мог обрести индифферентность и непредвзятость в борьбе против могущественного проклятия самоликвидации. Только так я и избавился от слабого и человечного Зиновия, предоставив тому, кто разрушает смерть спасти человечество от самих же себя. И призраки прошлого не просто перестали влиять на меня, они исчезли и не подлежали восстановлению.

Всё это трансформационное время, пока я боролся с демонами прошлого, я прекратил переписку с Suinsomnie, я знал, что меня будет отвлекать всё, что связано с этой личностью, а это был – мой путь, и только мой. Возможно, его знания и советы и привели меня на этот путь, но я предпочитал сейчас концентрироваться исключительно на своих собственных достижениях. Меня не страшила изоляция, одиночество было уделом того, кто разрушает смерть, и очистившись от иллюзий, я преклонял колени перед начертанной судьбой. Но сейчас я был свободен, сейчас я мог требовать всех ответов на вопросы, которые тревожили меня столько лет. Я должен понимать лучше свои цели, в чём-то я может и стал просветлённым, но техническими подробностями меня никто не снабдил. Настало время не просто понять своё предназначение, но и оправдать каждое своё движение.

Сью сразу же согласился со мной встретиться. Мне хотелось видеть его воочию, а не получать сухие и лаконичные ответы через письма. Во мне притупились все эмоции и чувства, но не до конца, чтобы спокойно реагировать на критику. Только я был уверен, что преодолел все свои слабости, неужели я шёл туда за похвалой? Нет, я шёл за знаниями. Мне не хватало целых абзацев, даже не отдельных слов, чтобы завершить свою книгу жизни. Я надеялся, что с помощью Suinsomnie смогу дописать свою книгу судьбы, оставив все тайны в прошлом.

Для встречи мы сняли небольшой конференц-зал в одном из элитных отелей столицы. Красные ковровые дорожки, полупустые стены, современные картины, деревянная мебель и нейтральный белый свет способствовали расслаблению. Я принарядился, и хотя душа моя не пела, всё же я считал этот день праздником. Я шёл сюда, чтобы отметить совершеннолетие того, кто разрушает смерть. Я долго прихорашивался, разглядывая своё отражение в зеркале, которое казалось таким чужим, таким отстранённым. Неужели это был я? Я совершенно не был похож на невидимку. Как и не был типичной жертвой. И никакой пустоты не излучал мой взгляд, только опыт, только яркую смесь из всех возможных чувств и эмоций. И это было хорошо. Я знал, что через спасённые жертвы во мне живёт и всё противоречащее смерти и пустоте, через них я продолжал жить в двух мирах – не живой и не мёртвый, не человек и не бог, не добрый и не злой. Я был всем, и я был ничем, я был вне всего, но оставался в мире живых, разве это не было прекрасно? Я смотрел в чёрные глаза своего отражения и осознавал, вот оно и настало, я свободен.

Я пришёл раньше, чтобы вольготно впитать в себя атмосферу помещения, а также для того, чтобы продемонстрировать контроль над ситуацией. Это я был заказчиком встречи, это у меня остались вопросы, и я их получу именно сегодня. Я медленно смаковал итальянское вино Брунелло ди Монтальчино, разглядывая бриллианты на своих запонках. Голова моя была пуста и полна информации одновременно. Я давно уже перестал пьянеть от алкоголя и психостимуляторов, меня не брали никакие лекарства, так что в последнее время я стабильно сохранял трезвый ум. Да и нужды прятать свои переживания за искусственно созданными состояниями уже не было. Моим единственным наркотиком была охота на меченых людей, а пиком экстаза – синастрия сердцебиений после самоубийства жертвы.

Ничто не могло нарушить моего покоя, я наблюдал, как грациозно заходит в конференц-зал мой гость. Аура этого человека мгновенно пропитала всё помещение, оставив свой след на много веков вперёд. Это была такая сильная энергетика и неповторимая харизма? Или это была совокупность всего, что характеризует типичного представителя гомо сапиенс? Suinsomnie был возвышенной индивидуальностью или серой и безликой посредственностью? Я не понимал этого до конца. Видимо, в наших кругах это и было нормой, этот человек мог быть блестящим оратором и вести за собой массы на революции, а мог затеряться в любой толпе, полностью себя обезличив. Но это был человек, просто человек, следовательно, ничем не отличающийся от того балласта биоотходов, которыми я пользовался, чтобы спасать эти же биоотходы от полного самоуничижения. Просто. Человек.

Я уже с первых встреч с сектантами установил правило, что первое слово за мной, и тон беседы задаю я. Эта встреча не была исключением. Это я пригласил Сью, и поскольку я не собирался ему ничего рассказывать о своей трансформации (к тому же я был уверен, что он и так всё знал), то сразу же перешёл к допросу:

- Что ж, приветствую тебя, господин...эээ...госпожа...?

- Ах уж это юношеское любопытство, разве играет хоть какую-то роль мой пол в нашей беседе? – Suinsomnie наливал себе вино с элегантностью бывалого сомелье. – Всё зависит от ситуации, иногда легче добиться целей в облике мужчины, а иногда всё так и идёт тебе в руки в амплуа женщины. В секте я позиционирую себя в мужском обличье, в клинике – в женском. Мои фамилии тоже отличаются, это чисто формальность для удобства, я-то предпочитаю различать людей не по их кодовым названиям, а по их ауре. По их индивидуальным душам. Или ты уже не считаешь каждую душу индивидуальной, а, Зенобиос?

Он попал в точку, но я ощутил некий упрёк и насмешку в его словах, да и задело немного то, что этому существу удалось выявить моё любопытство, пол Сью реально ничего не менял. Я пропустил его ответ, сконцентрировавшись на важном:

- Как вы отыскали своего пророка? Чисто случайно или благодаря исследованиям пророчеств о том, кто разрушает смерть? Или через высшие силы?

- Мы уже давно знаем, насколько случайности не случайны, но в твоём случае, как ни парадоксально, это была скорее случайность, ты был просто рандомным человеком, который получил метку.

Что, какую ещё метку? Я был в шоке, неужели моя попытка самоубийства была спровоцирована меткой? Неужели всё так просто? Но как это возможно, кто мог мне её навязать? Я лихорадочно обдумывал свой ответ, пытаясь обуздать неожиданные эмоции, пока Suinsomnie сам не заговорил:

- Ты получил метку лично от меня. Люди со стигматами движутся лишь к одной цели – к полному самоуничтожению личности. Они убивают не только своё тело, но и душу. Ты же выжил. Такое случалось, но после этого всегда следовали повторные попытки, пока человек не добивался того, на что был запрограммирован. Это был и твой случай. Во всяком случае, так мы думали, терпеливо дожидаясь, пока у тебя снова не появится трансцендентная стигмата. От того и был повышенный интерес к твоей личности в клинике, наши шпионы следили за тобой денно и нощно, пытаясь не пропустить момент образования метки, чудесное время, ничего не скажешь.

- Разве меня изучали не потому, что в клинике проводили эксперименты, чтобы сконструировать схему мозговой деятельности человека, который покончит с собой? Чтобы по этим данным пытаться его вылечить?

- Ну не без этого, в московском центре по предотвращению самоубийств действительно ведутся подобные исследования. Потому что этому миру нужны научные факты и обобщённая информация о любой болезни, ведь человеческий мозг может переварить информацию только в разжёванном и упрощённом виде. К сожалению, из-за проклятия в каждом человеке заложена внутри программа самоуничтожения, и если она активизируется (либо если кто-нибудь поможет её активизировать, как любишь делать ты), человек погибает. Душа его умирает, отправляясь в никуда. Эти эксперименты ведутся для того, чтобы объяснить людям суть проклятия, замаскировав его под вирус, психиатрический недуг, физический сбой организма. Неважно, как это называть. Это даст возможность противостоять проклятию, ты же понимаешь, что мы только случайно можем преодолевать то, что не понимаем или то, чего боимся. А эти знания в корне изменят ситуацию.

- Тогда почему после того, как я перестал интересовать фонд, со мной хотели как можно скорее распрощаться и назначили стандартное лечение, совершенно не соответствующее моему ментальному состоянию? – спросил я, вспомнив с далёкой горечью весь этот период хаоса.

- Тебя нужно было отправить в свободное плавание, чтобы дать возможность завершить свой путь. По правде говоря, мы были уверены, что ты – не жилец, и что проклятие заберёт тебя в ближайшие месяцы. Ты же понимаешь, сколько таких случаев, никто тебя долго не брал в голову. Конечно, нас занимал тот факт, что ты единожды умирал, это было необычно, но судьба уберегла тебя, только было непонятно, зачем? С тобой велись стандартные процедуры, ты теперь был для клиники обычным пациентом, который доживал свои последние дни, пока проклятие не поставит точку в твоей истории. Конечно, твои данные были любопытны, как и твоя мозговая деятельность, и мне даже было немого жаль, что такой потенциал подвержен проклятию самоликвидации.

- Почему меня не приняли в Швейцарской клинике? Неужели мир медицины знает о ваших экспериментах? Да и...эти эксперименты, разве они, по сути, не безобидные?

- Для общества любой эксперимент, который провоцирует самоубийство, не является безобидным, - тень улыбки украсила это каменное лицо, и я впервые заметил идеальность пропорций, которая по умолчанию должна была вызвать мысли о красоте, но не вызывала. – А если у нас за год могли покончить с собой сотни людей, конечно, это вызывает подозрения. Но мы умеем заметать следы. Но всё же люди бы не были людьми, если бы не копались в опасном дерьме. Репутация нашей клиники много раз страдала. Но ты же понимаешь, всякий раз, когда появлялся кто-то, способный нам навредить, он довольно быстро терял возможность выступить против нас. Исчез, сошёл с ума, умер...неважно, главное, что стало тихо. Но, как говорится, говно убрали, а запах остался. От того любые аномалии считались швейцарской клиникой чем-то противоречащим всем их моральным принципам. Но мне было абсолютно наплевать, где ты умрёшь – в России или в Швейцарии. Так что нет, это не наши происки.

Было неприятно, как спокойно он говорил о том, живой я или мёртвый, но потом осознал, что и сам так размышляю. Мне было всё равно, живёт человек или умирает, все они были одинаковым грузом, подходящим для жертвоприношений. Но я-то был особенным! Откровения неприятно покалывали нервными окончаниями по всему телу, я давно не испытывал такого волнения, и я бы не сказал, что новая информация мне нравилась. – Но как же все пророчества, как вы могли не понять, что я и был тем, кто разрушает смерть?

- Пророчества мы притянули за уши позже, - махнул театрально рукой Suinsomnie. – Да, там были совпадения, от того ты и был заражён лично мной. Я выслеживаю тех, кто мог потенциально быть тем, кто разрушает смерть, только в твоём случае никто уже в успех не верил. Всё стало на свои места, когда ты начал видеть стигматы. Это в корне изменило абсолютно всё! Конечно, надо было понаблюдать за тобой, чтобы убедиться на сто процентов, что проклятие тебя не берёт, кончать с собой ты не намерен, смерть не стоит у тебя за спиной, и стигматы ты действительно не выдумываешь. Вот тогда мы и подсуетились, начали с тобой сотрудничать, пытаясь понять твой потенциал, а также пробудить интерес к твоей новой личности. Твой скептицизм долго мешал тебе раскрыться, но вскоре мы убедились, что дождались того, кто разрушает смерть. Это было неожиданно, наконец-то чудо свершилось.

- И какова же твоя роль во всём этом? Я понять не могу, как ты можешь заражать других, как и я? Неужели ты тоже являешься тем, кто разрушает смерть? Я не один такой? – меня почему-то напугали перспективы, что я могу быть не единственным в этом мире пророком.

- Я – скромный страж, который вечно бдит и направляет, очищает мир и готовит людей к тому, чтобы помочь им понять свой недуг. А также для того, чтобы дождаться того, кто разрушает смерть. – Скромностью его слова не пахли. – Ты не концентрируйся на моей личности, просто принимай помощь, воспринимая как биомусор, просто очередной человек, так ведь проще?

- Почему нельзя было сразу объяснить появление меток и то, как я должен себя вести с мечеными людьми? Почему нельзя было подготовить меня к тому, чтобы я правильно завершал самоубийства?

- Никто не способен прожить чужой опыт, Зенобиос, - ответил спокойно Сью, ни капли чувства вины. – Никто кроме тебя самого. Тебе была дана та информация, которая вела тебя к твоим собственным экспериментам, через которые ты получал необходимую практику. Так ты не только учился пользоваться своим даром, но и принимать свою новую личность. Тебе всегда была оказана помощь, и ты это знаешь, думаю, сейчас ты и сам понимаешь, что ни на что не променял бы свой собственный опыт становления собой. Ты преодолел все искушения, бесился с жиру и страдал, был милосердным и кровожадным, активно работал и уходил в спячку морального истощения. В твоей жизни было всё, ты учился принимать смерть как необходимость поддерживать жизнь. Ты научился убивать, поняв свою истинную натуру. Ты простил себя и преодолел все привязки, наконец-то поняв свою значимость.

Всё было так, чего было вспоминать старые обиды, из-за которых я вдоволь настрадался, сейчас же всё было иначе. Сейчас всё было так просто, так правильно, я был тем, кто разрушает смерть! Я улыбался, потряхивая бокал с недопитым вином, через отражение наблюдая за невозмутимой позой Suinsomnie. Такая гармоничная личность по всем параметрам, до того гармоничная, что эта слащавость создавала её антипод – дисгармонию. Как это было возможно? Под гнётом этих размышлений я решил вернуться к мучившему меня много лет вопросу. – Это – правда, что самоубийцы лишены души? То есть совсем-совсем?

- Да, - ответил всё тем же до тошноты спокойным тоном мой собеседник (или всё-таки собеседница, манеры были больно женственными, да и голос смущал). – Но тебя такие вещи не должны волновать. То, что искажено, восстановлению не подлежит, лишь заражая всё вокруг. Мы можем рассматривать самоубийство как смертельный вирус, который всегда ведёт к одному финалу – полному уничтожению и материи и духа. Пока проклятие самоликвидации не будет снято, этот факт невозможно изменить. С ним можно только смириться.

- Зачем же ты заражаешь людей, если не являешься пророком, способным снять проклятие?

- Я занимаюсь потенциальными пророками, а также теми, кто как-то мешает нашей деятельности. Я занимаюсь исключительно чисткой во благо этого мира. Ты был заражён не просто ради эксперимента или личной прихоти, ты проходил как потенциальный кандидат на роль пророка.

- Эти жертвы, они..., они сделали тебя вечным? – вопрос звучал глупо и наивно, но он уже вылетел.

- Нет, конечно, нет, – голос моего собеседника звучал ещё выше, неужели в попытке сдержать приступ смеха? – Как можно сделать человеческое тело вечным? Оно создано на определённый срок, как бы ты его ни подпитывал и ни ухаживал, срок годности всё равно имеется. Но знания – вечные, заражённые мной люди обогащают меня, и я в отличие от тебя использую их потенциал по полной программе.

- Как ты их пожираешь? Тебе тоже кажется, что это слияние – самое гармоничное, что может быть в этом мире?

- Это – насыщение, передача информации. Во время синастрии сердцебиений можно почувствовать что-то на уровне экстатического катарсиса, но это – скорее дополнительный бонус. Это – самый пик человеческой жизни, всё, что он наработал, взрывается в этом миге до секунды до смерти. Ты прекрасно знаешь, что обогащаешь себя душой этого человека, и только так он остаётся жить через тебя. Ты же можешь полностью скачать личность этого человека – знания, навыки, эмоции, всё доступно тебе, думаю, восходя на новый этап развития, ты теперь сможешь воспользоваться тем, что тебе предлагает жизнь.

- Но что станет с этими душами, когда человек по имени Зиновий Панов умрёт...как материя?

- Сгинут навсегда, они прокляты, просто пока жив ты, они могут жить через тебя. Но рано или поздно они будут лишены этого временного благословения.

И тут меня одолела необъяснимая тревога, и шум в ушах напомнил о прискорбном факте, что несмотря на то что я был тем, кто разрушает смерть, я при этом всё же оставался человеком. Я боялся этого вопроса, но знал, что сверхспособная интуиция и мастерство психолога уже дали понять Сью, что у меня на уме. Пришлось озвучить это и на словах. – А моя душа?

Слишком долгая пауза. Я видел, что Suinsomnie не хочет отвечать на этот вопрос. – Ты был заражён лично мной. Ты – проклят по умолчанию. Хочешь ты этого или нет, но по окончанию миссии и ты лишишься души. Это – часть жертвы, и если тебе не удастся завершить свою миссию, она перейдёт кому-то другому. Но пройдёт немало лет, прежде чем отыщется новый пророк. До тебя последний пророк покончил с собой почти восемьдесят лет назад. Никому не выгодно, чтобы ты напортачил и сдался раньше срока. Но в данном случае неважно, увенчается ли успехом твоя работа или нет, твоя душа сгинет вместе со всеми, кого ты поглотил. Вам всем дано временное спасение, используй его во благо мира, Зенобиос.

Значит, Сью мне врал в своих письмах. Но я не верил в это. Я просто знал, что если мне удастся завершить эту изнурительную миссию, я не просто спасу свою душу, я трансформируюсь во что-то совершенно иное. Что-то гораздо выше и грандиознее, чем человеческая особь, но что-то, что пока в рамках материального тела я даже не могу вообразить. Во всяком случае, я готов был верить в это. Иначе, какой смысл было вообще стараться? Зачем обрекать себя на такую жизнь и пытаться спасти гнилое человечество? Нет, Suinsomnie не может знать этого, в конце концов, это был я тем, кто разрушает смерть.

Я решил сменить тему, так как не хотел спорить, боясь, что если он мне выдаст дополнительную информацию, моя вера начнёт трещать по швам. – Как заражаешь ты? Через доноров? Можно ли как-то видеть без меток людей, которые прокляты?

- Мы с тобой – носители этого вируса суицида, будем называть это упрощённо. Он не действует на нас, но помогает нам чувствовать больных людей, и мы способны заражать этим вирусом каждого человека. Потому что ни у кого нет противоядия, его пока не существует. Нам не нужны доноры, ты можешь заражать своим собственным вирусом любого, но можешь и передвигать их по своему усмотрению. Ты лечишь лишь на время человека, у которого забираешь вирус, но поскольку вирус уже успел распространиться, а лекарств не существует, в итоге всё заканчивается для человека гибелью. – Помолчав немного, он ответил и на мой последний вопрос. – Люди не могут себя самостоятельно излечить, потому что они даже не знают, что в них вирус. Поэтому таких людей практически не существует, которые прокляты из-за того, что когда-то у них была трансцендентная стигмата.

- Но можно ли как-то увидеть тех, у кого появится метка? Предотвратить её появление?

- Стигмата есть у каждого человека. Человечество живёт под проклятием самоуничтожения, это – сбой в системе, нет никого, кто живёт без этой ошибки. Но как и с любым вирусом, который живёт в организме каждого человека, существует два варианта – либо человек заболеет, либо нет. В клинике мы исследуем этот феномен, чтобы разработать формулу, как распознать, у кого активизируется сбой. И хотя это никак нас не приблизит к панацее проблемы, пока ты не очистил человечество от этого недуга, всё же мы предпочитаем не сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как этот мир всё быстрее следует путём саморазрушения. Присутствие того, кто разрушает смерть всегда – кризис, количество самоубийств по всему миру удваивается, утраивается, с каждым новым пороком всё повышая цифры. И хотя люди продолжают плодиться как ненормальные, скоро человеческие особи будут лишены здорового плодородия, и когда смертность превысит рождаемость по всему миру, будет понятно, что человечество близко к концу самоликвидации.

- В России смертность превышает рождаемость, - напомнил я.

- Не только в России. И хотя пока люди не страдают бесплодием, а дети стали культом, думаю, все видят, что что-то с этим миром не так, и детский смех и яркие краски не будут вечно сопровождать нас в этом мире. Твоя миссия важна, помни об этом, только ты можешь изменить направление развития. Только ты.

- Почему на тебя не повлияло проклятие? И каким образом ты получил свои знания? Тебя кто-то заразил? Неужели, таких как ты – много?

- Нет, нас не много, - в этот раз ответ Suinsomnie звучал уклончиво. – Меня заразил твой предшественник. Всегда есть те, кому удавалось не только обмануть смерть, но и избавиться от влияния вируса. Но научно я тебе это не объясню. После заражения была попытка самоубийства, но после «того света» мне удалось обуздать свой вирус, а твой предшественник помог мне разобраться, как использовать свой новый дар. Мы были одной командой. А что насчёт души, тут, увы и ах, мне нечем себя тешить. Проклята она, проклята, но ведь для того, чтобы построить новый мир, всегда нужны жертвы. Смирение, и только смирение.

Если верить этому человеку, то ему уже перевалило за восемьдесят, это если учитывать, что его заразили в конце деятельности моего предшественника и в крайне юном возрасте. Но скорее всего, ему уже было больше сотки! Невероятно. Кажется, мы были благословлены на долгую жизнь. Но разве это могло компенсировать уничтожение души? Я снова сменил тему. – Как давно это всё происходит? Сколько у меня было предшественников? Как именно они умирают?

- Никто не знает, как давно рождаются пророки, чтобы исправить чудовищную ошибку, ведущую человечество к самоликвидации, мы отследили со времён христианства, но скорее всего раньше, просто не дошла информация. Секта изучает исторические факты, в принципе это и была главная цель её основания. Неизвестно сколько у тебя было предшественников, да и что сейчас дадут эти цифры? Они все были невидимками, оставив после себя лишь крошки информации, предпочитая нести свой крест под покровом тьмы, прямо в пустоту. Насчёт смертей, тут статистика безутешна, это всегда – суицид. Рано или поздно проклятие настигает даже того, кто разрушает смерть, не дав ему окончить свою миссию. Но ты же – исключение, Зенобиос, разве нет?

Как мне хотелось в это верить, но статистика не утешала, и я уже пожалел, что спросил, вот зачем мне была нужна эта информация? Может, это – выдумки, может, Suinsomnie просто сумасшедший? Но какой ему прок морочить мне голову подобной ложью? Ответов у меня не было. Я вдруг осознал, что сыт по горло новыми фактами, меня тошнило от всего, что говорил этот человек, в голове не укладывалось, что все мои старания меня в итоге никак не награждали. Я в любом случае был обречён, следовал я своему предназначению или нет. Но это если верить лидеру секты, а я ведь предпочёл быть тем, кто спасёт не только человечество, но и собственную душу.

Когда я уже вставал, готовясь произнести банальное прощание, Сью поднялся на ноги и осмотрел меня с ног до головы. А потом произнёс замогильным тоном. – Мы тебя поздравляем, что ты готовишься ступить на новый уровень. Но остались незавершённые дела, прежде чем ты сможешь принять свою награду. Обрубить все привязки, все путы – всё, что мешает тебе развиваться.

- С этим покончено, - мои слова звучали гордо, я преодолел все слабости, окончательно похоронив в себе человека ради самоубийственной миссии, в которой ни при каких обстоятельствах не останусь победителем. – Я не выделяю людей, ни одна душа не рассматривается мною как индивидуальность. Даже твоя. Я – свободен и чист.

Голос Сью никак не дрогнул при моей завуалированной угрозе. – Свободен, да разум твой блуждает в иллюзиях, может, виной тому – твои друзья по переписке? Кстати, ты обратил внимание, что я тебя всё ещё называю по имени? Думаю, тут не надо долго размышлять, чтобы понять, почему я до сих пор употребляю кодовое название по отношению к тому, кто разрушает смерть.

В ушах у меня звучали погребальные колокола, потому что мне так и не удалось запрятать своё трепетное отношение к Мие, она была единственной в списке, кого я просто решил вычеркнуть из своей жизни без какого-либо вмешательства. И хотя я понимал, что это может и не решить проблему, всё же не посмел её тронуть. Это была моя последняя слабость – видеть Мию в мире живых, лишённой проклятия. Но взгляд Suinsomnie говорил обратное, я сам не смогу забраться на пьедестал победителя, пока не разрублю каждую привязку. И в момент нашего прощания я понял, выбор сделать придётся.